Под сердцем

Микеланджело спал на диване в гостиной, напротив телевизора. Голова его лежала на подушке, под которой находилась нога меченосца. Леонардо поднял глаза от книги, когда Донателло присел рядом и накрыл младшего из братьев одеялом. - Давно он спит? – шёпотом спросил шестоносец, поднимая взгляд на старшего. Лео повёл плечом, прижимая к нему книгу страницами вниз. - Часа два уже точно, - тихо отозвался он, позволяя себе погладить братца по голове. Майки легко улыбнулся, зарывшись в подушку лицом. Лео поднял глаза на шестоносца, отмечая его усталый вид, и добавил, - тебе бы тоже не помешало. - Само собой, - отмахнулся Донателло, давя лёгкий всплеск какой-то глупой ревности. – Но мы поговорим сначала. Леонардо кивнул, закрыв книгу. И уставился прямо в глаза шестоносца, готовый слушать. Донателло посмотрел за его плечо, туда, где излучал красноватое сияние инкубатор, но Рафаэля там не увидел. Словно читая его мысли, зная, что он спросит или может спросить, лидер сказал: - Раф сразу после тебя ушёл в свою комнату. И не выходил до сих пор. - Думаешь, что-то случилось? – тревожно посмотрев на брата, спросил гений, и положил руку поверх ладони Микеланджело, сжавшего во сне его пальцы. - Скорее всего. – Лео немного хмурился, устремив взгляд в потолок. Когда Рафаэль вышел из лаборатории, Лео отметил его неспокойное состояние и, естественно, спросил, что случилось. Саеносец неопределённо пожал плечом, а потом скрылся в своей комнате. Лео пошёл за ним, попросив Микеланджело приготовить чего-нибудь (всё же младший готовил лучше всех). На деле же он не хотел, чтобы Майки лез сейчас с вопросами, ответить всё равно было нечего. Но отправлять его приготовить чего-нибудь постоянно тоже не выход, рано или поздно Майки спросит всё равно, и ответить придётся. Младший имел такую черту характера, упёртостью называлась. - Он сказал тебе что-то? - Не знаю, Донни, можно ли это назвать как-нибудь… он был не очень спокоен. Он ничего не сказал толком, потому что сам не понимает. Но что-то тревожит его, - Лео без радости вспоминал полные паники глаза саеносца, его ледяные руки, когда он сжимал ладони лидера, судорожно шепча что-то о том, что он ничего не может понять. Лео до сих пор ощущает кончиками пальцев дрожь, бьющую тело темперамента, которую он ощутил, которую он принял, крепко обнимая брата, чтобы успокоить. И дело совсем не в братстве. Тут что-то большее. Что-то, что не описать. Надо ли говорить, что удалось успокоить младшего далеко не так быстро, как хотелось бы, хотелось всем слишком живым сердцем, а потом Рафаэль просто вырубился, истощённый? - Хм, - Донателло хмурится, задумавшись, и трёт подбородок. – Возможно, он чувствует взросление детей. Я думаю, что наши друзья со дна должны прийти за ними, поэтому это не даёт покоя Рафаэлю. - Сколько ещё? - Парочка недель, вряд ли больше. Инкубация обычных черепах длится два месяца. Потом малютки вылупляются и уже полностью самостоятельны к тому моменту. Мамаши никогда не остаются с ними и не возвращаются на то место, где были отложены яйца. - Но это явно не наш случай, – Лео усмехается, прикрыв глаза. – Дети Рафа совсем не обычные. Да что про Рафа говорить, ты же его знаешь. Он не даст им забрать его детей. - Я знаю это, Лео, но он чувствует что-то. Мы должны быть готовы. - И мы будем. Мы не позволим им этого. Донателло сосредоточено кивнул, выражая их общую решительность, и посмотрел на вздрогнувшего Микеланджело. Тому сейчас, кажется, начало сниться что-то плохое, его глаза бегали под веками, он немного хмурился, сжимая пальцы Донни крепче. - Тише, тише, - неосознанно зашептал шестоносец, мягко поглаживая брата по голове, а потом вспомнил, что не один тут, и поднял смущённый взгляд на лидера. Тот тепло улыбался, глядя на младших. - Я пойду к нему, - произнёс он, осторожно поднимаясь. - Дашь мне знать, если он скажет что-нибудь? - Если он поймёт сам. Конечно. - Будь осторожнее. Лео в ответ улыбнулся чуть шире и оставил братьев наедине.