Под сердцем

Стоило бы ещё немного посидеть в пещере. Сейчас любой свет резал глаза, зрение ещё не окрепло, но Раф уже довольно хорошо видел, пусть и испытывал при этом боль. По крайней мере, он теперь не слепой котёнок, как несколько дней назад, а это уже что-то. Тем не менее, оружие всё ещё не выдавали. Его у себя держал лидер всего этого инопланетного поселения, и, если Раф хотел вернуть себе свои кинжалы, он должен был обратиться к этому типчику. Или выкрасть насильно. В тот день, когда он, наконец, смог различать силуэты, в его душе возникло волнение такой силы, что он и уснуть не смог. Всю ночь он провёл в позе лотоса (как же это оказалось непривычно), медитируя, прислушивался к своему телу, отмечая редкие неприятные, но почти незаметные ощущения внизу живота, пытался как-то ускорить восстановление собственного зрения. А наутро он тренировался так, как никогда в своей жизни. Он не помнил, когда в последний раз ощущал такое рвение потренироваться, а не подраться. Такое воодушевление. С тех пор медитациям он стал уделять больше времени, успокаиваясь, обдумывая всё, прислушиваясь к себе и пытаясь связаться с семьёй. Но или тут сигнал не ловил, или братья были слишком заняты для этого – он не знал, но попытки не увенчались успехом. Лишь единожды ему почти удалось достучаться до Лео, но тот неожиданно сорвался и Рафа словно откинуло назад. Тогда он впервые ощутил не тянущую боль в животе, а другую. И вроде бы даже не боль вовсе. Будто… кто-то прикоснулся к нему изнутри, успокаивая. Думая об этом в первый раз, Раф, передёрнув плечами, вспоминал, как щупальце его пленителя "касалось" его в тот раз. И понимал, что это нельзя сравнивать. Одно дело долг, другое – желание помочь и поддержать. Совершенно разные вещи. Темперамент послал себя и больше не думал на эту тему. А зрение на следующий день начало проясняться. Рафаэль не знал, как далеко его унесли на реабилитацию. Но сейчас, стоя на пороге пещеры, мутант впервые задумался об этом. Река заливала лишь пол, даже до щиколотки не достигая, а дна за пределами каменного убежища видно не было, что особой надежды не вселяло. Оглядываясь, черепашка отмечал, что доплыть до берега можно было бы, но течение его не очень радовало. А ещё он помнил о тварях, что обитали в реке из-за сливов радиоактивных отходов. Без мутаций не обошлось бы. Рафаэль присел на пол, свесив ноги в воду, и задумался об их собственном происхождении. Ведь, на самом деле, с радиацией шутки плохи. Они могли погибнуть, заработать лучевую болезнь или стать какими-нибудь уродами с шестью глазами, с руками на панцире и чем-нибудь ещё. Но вместо этого они мутировали в тех, кем являются сейчас, и никаких аномалий, кроме повышенного интеллекта и мускулатуры, не наблюдается. Вздохнув, он соскользнул в воду и медленно опустился на камни, что были к нему ближе, после чего, повинуясь почти неощутимому зову, последовал за невидимой нитью единой связи, погружаясь в воду всё ниже и ниже. - О, надо же, - лидер с интересом посмотрел на мутанта, что предстал перед ним. Раф поднял голову, наблюдая, как пузыри поднимаются наверх и исчезают. Он видел подобное, но одно дело наблюдать это, когда тонешь, а другое – когда жить под водой можешь. - Ты обещал не мешать мне, когда я буду уходить, - напомнил Раф, напрягаясь, готовый в случае чего пробивать себе путь, да хоть прогрызать – не важно, главное, что он должен оказаться наверху, где его тут же прикроют братья. - Я и не мешаю, - ответил инопланетянин, пожав плечом. Темперамент нахмурился, прищурив глаза, и протянул руку. Пришелец лишь склонил голову набок, мол, и что дальше? - Верни мне мои клинки, - произнёс мутант, показывая пальцами, что спешит. Нетерпение нарастало, ему казалось, что ещё чуть-чуть и он взорвётся, если ещё хоть что-то попытается задержать его здесь. Неумолимо хотелось наверх, домой, к братьям и отцу, хотелось обнять их и отвесить Майки очередной подзатыльник за тупую шутку, посмеяться над очередным глупо выглядящим изобретением Донни, а потом похлопать его по плечу и похвалить его, потому что изобретение окажется очень полезным в итоге. Хочется поругаться с Лео, посоревноваться с ним, пережить очередной спарринг, а потом, сидя на диване, или на крыше, или где-нибудь ещё, обсуждать что-нибудь, и чувствовать единение со старшим братом. Хочется склонить голову перед мастером, присесть на колени, а потом протянуть руки и обнять его, прижаться, слушать биение родного сердца. Хочется. И сейчас, когда есть возможность, наконец, присоединиться к ним, вернуться в семью, ничто не должно держать его здесь. - Чтобы ты поранил себя? – инопланетянин фыркнул, складывая руки на груди. Раф закатил глаза, цокнув с раздражением. “Тише, чувак, спокойно, без шума свалим отсюда”, – мысленно сказал он себе, чтобы успокоиться, и это помогло в самом деле. - Знаешь, я, конечно, псих, но не настолько, чтобы вскрывать себе пластрон и лишать себя жизни, - мутант оскалился, не контролируя этот жест, и снова протянул руку. – Так что верни мне моё оружие и я вернусь наверх. Потому что, если нападёт наш старый добрый Шреддер или, того лучше, Бишоп, защититься я не смогу. И вашему потомству придётся доживать свой век в склянках и на операционных столах. Инопланетяне зашумели, переговариваясь, рокот вокруг стоял такой, что Раф начинал уже не просто раздражаться, а потихоньку звереть. Он чувствовал себя идиотом, стоя вот так, с вытянутой рукой, посреди всего этого пространства, и упрашивая кого-то, кто несколько дней назад на глазах у всех хорошенько вставил ему, вернуть ему оружие. “Надо было выкрасть”, – раздражённо подумал темперамент и издал тихий рык. Тем не менее, инопланетянин вдруг поднял руку и достал прямо из водяной складки сай Рафа, и отдал их ему, явно не находясь в восторге от этого жеста. Однако же, легче мутанту стало сразу же, как только рукояти легли в его ладони. Покрутив оружие в руках, он ловким движением вонзил его за пояс и, махнув рукой, оттолкнулся ногами ото дна и поплыл вверх. - Лидер! – пророкотал какой-то рядовой простачок, обращаясь к амфибии, но тот лишь покачал головой, смотря, как Раф пробирается наверх. - Проследите, чтобы он добрался до берега. И возвращайтесь. Не мешайте ему, - приказал он, и рядовые отправились следом за Рафом. Амфибия остался стоять на дне, устремив взгляд ввысь, и думал он о том, что через некоторое время они встретятся снова. Он надеялся, что потомство будет, и будет достойным. А ещё он знал, что они будут защищать этого землянина ценой собственной жизни. Потому что от него эта самая жизнь и зависит.