Под сердцем

Лео сжимает дрожащее тело саеносца в объятиях, шепча что-то успокаивающее, приговаривая, что он здесь, рядом, что он никуда не уйдёт, не оставит Рафа одного, что вдвоём они справятся, но Рафаэль сжимает голову в руках крепче, прижимая колени ближе к груди, и кажется Лео маленьким ребёнком, боящимся грозу. - Они придут… они уже идут сюда… - шепчет саеносец, такой чужой сейчас, такой до ужаса незнакомый, но до боли родной, близкий. - Кто? – Лео хмурится, надеясь, что Раф смог почувствовать что-нибудь ещё. И одновременно с этим он очень хочет, чтобы ему ничего не удалось понять. - Я… я не знаю, - шёпот звучит обречённо, под конец срываясь, и Лео вздрагивает, слыша всхлип, и прижимает брата к себе, обхватывая его всего словно в кокон тёплой голубоватой энергии, делясь с ним своим спокойствием, которого, по сути, тоже нет. Не может Лео видеть Рафа таким, не должен он таким быть, не должен дрожать и бояться. Но краем сознания Лео понимает, что это не Раф, понимает, что это следствие его мутации, что в нормальном состоянии Раф бы всё громил и рвался бы в бой. Лео знает Рафа намного лучше, чем должен. Лео не знает, как ему общаться с таким Рафаэлем, он совсем не хочет пугать его чем-либо, делая совершенно обычные вещи вроде “потрепать по голове” или “не кричать, а громко говорить”. Ему кажется, что это похоже на укус какой-нибудь твари, и яд действует таким образом, что жертва умирает спустя некоторое продолжительное время от страха и мучений. Лео готов настроить множество догадок и предположений, но Лео знает, что единственный яд-страх внутри саеносца – чужой страх. И Лео не знает, как с этим бороться. Но саеносец в его руках забыт тревожным сном, и эта маленькая передышка необходима. Рафаэль, тем не менее, просыпается довольно скоро, и, крепко сжимая ладонь Лео в своей, произносит, наконец, первую за последнее время осознанную вещь: - Лео, мы должны быть там. - Что такое, Рафаэль? Ты что-то увидел? – Лео, конечно, сжимает пальцы брата в ответ, показывая, что он здесь, как и обещал, и смотрит с некоторой тревогой. Ему всё ещё не очень ясно, но уже побольше, чем было. - Дети боятся, - шепчет саеносец, и лидер следует за ним в гостиную. Опасности не видно, но Лео начинает чувствовать – она есть. Он ощущает её присутствие смутно, но он знает о её существовании. И догадывается о цели её прибытия сюда. - Донни, - зовёт Лео, когда братья сидят в гостиной возле инкубатора. – Усиль систему безопасности, пожалуйста. - Не вопрос, Лео, - Донни отзывается с охотой, радуясь тому, что хоть какое-то задание от лидера он получил, и утыкается в свой ноутбук. – А что, мы кого-то ждём? - Очень хочу верить, что нет. - Но? – Донни же понимает, что что-то есть. Лео не стал бы ни с того ни с сего просить усилить систему безопасности. Гений перевёл взгляд на Рафаэля, сидящего чуть подальше от них всех. Разве что для того, чтобы уберечь… - Чувствую, что придётся, – Лео пробежался взглядом по потолку, прислушиваясь, откуда больше веет опасностью, где больше всего неспокойно. - Болит? – услышал он и посмотрел на братьев. Донни обращался к Рафаэлю, руки которого лежали на животе, будто бы ощупывая его самыми кончиками пальцев, словно его живот – огромный надутый пузырь, и стоит лишь прикоснуться к нему, и он тут же лопнет. Саеносец же неопределённо повёл плечом, слегка нажимая на нижние пластины пластрона. - Немного, - ответил он, не поднимая глаз. - А не должен, - заметил шестоносец, хмыкая. Раф же рукой только махнул. - Что более важно, - произнёс он, смотря то на лидера, то на гения. – Нужно быть готовыми. - Не волнуйся, я усилил безопасность, теперь даже муха не пролетит, - Донни невольно улыбнулся, краем глаза заметив, как мелко передёрнуло саеносца. – Но знаешь, живот в самом деле болеть не должен. Органы восстановлены, функционируют, как надо, всё в норме. Ты ведь ешь? - Можно подумать, кого-то интересует, хочу ли я этого, - Раф оскалился в сторону самодовольно ухмыльнувшегося Лео, игнорируя подозрительный прищур гения. - Правильно, - одобрил Донни, обращаясь к старшему из братьев, издавая тихий смешок, услышав возмущённое “Эй! Да это заговор!”со стороны саеносца. - Определённо, - ответил лидер на реплику темперамента, бросая короткий взгляд на Микеланджело, спящего тут же. - Именно поэтому меня настораживает боль в твоём животе. Её просто не должно там быть. - Что ты думаешь по этому поводу? – Лео вновь обратил взгляд на гения. - Возможно, это из-за яда, хотя анализы ничего не показали. Возможно, это что-то вроде побочного эффекта, вроде как сокращение мышц или чего-то наподобие. Тем не менее, проверить стоило бы. Раф неожиданно поднял руку, давая команду молчать, и воцарилась тишина. Мутанты напряжённо вглядывались в темные углы, держа оружие наготове, и даже дышать боялись. Донателло сделал пару шагов по направлению к саеносцу и остановился. Тут он мог прикрыть и Майки, и Рафа сразу. - Вы это слышали? – почти беззвучно спросил темперамент, не отрывая взгляда от потока бегущей через их убежище воды. Лео смотрел туда же, слыша тревожный звон в своей голове, и сжимал рукояти катан крепко, не позволяя себе отвлекаться и расслабляться. Что-то было здесь. Что-то, что не давало дышать спокойно, что вообще дышать не давало. И братья издали тихий поражённый ох, увидев двигающуюся извивающуюся тень, словно сама Тьма тянула к ним свои чёрные щупальца. - Невозможно, - полный неверия и шока выдох Донателло прозвучал почти неслышно в рокоте существа, появившегося здесь. - Ребята, я видел странный сон, - сонным голосом произнёс Микеланджело, и шестоносец встал к нему поближе на всякий случай. Майки потёр глаза, зевая. – Мне снился гигантский ядовитый осьминог… - С каких пор Майки снятся вещие сны? – спросил Раф, готовясь прыгать, и сорвался с места, когда массивное щупальце обрушилось всем своим весом туда, где он только что стоял. Впрочем, вопрос был риторическим.