Под сердцем

Лео находит Рафа не в комнате, как он того ожидал, не в спортзале, избивающим боксёрскую грушу по обыкновению. Лео находит его в одном из уютных тупиков их канализации, затерянном среди нескончаемых лабиринтов. В этом месте шумно и светло и совсем нет грязи, что непривычно для подземных магистралей отходов внешнего мира. Но это действительно так, и Лео понимает, почему Рафаэль, по жизни весь такой неопрятный и разрушительный, выбрал это место, почему он стремится сюда. У Рафа глушь внутри, и настоящий хаос. И это место противоположно его состоянию, и ему необходима эта точка на городской карте для обретения своего собственного спокойствия. И это важно для него. И этого достаточно. Рафаэль тянет Лео на себя за руку, когда тот садится с ним рядом, стараясь не шуметь и не отвлекать. Раф переживает сильно, и если это его способ медитировать, то Лео не имеет права отвлекать его. Но, тем не менее, мечник поддаётся и ложится рядом, устроив голову на чужой груди. Дыхание саеносца глубокое и ровное, всплески негативных эмоций постепенно угасают, волнение не проходит совсем, но оно значительно меньше. Всё остальное место занимает разгорающийся вновь огонь, потухнувший было из-за сомнений и страхов, и это уже больше похоже на такого привычного темперамента. - Донателло сказал, что дети вылупятся с минуты на минуту, - произносит Лео, решив-таки нарушить молчание. Рафаэль восстановился, конечно, не до конца, но слушать его в состоянии. Как обычно, в общем-то. - Да, Лео, я знаю. – Лео немного удивлён таким ответом, ведь Раф не взял с собой черепахофон, чтобы Донни имел возможность позвонить и сказать ему, а в момент, когда они нашли целые яйца, саеносца не было с ними точно. - Ты… ты снова их слышишь? - Чувствую. Стоило догадаться. - Ты ведь тоже должен, - это уже что-то новенькое, потому что Лео не чувствует. Или чувствует? Лео сосредоточенно смотрит вверх, немного хмурясь, но ничего, кроме спокойствия и тепла, не ощущает. - Именно это. Ты чувствуешь, что они живы, и ты спокоен именно по этой причине. Потому что они тоже спокойны, они уже готовы. Лео молчит, думая теперь на эту тему. Значит ли это, что Раф знал, что дети выжили, пусть не все? Знал ли, что это случится? И знает ли поминутно, когда наступит момент их вылупления? Лео поворачивает голову, чтобы посмотреть на расслабленное лицо брата, чей взгляд устремлён по обыкновению прямо. Спокойный, непривычный взгляд тихого и почти_незнакомого саеносца. Знает. Определённо. - Мы должны быть там в тот момент, когда они вылупятся, - произносит Лео, вернувшись в исходную. Всё же так спокойнее да и, чего лукавить, намного уютнее. Он словно держит сердце темперамента в руках, лишь слыша его. – Мы оба. - Нет, Лео. Ты пойдёшь один. – Лео чувствует какой-то странный и непонятный страх, который испытывает Раф сейчас, и не может понять, в чём дело, потому что сознание саеносца закрыто. Дело, судя по всему, серьёзно. Потому что Рафаэль не хочет, чтобы Лео лез туда, потому что Рафаэль сам не хочет туда лезть. - Но, Раф, это ведь твои дети. Ты должен быть там, когда они… - Они и твои дети тоже. Я… я просто не могу. Не смогу, Лео, смотреть им в глаза и говорить с ними, обнимать их, зная, что их должно быть намного больше. Они тоже знают это, - внутри у Рафа тревоги и отчаяние, но он чувствует ещё что-то. Что-то, что не понятно никому из них двоих, что-то, что не знакомо… - Ты тоже их родитель. И ты должен быть с ними в тот момент. - Это неправильно, - даёт ответ мечник, подведя итоговую черту. Так ведь не должно быть. Не должен Рафаэль бояться видеть своих детей, не должен бояться вообще чего-либо. Именно Раф всю их жизнь был двигателем, это он пинал каждого из братьев под панцирь, чтобы не останавливались, кидался во всякие необдуманные авантюры, не думая о чём-то, потому что это не его стиль. И сейчас он вдруг закрывается, отметает всё, что раньше было им, будто бы теряется, как маленький ребёнок, и не знает, кто он теперь и что ему делать. - Может быть. – Рафаэлю не нравится, что он не сможет увидеть собственных детей в момент их вылупления, не нравится, потому что он не знает как скоро он сможет сделать это. Но он рад, что Лео будет там, потому что Лео любит их тоже, и он чувствует их, и он ждёт их. И он должен там быть. Раф не уверен, что они простят его или что вспомнят, кто он такой. И ему страшно по этому поводу, ведь процесс вылупления уже постепенно начинается. - Тебе нужно идти, - говорит он, и Лео кивает, поднимаясь, и смотрит в его глаза. - Ты уверен, что не пойдешь? Они ведь… - Я знаю, Лео, они мои дети. Но мне нужно немного времени. Лео смотрит долго и серьёзно, а потом склоняется, легко целует Рафа в уголок губ и уходит. Рафаэль переводит взгляд с его панциря на решётку над своей головой и позволяет чувствам снова виться, подобно тому, как вьются в воздухе, танцуя, пылинки и его страхи.