Под сердцем

- Из-за увеличения плода происходит смещение… Лео? – Донателло с тревогой посмотрел на старшего брата, который не мог найти точку спокойствия. Он сидел ровно, не маячил перед глазами, мешая сосредоточиться и думать, но в воздухе витала аура беспокойства. Донателло помнил, как этим утром старший вбежал в его лабораторию и сказал, что с Рафом беда. Сон слетел с гения команды, как будто волшебной палочкой махнули. Первой его мыслью было, что он ошибся в расчётах и у Рафа намного меньше времени, чем он предполагал. И, когда он вбежал в комнату Лео и увидел темперамента, на полу под которым была лужа крови, ему стало очень плохо. Они быстро перенесли саеносца в лабораторию и Донни проверил его состояние, но больше Рафаэля не рвало. Он просто вырубился от бессилия. И младший брат не отходил теперь от него ни на шаг, поправляя одеяло и меняя компрессы. - Лео, может, отдохнёшь? Ты неважно выглядишь, - предложил гений, но лидер лишь покачал головой и посмотрел на брата твёрдым взглядом, на который был способен лишь он. - Всё хорошо, Донни. Что там происходит? - Из-за увеличения плода происходит смещение органов пищеварительной и мочеиспускательной систем. Их оттесняет вверх и немного назад, тем самым прижимая к скелету, что вызывает деформацию практически всех кишок. Особый удар на себя принимают, конечно, анальный и мочевой мешки, а ещё тонкая кишка. Но, тем не менее, это неблагоприятно сказывается на всей общей картине, потому что нижние органы смещаются вверх, верхним не хватает места, и все органы сжимаются, не совсем правильно и до конца выполняя свои функции, - Донателло посмотрел на саеносца, который лежал на диване без движения, пребывая в бессознательном состоянии. Сейчас ему нужен был покой, а единственное, что пока мог предложить гений – сделать операцию по удалению этого яичного мешка. Но он не был уверен в успехе операции, тем более, он ещё не до конца выяснил, имеет ли какую-либо связь плод с самим Рафом, но знал точно, что смерть потомства инопланетянин почувствует и их убьют точно. А если подумать, то Рафа, в принципе, могут взять на пожизненное заключение, раз плод прижился и мутация в общем прошла вполне успешно. И в таком случае до конца своей жизни он будет рожать им морских черепашек-мутантов, которые должны будут спасти расу от вымирания и, вероятно, выиграть войну с какой-то другой расой. - Это может вызвать отторжение? – спросил Лео, рассматривая просматривающиеся на снимке яйца в яичнике, которого не должно быть в их брате. - Думаю, это может случиться, - подумав, ответил Донателло, внутренне ужаснувшись тому, что почему-то об этом не подумал – просто выпустил. – Орган, переставший выполнять какую-то функцию, становится ненужным. Он перестаёт работать, крови к нему поступает меньше, питания нет, он погибает и… вот. По цепочке отторгаться начнут все остальные тоже. Это цепная реакция. - А нельзя сделать так, чтобы этого не случилось? – Майки поднял уставшие глаза на Донателло, он смотрел с какой-то надеждой, и у старших братьев сердца сжались. Видеть такого Микеланджело было ужаснее всего. И Донателло прикусил губу, чуть прищурив глаза, на которые невольно навернулись колючие слезинки, и перевёл взгляд на снимки, чтобы не видеть этих эмоций у Майки. Это было невыносимо. - Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, Майки, - просипел Донни, незаметно сжав кулаки, будто давая ему клятву. И себе в первую очередь. И Лео немного расслабился, потому что, если Донни обещал что-то, он из кожи вон лез, чтобы сдержать обещание. У них ещё есть надежда, ведь Рафаэль и они все живы, а, как говорится, надежда умирает последней. - Майки, принеси, пожалуйста, чего-нибудь поесть, - обратился к младшему лидер, и Майки поднялся, понятливо кивнув, при этом он широко улыбнулся, предвкушая любимое дело – готовку. Уж что-что, а готовить Майки умел и любил, а братья любили это есть. Младший прошлёпал босыми ногами мимо Лео, улыбаясь, и лидер успел уловить некую отстранённость младшего. Но владелец нунчак молча покинул лабораторию. - Тяжело, да? – шёпотом спросил Донателло, закрыв глаза. Ему не нужно было видеть, как Лео кивнул в ответ, он чувствовал это. И ему было немного спокойнее со старшим братом, даже если он чувствовал беспокойство и самобичевание лидера. Но само присутствие живого меченосца дарило какую-то уверенность и стабильность, а мысли не скакали в безудержном порядке, выскальзывая из непослушных пальцев. - Лео, послушай, - Донни хотел сказать, что вины Лео нет, что они сами сунулись туда, не подумав и не подготовившись как следует, что это их общая вина, ведь они все не смогли помочь Рафу, прикрыть ему панцирь и вытащить из рук врага. Но Лео покачал головой, открыв глаза, и ответил: - Донни, не надо. Я знаю, в чём моя вина. И я не хочу говорить об этом, - тон старшего был мягким, но решительным. Лео был убеждён, а если он убеждён в чём-то, переубедить его не мог никто. Свой путь лидер избирал самостоятельно, и пройти его должен был всегда сам, словив все шишки в направлении туда и обратно. Но видеть эту бечёвку ему не хотелось совершенно. Они братья, о какой связи может идти речь, когда в семье нет доверия? Лео издал тихий вздох, прислонившись к стене панцирем. Его волновало состояние брата, он думал, что их близость этой ночью тоже имеет своё определённое влияние на это всё. И он готов был себя самовольно отдать в руки Бишопу, если это способно будет как-то помочь Рафаэлю. В конце концов, Рафу стало хуже сразу после их совместно проведённой ночи, не раньше и не позже. И Лео пробивала дрожь, когда он думал о том, что он, лидер их команды, не смог совладать с собой, позволил одурманить себя, позволил себе навредить родному брату, не думая о последствиях. О таких последствиях. Он думал о том, что не сможет нормально общаться с Рафом, что им нужно будет вновь искать общий язык, что тот его ненавидит за то, что он потерял контроль, думал о том, что саеносец не простит его никогда, ведь для Рафа гордость всегда стояла превыше всего, он был слишком самовольным. Но проблема была далеко не в этом, голову ломать надо было над другими вытекающими, которые оказались гораздо опаснее, чем отношения между братьями. Чёрт, каким же придурком он был, каким идиотом является сейчас. Чёрт, чёрт, чёрт… - Лео, - позвал голос со стороны дивана и Лео на автомате направился туда, ещё не до конца придя в себя и осознавая, что он делает. Но, когда он понял это, он уже стоял возле дивана и смотрел в глаза брата. Краем глаза лидер заметил, как Донни скользнул из лаборатории на шум из кухни, где был Майки, которого отправили приготовить поесть. Наверное, с ним всё намного серьёзнее, чем кажется на первый взгляд, потому что особой уверенности в его нормальности не появлялось. - Раф, я… - Лео хотел сказать что-то, оправдаться, объясниться, но слова, так тщательно обдумываемые им, просто исчезли, будто ему промыли мозги формалином или чем-нибудь похуже. В голове было пусто, и это пугало гораздо больше, чем лишние мысли. Их-то сейчас очень не хватает. - Лео, заткнись, - Раф нахмурился, выдерживая взгляд брата, и даже немного удивился, когда лидер первым опустил глаза, и издал тихий вздох, пододвигаясь ближе к стене. Похлопав по месту рядом с собой, Раф произнёс тихо: - Иди сюда. Лео, не ожидавший подобного, в первые секунды растерялся, не зная, что ему делать. С одной стороны, нужно было бы уйти, оставить Рафа одного, чтобы тот мог разобраться, и не мешать ему в этом. С другой – одного оставлять его было нельзя, ему нужна если не поддержка, то хотя бы что-то, что может успокоить. Но Лео почему-то не ушёл прочь, не оставил его наедине с самим собой и своими мыслями, а лёг рядом. И тихо выдохнул, когда руки темперамента сомкнулись за его спиной, прижимая его к себе. - Спи, - просто сказал саеносец, успокаивающе водя руками по панцирю. Лео поджал губы, заставляя сердце успокоиться, и прижался к брату, обнимая его в ответ, и прислонился щекой к его шее, чувствуя, как тёплые губы целуют его в висок, даря спокойствие и уют, которых так не хватало в последнее время, и позволил телу расслабиться, и сознание медленно ускользнуло, растворяясь в тепле родного тела.