Под сердцем

Раф рассказывал какую-то смешную историю, произошедшую с ним и с Кейси, когда они решили сходить погулять в лес днём, как вдруг замер, уставившись перед собой стекленеющими глазами. Он медленно положил руку на живот и, когда боль окутала всё его тело, упал бы, наверное, если бы Лео не подхватил его. - Раф? – встревожено позвал лидер, и Майки нарисовался рядом моментально, придерживая с другого бока. - Зовите Донни, - прошипел темперамент, и перед глазами у него внезапно потемнело. Братья переговаривались о чём-то, укладывая его в бассейн, дно которого поднималось, как выяснилось ранее, и Майки убежал за Донателло. - Раф, - услышал саеносец, чувствуя холодные и дрожащие от волнения руки на своих щеках. – Раф, держись, ладно? Скоро это закончится. Всё будет хорошо… - Успокойся, Лео… - шикнул Рафаэль, и тихо взвыл, цепляясь пальцами за борта бассейна. Вода усиливала связь, от этого было лишь больнее, но так надо – так твердили ему его инстинкты. Где только раньше они были. Боль во всём теле нарастала стремительно, от неё каменели мышцы и леденела кровь, разносящая яд по жилам. Мысли покинули голову мутанта, он лишь чувствовал как-то, как его касаются изнутри призрачные руки маленьких детей, словно успокаивая, но он шептал судорожно, бредя, всего одну фразу: “Больно… панцирь, как же это больно…” Донателло с опаской глянул на дрожащие плавники на руках брата, на мечущийся гибкий хвост, на конце которого по обе стороны были такие же плавники, разве что несколько короче в иглах. - Кожеголовый, придержи его хвост, - попросил он у своего главного помощника на протяжении всего этого времени и крокодил послушно исполнил просьбу, прижав сильный хвост друга к полу. Донни благодарно кивнул и опустился в воду возле Рафа на колени. Смотреть на то, как родной брат мечется и стонет от боли, было невыносимо буквально физически. Донни чувствовал, как сжимается его сердце, но он также понимал, что единственное его избавление от этой боли сейчас – избавление от плода. - Лео, говори с ним! – Донателло внимательно осматривал изменения в Рафаэле. – Раф, тебе нужно дать этому выйти! - Каким… хах… образом? – Донни тихо поразился тому, что Раф мало того что понимает, о чём он говорит, так ещё и отвечает ему. - Меньше говори, больше делай! – встрял Майки, и темперамент раздражённо дёрнул ногой, с нетерпением желая ударить его. Донателло успел заметить, как пульсирует всё у саеносца между ног. - Так, слушай меня, - гений несильно надавил на припухший проход брата, проверяя, есть ли смазка, и кивнул, ощутив её на своих пальцах под водой. – Тебе надо расслабиться. - Ебануться… - выдохнул саеносец, скалясь, и сжал пальцы крепче. Он откинул голову на колени Лео, который успокаивал его, водя по его лицу пальцами, и это действительно помогало. Раф нащупал дрожащей от напряжения и боли рукой руку лидера и сжал её так крепко, как только смог, и пальцы Лео сжали его в ответ. Да, так значительно лучше. Рафаэль судорожно выдохнул и издал тихий напуганный стон, ощущая, как внутри всё сжимается, стоит яйцу скользнуть дальше. - Так, - Донателло выглядел сосредоточенным, вся усталость слетела с него сразу же. – Так, хорошо. Теперь осторожно выдави его… давай, Раф, ты понимаешь, о чём я. И полегче, не повреди скорлупку… - Расслабься, - шепнул ему на ухо Лео, и Раф бессознательно потянулся к нему, пошёл за ним, повиновался ему, как делал уже много раз. Доверился… и стало намного легче. – Молодец, Раф, - и он едва смог отличить невесомый поцелуй лидера от лёгкого ветра. Голос старшего обволакивал, как вода, расслаблял, успокаивал, и уже не было так страшно. - Отлично, - услышал он сквозь толщу спокойствия голос Донателло. – Майки, неси его в инкубатор. И, умоляю тебя, не разбей его. - Обалдеть, - выдохнул Микеланджело, приняв большое яйцо размером с голову новорождённого человеческого детёныша в свои руки, бережно вытирая его от слизи и крови. – Маленький Рафчик внутри… - Майки, быстро! - Уже бегу! Донателло напряжённо смотрел на красноватые пятна, растекающиеся под водой, и ждал, когда новое яйцо ляжет в его ладони. Краем сознания он слышал, как Лео говорит с Рафом, не давая ему вырубиться, как отдаёт ему команды, потому что сейчас Раф полностью ведомый, слышал, как саеносец стонет, всхлипывая и сдерживая крики, когда очередной детёныш скользил на выход. Слышал и кусал губы от невозможности помочь чем-то ещё. Майки вернулся быстро и сидел сейчас рядом с Рафом, подбадривая его, но в его глазах шестоносец видел страх и сильное беспокойство. Младший не мог видеть этого, его руки дрожали, но он не позволял себе закрывать глаз, он чувствовал, что должен быть сейчас здесь, с братьями, в частности с одним из них, потому что Рафу нужна поддержка. Потому что Рафу тоже очень страшно. Доверять хрупкие яйца такому Микеланджело было опасно, он мог выронить их и разбить, и тогда всё стало бы намного хуже. Но и Кожеголового не попросить – если он отпустит напряжённый хвост, сведённый болевой судорогой, Раф может сбить кого-нибудь, в чьих руках будет ребёнок. Лео также выполнял важную роль, являясь сейчас своеобразным проводником для саеносца в мир реальный и материальный. Между ними была чёткая духовная связь, и, пожалуй, только Лео сейчас может в полной мере поддержать его и разделить с ним эту боль. Поэтому яйца Донни уносил сам и подписывал наскоро сами ячейки рядом с соответствующим яйцом, чтобы знать, кто какой по счёту. А потом он быстро возвращался на место и снова ощупывал местечко между ног темперамента, говорил ему расслабиться и принимал детей. - Донни, ты ведь умный, - чуть ли не со слезами попросил Майки, сжимая руку саеносца. – Сделай же что-нибудь! - Нельзя, - хрипло ответил гений, страдальчески смотря на брата. – Если я дам ему обезболивающее, дети погибнут. Он просто не будет чувствовать их. А потом не простит нас за это. - А без обезболивающего он умрёт от боли! – Майки не контролировал слёзы, бегущие по его щекам, и всхлипывал, злясь на себя за это. - Возьми себя в руки, Микеланджело, - Лео посмотрел на младшего из братьев строго, как смотрит лидер на тех, кто доверился ему. - Раф выдержит, - прошептал он, склоняясь над бледным лицом темперамента и прикрывая глаза, только Майки успел заметить, как поджимает губы старший брат. – Верь в него. Он справится. - И ещё надерёт тебе панцирь, вот увидишь, - Донни ободряюще сжал бедро Майки и принял очередное яйцо, унося его и возвращаясь на место меньше чем за минуту. Для Рафа всё смешалось. Все звуки, все ощущения и всё остальное просто срослось в один колючий комок боли и страданий, распирающий каждый участок его тела до невозможности. Ему казалось, что прошла уже вечность, он совершенно потерялся во времени и пространстве. И он совсем не знал, скоро ли эта вечность закончится. Он просто не мог ни думать, ни соображать, он лишь вёл своё сознание за мягким голосом старшего брата, стараясь не потеряться. Но боль мучила его. Ему было очень плохо. Так, как никогда ещё. - Да сколько их там? – Микеланджело страшно считать, сколько их уже есть. Но ещё страшнее знать, сколько их осталось. - За раз черепаха откладывает от двадцати до сотни яиц, - неуверенно ответил Донателло, его руки скользкие от смазки (или слизи), ему страшно, что он выронит яйцо. Теперь они выходят почти без проблем, а Раф почти не издаёт больше звуков, лишь кусает губы и жмурит глаза, тяжело и глубоко дыша. - Боже, - Майки закрывает руками лицо, поджимая губы. Его пальцы дрожат, ему по-настоящему страшно, что они потеряют брата сегодня, и самое ужасное – на их руках, а они не смогут помочь ему. - Я не думаю, что их будет сотня, Майки, - Донни жаль, что младший видит и чувствует всё это, и уже знает, что слишком впечатлительного брата будут мучить кошмары, а потом – бессонница, потому что он намеренно будет лишать себя сна. - Точно? – младший смотрит с надеждой, но его взгляд больше похож на взгляд того, кто уже лишён этой надежды. - Живот был бы больше, - тихо отвечает гений, осторожно прощупывая проход саеносца. – Кажется, это всё… - Ты уверен? – Лео хмурится, ведь Раф в его руках не бьётся больше, все его мышцы расслаблены, глаза закрыты, и больше видимых признаков жизни он вообще не подаёт. И это совсем не нравится ему. - Уверен. Его нужно быстро нести в комнату. Лео кивает и осторожно поднимает тело темперамента на руки, неосознанно вслушиваясь в его слабое дыхание, в капли воды, падающие с его тела, и про себя поражается тому, насколько Рафаэль стал легче. Кожеголовый с предельной осторожностью берёт его из рук мечника в свои и доносит до комнаты, где они вместе укладывают его на кровать. В комнате Рафа всё уже готово к тому, чтобы он здесь реабилитировался. Лео благодарит Кожеголового за помощь, и тот сжимает его плечо, желая тому спокойствия и терпения, и Лео слегка улыбается, ощущая дрожь внутри себя. Он садится рядом с Рафом, готовый ждать Донни, который сейчас подписывал яйца, а потом даст Майки снотворное и возьмёт анализ воды из бассейна. За это время может случиться всё, что угодно, и это совсем не радует. И, когда изо рта Рафаэля вновь бежит кровь, лидер уже морально к этому готов. Вовремя подоспевает Донни, первым делом вколовший саеносцу что-то, а потом в скором порядке подключивший его к системе жизнеобеспечения. Он вертится у экранов, записывая все показатели, крутит и нажимает кнопки, прощупывает живот темперамента и капельницу, в которой находится питательный раствор, и, только когда проверяет воздух в кислородной маске, успокаивается и садится на стул. Донателло не мог поверить (точнее, он-то верил, но какая-то часть его просто не могла этого сделать), что это вот создание, страдавшее два месяца без двух дней, могло сражаться, давать оплеухи крепкому и шустрому Майки, заниматься – Боже правый – любовью с Лео, когда у него уже последние сроки, а потом отложить 19 больших яиц (как они там уместились только). Но больше всего гения волновало то, что происходило сейчас с органами Рафа под пластроном. И знал отчего-то, что ничего хорошего. Сейчас Раф казался слишком тощим, и Донни не удивился бы, если бы так оно и было. Хотя, скорее, так и есть. Донателло взял вторую папку, в которой отмечал изменения состояния Рафаэля во время беременности. Судя по показателям, всё было хорошо, разве что смещение органов… но Раф перестал жаловаться на боли после того, как пробыл в воде четыре дня после похищения Бишопом, и никакого вмешательства Донни не нашёл, осматривая его тогда. Значит, было что-то другое. Психическое воздействие? Гипноз? - Раф говорил, что в воде связь с детьми становилась крепче, - пожал плечами Лео, спокойно смотря на темперамента. Теперь, когда экраны показывали состояние Рафаэля, стало чуточку легче. Но Лео понимал, что от этого всего жизнь саеносца зависит мало. Только видеть его таким было сложно. - То есть дети… как бы… поддерживали его? – Донни пообещал себе думать впредь молча, а не вслух. А то ещё не о том подумает, вообще весело будет. - Да, они общались с ним. - Восхитительно! – Донателло ощутил настоящее восхищение, подумав о том, что телепатия в их случае – дело обычное. - Связь между ними была всё это время, просто Раф не хотел принять её, не мог смириться с тем, что он теперь такой, а внутри него кто-то растёт, - Леонардо пожал плечами, будто объяснял что-то совершенно очевидное. Хотя в какой-то степени оно так и было – Раф был воплощением духа противоречия. – Когда он услышал их в первый раз, они спрашивали его, почему он их не любит, и он отвечал им: “Вас не должно быть”. Но он уже их любил и они знали это. Впоследствии он питал их своей энергией, они не давали ему сильно болеть, и раны быстро заживали в воде. От предков детям передалась сильная связь с водой, из которой они черпали силы, если в Рафаэле по какой-то причине их не было, и делились с ним. - Тогда, может, сейчас Рафу опять лучше в воду? – Донни, честно говоря, был впечатлён рассказом брата. Да, было видно, что они были вместе гораздо больше, чем предполагал гений. И связь между ними крепче, чем со всеми остальными. - Нет, сейчас она ему не поможет, – Лео беззвучно вздохнул, прикрыв глаза. Стоит ли говорить, что дети сейчас бессильны и им самим нужна защита и постоянный присмотр? - Потому что они не с ним… - догадался Донни и лидер кивнул. - Они должны стать сильнее, чтобы выжить и быть с ним, – ответил он, закрыв глаза совсем. - Потрясающе, - восхищённо выдохнул гений, смотря на саеносца другими глазами. Сильный духом – точно про него. - Тебе бы поспать, - заметил Лео, и Донни перевёл взгляд на него. - Я не могу сейчас. - Можешь. Иди, я посижу. - Ох, Лео, ладно, ладно, - Донни совсем не хотел оставлять место здесь, он не был уверен в правильности собственных действий (как, впрочем, и во всём остальном), но спорить со старшим братом не хотелось и было бессмысленно, потому что Лео мог попросту выставить его за дверь и закрыться изнутри на замок. – Но позови меня, если что-то случится. - Конечно, – Лео кивнул, наблюдая за шестоносцем, и Донни слегка улыбнулся, прежде чем закрыть за собой дверь.