Под сердцем

Майки просидел с Рафом до самого утра. Правда, под утро он всё же вырубился, но возню на кровати услышал. Открыв глаза, весельчак приветливо улыбнулся сонному лидеру, и тихо поразился тому, каким расслабленным бывает его старший брат. Это был чуть ли не первый раз, когда Майки видел его таким. Владелец нунчак опустил взгляд на спящего темперамента, всего окутанного проводами и имеющего, в общем-то, весьма болезненный вид. Он понимал, что Раф сильный и справится с этим, но волновался всё равно. Никто не отлагал обстоятельств и непредсказуемостей судьбы. Майки посмотрел на кружку, стоящую на краю стола, и тихо вздохнул. Вчера он усыпил Донни, и сегодня, когда он проснётся, лучше на глаза ему не попадаться. В идеале – неделю, там уже сам подойдёт, когда перебесится, чтобы спокойно поговорить на эту тему и рассказать что-нибудь страшное в отместку. “Наверное, он мне не доверяет теперь, – с тоской подумал он. – Ну, по крайней мере он хотя бы поспит немного” - Ох, Лео, не нужно этого пить, – Майки немного отодвинул кружку от потянувшегося к ней брата, и тихо, неуверенно пояснил, потупив взгляд: - Там снотворное. - Для Донни? – понимающе кивнув, решил удостовериться Лео, и Майки тяжко кивнул в ответ. – Не переживай, всё будет хорошо. - Ага, будет… - Майки обвёл комнату печальным взглядом и заметил вдруг висящий в тени гамак. Значит, Раф не выкинул его? И как он раньше его не заметил… - Тебе стоит выписать премию за то, что уложил Донни спать, – Лео осторожно встал с кровати и потянулся, разминая расслабленные после сна мышцы. – И выплачивать n-ое количество кусков пиццы за этот героический поступок. - Он меня из панциря вытряхнет, когда проснётся. - Не драматизируй, - с усмешкой ответил меченосец, вскинув бровь. Но между тем Лео отлично понимал, что младший переживает, и даже понимал – почему. Это может вызвать недоверие в их дуэте, несмотря на то, что то, что было сделано, было сделано во благо одного из братьев. И для Майки это будет тяжко, ведь Донни очень дорог ему, несоразмеримо с ними всеми дорог. Потому что только Донни помогал ему тогда, когда у младшего начались кошмары, специально для него разработал снотворное, потому что до этого в нём никто из мутантов не нуждался. Только Донни поддерживал его, когда было особенно сложно. Только Донни ничего не навязывал и тепло улыбался ему. Если ничего не сделать, гений отдалится от него и у Майки просто не будет никого, кому он сможет довериться так же, как ему. Лео задумчиво поджал губы и покинул комнату, чтобы сходить в душ и хорошенько всё обдумать. Горячая вода неплохо расслабляла и успокаивала, и Лео, прикрыв глаза, позволил телу эту вольность. Он прислонился к стене лбом, давая горячим струям стекать по панцирю, забираться в потайные уголки его тела, туда, где он себя не трогал практически. Он невольно представил себе путь этих капель, как они бегут по его бёдрам, скользят на внутреннюю их сторону, как слегка щекочут чувствительные под коленями и подошву стоп, и подумал отстранённо, что эти прикосновения не мягче языка Рафа, но его руки довольно грубы, даже когда он пытается быть нежнее. Лео чертыхнулся, стиснув зубы. Панцирь подери, он ведь теперь ни о чём другом думать не сможет. Перед глазами застыл темперамент, нагловато ухмыляющийся, и его внезапный протяжный блаженный выдох, когда Лео берёт его член в рот и медленно скользит вниз. Ровно настолько медленно, сколько длится этот умопомрачительный звук, а потом он возвращался обратно и Раф ухмыляется лукаво, видя в глазах брата шутливую насмешку. - Что, гадёныш, думаешь, обставил… м-м-м… да? Ох, Лео… - саеносец дрожащими от наслаждения руками водит по щекам, шее, плечам и панцирю брата, жмурясь временами, потому что это невероятно, это взрывает мозг всей неправильностью ситуации, это просто представить сложно, и Раф не уверен, что это не сон, но слегка задевающие его ствол клыки дают понять – это реальность, та самая, в которой они любовники и между ними что-то гораздо большее братской любви и любви вообще. – Ну, ничего, я тебе ещё устрою праздник… Раф не часто стонет во время минета, но часто говорит пошловато-дерзкие вещи, полностью оправдывая бэд-боя в его исполнении, и Лео неконтролируемо краснеет, когда Раф хвалит его рот или говорит что-то наподобие: “Твой язычок просто невероятен, Лео, вы оба знаете своё дело”, - и Лео хочет ударить его, потому что он ненавидит чувствовать себя смущённым, но тот факт, что это делает с ним Раф (именно Раф и именно с ним) заставляет сердце биться чаще, и Лео краснеет сильнее. Раф замечает это и с ухмылкой низким голосом спрашивает: - О чём ты там подумал, малыш Лео? У Лео мурашки от этого шёпота и этого Рафа. У этого Рафа глаза загадочно сверкают, когда он смотрит на смену эмоций в глазах меченосца. Лео поднимается, смотрит прямо в душу, и его взгляд немного затуманен, и его губы касаются губ Рафа, дразня, когда он шепчет в ответ: - Я подумал о том, что хочу, чтобы ты хорошенько трахнул меня, крутой парень, чтобы твой член двигался внутри меня с силой, грубо, чтобы мне было больно, чтобы я не мог сдерживать криков… - Лео хитро ухмыляется, его взгляд искрится развратом, который так любит Раф. – Но ты не можешь, к сожалению. Ты, как бы это сказать… немного в положении. Бывают моменты, когда Раф готов ударить его. Но вместо этого он притягивает Лео к себе и сжимает его ягодицы, разводя их в стороны до боли. Лео по-прежнему усмехается, слегка щуря белёсые глаза, и почти незаметно прикусывает свою нижнюю губу. - А ты провокатор, а, Бесстрашный? – Раф повторяет его жест, кусая губу Лео почти до крови, и следит за тем, как быстро влажный язык скользит по ней, облизывая. – Давай, детка, я знаю, как ты хочешь этого. Лео в руках Рафа расслаблен, и Раф может направлять его сам, что он и делает, сжимая бёдра руками до синяков и заставляя двигаться в удобном для него темпе, разве что чуть медленнее, потому что им обоим не очень удобно, но Лео не позволит Рафу напрягаться больше этого, и поэтому Раф изводит его, лаская губами его губы, кусая шею и плечи, царапая его бёдра и стискивая ягодицы до боли. Такой Лео, разомлевший, потерявший контроль над собой и, главное, над ситуацией, громко и одуряющее стонет, его глаза закрыты, все оковы сняты, и он не думает о том, что их могут услышать, и Раф знает, что единственные, кто может их увидеть такими – Донни и Майки – заняты сейчас друг другом, им не до них сейчас, и Раф начинает подмахивать бёдрами, достигая всё же оргазма. А потом он пытает Лео своими ласками-грубостями, шепча ему всякие пошлости, как он это любит, и доводит его до финиша несколькими размашистыми движениями, и слышит болезненно-блаженный стон брата. Раф целует Лео глубоко и медленно, но кусает его губы время от времени и пытается пару раз укусить язык, но Лео проворнее. Лео кладёт голову темпераменту на плечо, обнимая обеими руками, их ноги переплетены, и Раф водит кончиками пальцев по тёплой щеке любовника, вторую руку закинув за голову, и смотрит в потолок, думая о том, что это лучшее время в его жизни, и он уверен, что впереди его ждёт много чего, но он счастлив всё равно, потому что знает точно, что Лео не оставит его и не прогонит. Раф целует лидера в висок, прижимая к себе, и, светло улыбаясь, закрывает глаза. Лео он любит больше всего на Свете. Лео в ванной тяжело дышит, прислоняясь к стене горячим лбом. Член в его руке немного болит от грубоватых движений, но они необходимы для него, потому что… ну, чёрт возьми, он ещё покажет этому темпераментному поганцу, он ещё скажет ему всё, что он о нём думает. Своё Раф получит. Это он виноват в том, что Лео стал зависимым от него НАСТОЛЬКО. И Лео тихо смеётся, смывая с руки собственное семя, давая воде унести его с собой. Лео любит Рафа ничуть не меньше.