Под сердцем

У Донни болит голова, когда он кое-как раздирает глаза. У Донни очень болит голова, когда он садится, хватаясь за виски. У Донни нещадно трещит всё, что находится в его черепной коробке всё это время, и он, тихо скуля, ложится обратно, накрывая глаза рукой. Его лоб горит. А кожа прохладная. Донни пытается прокрутить в сознании все последние события, начиная с его беседы с Лео ночью. Вот он идёт к Майки (ну, вообще-то в свою комнату, просто Майки решил спать там, чтобы Донни был рядом), пытается работать, но не получается, вот он ложится к младшему под бок… и вот владелец нунчак приносит ему чай. Это уже днём. Донни выпивает с половину, а потом… “Вот же мелкий засранец!” – ругается он мысленно, но голова болит от этого ничуть не меньше, чем если бы он воскликнул это вслух, да ещё и через мегафон. Вот же ж панцирь… Донни снова медленно встаёт, на память находит таблетки от головной боли и, игнорируя стакан с водой, заботливо поставленный на край стола Майки-бедствием, шатаясь, идёт на кухню, чтобы выпить таблетки там. Он подозревает, что снотворное подмешано и в эту самую воду, и ему совсем не хочется свалиться снова на сутки. Он подозревает, в общем-то, что во всё, что можно пить, подмешано снотворное, и ему не хочется проверять это. И у него есть право доверять своей развивающейся маленькой паранойе, потому что для её возникновения причины есть точно. Донни наливает воду из-под крана, тщательно промыв стакан, взятый с полки, и запивает таблетку. Через пару минут станет лучше, а пока лучше посидеть, потому что голова кружится, да и шатает его опасно. А падать снова у мутанта нет совершенно никакого желания. Гений не хочет думать о том, что случилось, не хочет думать о том, в чью голову пришла идея усыпить его. Но он просто не может поверить, что кто-то из братьев решился на подобное. И он, меньше всего ожидавший этого, оказался тем, кого называют наивным, попался, как маленький глупый черепашонок… И как он мог расслабиться настолько? Панцирь бы их всех. Донни накручивает себя, пока моет за собой посуду, попутно думая о том, что он вполне рисковал собственным здоровьем, когда пил воду из-под крана. Донни накручивает себя, пока идёт через всю общую комнату, в которой они всегда сидели вместе, чтобы проверить инкубатор. Донни накручивает себя, пока проверяет размер яиц, потому что они кажутся ему крупнее, чем были. И Донни уже прилично вне себя от возмущения и обиды, когда идёт в комнату Рафа, в которой сейчас все остальные (он-то уж точно знает, он-то уже всё проверил). Лео чувствует приближение Донни и тихо шепчет Майки об этом, замечая, как братец прикусывает губу, переставая улыбаться искренне. В комнате становится тихо, разговор отложен на некоторое время, и хотя Майки уверенно убеждает старшего, что до продолжения их дружеской беседы он не доживёт, потому что Донателло его на куски порвёт, Лео уверен, что всё будет хорошо. Но Лео никогда бы не подумал, что Майки может так переживать и бояться, а ещё он не думал никогда о том, что Донни может быть таким страшным и эмоциональным. Донателло врывается в комнату чуть ли не со скоростью торнадо, однако этой скорости вполне хватает, чтобы дверь стукнулась о стену со всей дури (и Лео замечает краем глаза, как вздрагивает Майки). - Вы! Вы-ы! Да как вам в голову пришло это?! – по меркам Майки Донни просто вне себя, и невольно втягивает голову в плечи, силясь не спрятаться в панцире вовсе. По какой-то причине носитель нунчак не переносит, когда на него орут, но когда это делает Донателло, всегда такой спокойный и улыбающийся, решающий проблемы мирно (или хотя бы пытающийся сделать это без драки), Майки переносит это особенно тяжело (если учесть, что Донни на него не орал-то толком), и не знает, чего он хочет больше – расплакаться и просить прощения или умереть сразу, потому что Донни может не простить (не сразу). И Майки не было бы это так важно, будь на месте Донни кто-то другой, но сейчас это именно он и всё действительно серьёзно. - Донни, я… - Майки выглядит затравленным, все его переживания вырываются наружу, он уже давно не так стабилен, как раньше, и это уже не просто ситуация, на которую можно закрыть глаза. Лео смотрит на него, и Лео видит, что Майки страшно. Майки не боится за себя. Майки боится за них. - Что ты? Ты… я даже не ожидал, Майки! – Лео хочется ударить Донателло за эти слова. Он подходит к всегда_такому_весёлому Микеланджело и приобнимает его за плечи одной рукой, и чувствует, как он напряжён и как немного прислоняется к нему, неуверенно, но доверчиво. - Донни, хватит. Майки всё сделал правильно. И если хочешь ругать его – подумай ещё раз, потому что он сделал это по моему приказу. А приказы лидера, как тебе известно, не оспариваются, Донателло, – голос Лео довольно спокоен, но в нём чувствуется лёд, и этого хватает, чтобы успокоить Донни. Гений трёт лоб, закрыв глаза и поджав губы. Лео сжимает плечо Майки чуть крепче, ободряюще улыбнувшись ему, но сделав это почти незаметно, будто бы одними лишь глазами, и Майки смотрит на него с благодарностью. - Да вы в сговоре против меня, - устало замечает Донни, и братья чувствуют, что он уже не зол, просто немного обижен. – Это не очень-то честно. - Не против тебя, - Лео тихо хмыкает. – А против бессонницы твоей. - Вы хоть понимаете, что натворили? – Донни уже сам чувствует, что не зол больше. И уже не пытается ругать братьев за их поступок, потому что по большей части это бессмысленно совершенно. - Заставили тебя поспать, – Майки знает, что гений обижен на него, и знает также, что ему не составит труда разозлиться на него снова. Донателло только тяжело вздыхает, кажется, сдаваясь, и опускает руки. - Да, вы сделали это, я поспал, молодцы. Но вы хоть понимаете, сколько всего могло случиться? – голос у Донни уже спокоен, такой, какой у их обычного Донни. - Но ведь не случилось, – Лео слегка щурится, глядя на брата, будто кидая ему вызов. Донни отстранённо думает, что после длительного общения с Рафаэлем он стал более живым и не прячет эмоций так, как раньше. - Замыкание сети? – гений скептически вскидывает бровь, сложив руки на груди. Что ж, вызов принят. - Нет, – Лео отвечает чётко, умело ведя игру в гляделки с младшим братом. - Нападение Футов? - Нет. - Драконов? - Нет. - Пришельцев? Роботов? Самого Шреддера? - Нет, нет и… - Лео делает вид, что задумался, пытаясь припомнить, когда в последний раз было нападение, резко распахивает глаза, приобретая совершенно ошарашенный вид, но потом вдруг усмехается и отвечает: - Нет. - Землетрясение? – у Донни, тем не менее, сердце подпрыгивает, когда Лео всё это проигрывает. Засранец. - В Нью-Йорке? – Лео насмешливо вскидывает бровь, почти копируя лицо брата. Донни усмехается в ответ. В самом деле. - Вам повезло, – говорит он, кидая взгляд на темперамента. – Он не просыпался? Лео лишь качает головой, опуская взгляд на брата. - Ладно… - Донни задумчиво мнёт подбородок, взяв в руки папку с результатами, которые сделал в прошлый раз. – Мне нужно осмотреть его. Лео кивает, уводя с собой Майки, и Донни вздыхает. Ну, и семья. Все точно с ума посходили, ничего не скажешь. Гений задержал взгляд на панцире младшего брата, поджав губы. Сердце щемило. Зря он орал на него. Носитель нунчак хотел как лучше, он ведь видел и знал, как сложно Донателло, он поддерживал. И Донни знает, что мог бы умереть. Без сна долго организм не может даже у мутантов. “Он жизнь мне спас, а я так с ним… дурак ты, Донателло, дуракдуракдурак…” Он вышел из комнаты и обыскал всё убежище (не убежище – дом), подготавливая слова, которые он будет говорить Майки, когда будет извиняться перед ним. Но ни Майки, ни Лео он не нашёл. Значит, ушли. Тихо вздохнув, шестоносец вернулся к Рафу и принялся за дело.