Под сердцем

Раф тревожный с самого утра (если не считать вечера и ночи, которую он провёл без сна и без возможности усесться ровно и сидеть спокойно) и его самого это нервирует куда сильнее, чем всех остальных. Хуже всего то, что он ничего не может с этим поделать, потому что сейчас он не один, сейчас он имеет свою семью и имеет за неё свою ответственность. Но Раф имеет право справедливое ругаться на Донателло, потому что эта муть происходит с ним теперь из-за него. Вечером, когда дети уложены спать, обнявшиеся друг с другом и слепившиеся в ком из рук и ног, шестоносец собрал братьев на кухне и сообщил им тихим голосом, что у него есть не очень хорошая новость, и огонь свечи, что стояла в центре стола, освещал его лицо не полностью, а как-то снизу, придавая ему таинственности и большей тревоги. Лео как будто чувствовал что-то, глядя на него, и Раф с удовольствием наблюдал за тем, как Майки ёрзает, смотря на Донни, будто тот читал страшилку, а на верхнем этаже слышались скрипы прогнивших деревянных половиц. Майки словно бы в самом деле боялся. - Я собрал все осколки и записал номера яиц, - при этом гений виновато посмотрел на Рафа, будто извиняясь за то, что сделал это без спроса и без его ведома. Раф лишь плечом пожал, но стал внимательным, не отвлекаясь больше на младшего брата в оранжевой бандане. И Донни продолжил: - Так вот. Я бы не подумал о том, что что-то не так, и немного рад тому, что повозился там с этим… - К чему ты клонишь, Донни? – тихо спросил Лео, немного нахмурившись. На сердце у Рафа стало тревожнее. Лео беспокоился и это не могло не настораживать. К тому же, внутри у Рафа тоже что-то происходило. То самое предчувствие, когда знаешь, что грядёт что-то значительное и серьёзное, когда понимаешь, что от тебя зависит чуть ли не больше, чем от остальных. - У нас было девятнадцать яиц, пятеро из них вылупились и теперь у нас в соседней комнате, - шестоносец посмотрел на темперамента, а тот не отводил взгляда от него, он ждал, что будет дальше, и Донателло мысленно извинился перед ним. – Разбитых должно быть четырнадцать… но у нас их всего одиннадцать. В воду скорлупа попасть не могла, тел там тоже нет. Где ещё трое – не ясно. - Тот осьминог же приходил за детьми… - припомнил Лео, и Донни кивнул в ответ. - Совершенно верно. Это единственное логическое объяснение пропавших трёх яиц, если только кое-кто, - шестоносец посмотрел на Майки, - не будем тыкать в него пальцем, не утащил их к себе. - А что я-то сразу? – взвился нунчаконосец, почти вскочив с места, но рука темперамента удержала его и младший сел обратно. – Вообще-то, если бы они были у меня, они бы уже не были у меня. - Верно, - гений кивнул снова, складывая руки на груди. – Именно поэтому эту мысль я откинул сразу. Майки не настолько Майки, чтобы баловаться подобными вещами. - Выходит, они у Бишопа, - догадка пугала, хотелось, чтобы на самом деле всё было не так, хотелось, чтобы это оказалось ошибкой. Но уже каждый из братьев понимал, что, как бы они ни хотели сделать явь сном, ничего не получится. Явь всегда сильнее (даже если сон иногда побеждает, сейчас явно не тот случай), а они уже проиграли, разве что в качестве трофея – их жизни и жизни выживших детей. Они ещё долго сидели на кухне при свете свечи и разговаривали, думали, что делать, обсуждали план их действий, а потом, когда Майки делал братьям горячий шоколад, а Донни грел пиццу, Лео позвонил мастеру и попросил его приехать, чтобы помочь им. Приблизительно они знали, что ждёт их впереди, знали, что, как только отец приедет, они отправятся в бой. И отчего-то в этот раз Рафаэлю совсем не хотелось идти против системы. Наверное, потому, что на этот раз от этого плана зависит слишком многое. И именно по этой причине он участвовал в разработке дальнейшего плана действия, предлагая свои варианты и принимая чужие. Иногда стоит переступить себя. Хотя бы для того, чтобы спасти свою семью. Мастер, как и ожидали братья, приехал ближе к вечеру. Всё-таки путь от домика Кейси был не близок, а они к тому же останавливались заправиться, а потом ещё в пробке постояли немного. И были здесь уже на следующий день. Раф никогда не был рад видеть их настолько, и он, наверное, бросился бы каждому из них на шею, как это сделал Майки, но нет. Он переживал, он чувствовал что-то, будто бы потерял нечто очень важное. И он понимал, что вчера это ощущение не было таким сильным. Рафу на самом деле было страшно. Он не подходил к мастеру и друзьям, стоя в стороне и обнимая Бенджамина за плечи одной рукой. Он совсем не знал, как себя вести сейчас и что говорить, не представлял, что эти люди будут рады его видеть. Он словно бы забыл, что они его семья. И когда Сплинтер посмотрел на него и мягко улыбнулся, с какой-то присущей ему гордостью щуря старые глаза, Рафаэль потупил взгляд и опустил голову. Он не мог… - А этого малыша я не видел, - заметил старый крыс, глядя на Бенни. Маленький чуть крепче обнял саеносца, но не отвёл взгляда, всем своим видом показывая, что не бросит своего родителя. Внутренне Сплинтер восхитился этим ребёнком, видя огонь в его глазах, такой же огонь, какой у его темпераментного сына, и искренне пожелал ему пронести чистоту своей души до конца. - Это Бенджамин, мастер, - произнёс Раф, всё же подняв глаза. Сплинтер легонько кивнул. Он понимал, что его сына гнетёт что-то, что внутри него что-то есть, что не даёт ему покоя и равновесия. Но не стал спрашивать. Ещё было немного времени. Раф пришёл к нему, когда братья собирались в бой. Сплинтер не спешил поворачиваться к нему, сидя перед фотографией мастера Йоши с закрытыми глазами. Но и не прогонял его – ждал. Рафаэль немного потоптался на месте, после чего уселся на колени и склонил голову, готовый ждать. И ждать долго не пришлось. Сплинтер вдруг заговорил: - Впереди у вас сложный бой, Рафаэль. Пожалуй, один из самых. Отбрось сомнения. То, что ты можешь увидеть, может оказаться не тем, что есть на самом деле. Будь внимателен и слушай своё сердце, - крыс повернулся к Рафу, встал и сделал пару шагов к нему и положил руку на его плечо. – Ты молодец, сын мой. Твои дети сильны и умны. Воспитайте их достойными и сильными воинами. И никогда не оставляй братьев или своих сыновей, Рафаэль. - Я понял, мастер, - Раф склонился чуть ниже, и внезапно почувствовал, как руки Сплинтера обняли его за плечи. Внутри у саеносца всё задрожало и будто бы начало плавиться, когда он услышал биение чужого сердца и чужое тепло. И, наверное, смог бы дать себе слабинку, но не сейчас. Сейчас он должен быть сильным, пока ничего не закончилось. - Я горжусь тобой, сынок. Раф поклялся, что не разочарует его. В гостиной было оживлённо. Маленькие черепашата слушали истории Кейси и Эйприл, приоткрыв рты. Им нравился и Джонс, в рассказах которого частенько присутствовал саеносец, и Эпйрил, которая не забывала упоминать о лидере их команды. Пару раз рассказчики спорили, когда кто-то не так пересказывал события, но в целом всё было замечательно. Донателло сидел в лаборатории и перебирал приборы и сооружения, которые им могут помочь. Он вспомнил про маленькие металлические шарики, которые он сделал в прошлый раз, от взрыва которых машину неплохо крутануло, а он умудрился стукнуться затылком о стену фургона и на некоторое время вырубиться. В целом шарики остались вне основного действия. И сейчас он был уверен, что то время, когда понадобится всё, что только можно взять с собой, настало. Лео помогал самому младшему из братьев прикрепить крюк к цепи так, чтобы было удобно его доставать, но при этом не пораниться самому, и прицепил на крепление маленький бубенчик, пояснив это тем, что так надо. Майки особо против не был, ему бубенчик понравился. Он даже специально потряс оружие, чтобы послушать тонкий звон. И весело улыбнулся, искренне поблагодарив лидера, который укладывал метательные ножи в карманы дополнительного в экипировке ремня. Братья даже успели немного поспарринговаться перед тем, как все собрались в гостиной. Рафаэль стоял за спиной Сплинтера, вокруг него вились, как рыбки, малютки, шумно переговариваясь и толкаясь. - Присмотри за братьями, хорошо? – Донателло потрепал ласково Рейнольда по голове, улыбнувшись ему. Рей кивнул, понимая, что он остаётся за главного, и крепко обнял шестоносца за пояс (Донни заметил, что растут они поразительно быстро, но именно сейчас замедлились и вообще немного остановились, что не могло не радовать). - Возвращайтесь, - попросил Рей, глядя в глаза гению, и Донателло посмеялся тихо, щурясь. - Конечно, вернёмся. Не переживай, всё будет хорошо, - он посмотрел вокруг, на прощающихся с детьми братьев, и обнял Рея покрепче на прощание. Он не был спокоен. Он переживал, наверное, ничуть не меньше Рафа с Лео. И ещё больше он боялся, что за маленькими некому будет присмотреть, если вдруг… Донни покачал головой и легко поцеловал Рейнольда в лоб, после чего направился в гараж, чтобы завести и подготовить фургон. Раф сидел на корточках, держа Бенджамина за руку, и смотрел ему в глаза. Бенни взгляда не отводил, слушая, что говорит ему отец, и крепче сжимал ладонь саеносца в своих пальцах, серьёзно кивая и поджимая губы. Темперамент замолчал ненадолго, а потом сказал: - Не надо бояться, ладно? Мы очень скоро вернёмся, всё будет хорошо, - а потом обнял сына и прижал к себе, чувствуя маленькие руки на своей шее. – Я не дам вас в обиду всем этим людям. - Я люблю тебя, папа, - прошептал Бенни, и у Рафа сердце в груди дрогнуло. Он закрыл глаза, крепче обняв своего солнечного ребёнка, и зарылся носом в его плечо. - Я тебя тоже люблю, малыш. Всех вас очень, очень люблю. И поэтому хочу, чтобы, когда мы вернёмся, вы были целы и невредимы. Договорились? – Бенни в ответ кивнул, не сомневаясь в праведности слов темперамента, и Раф легонько отстранил его от себя. – Мы вернёмся скоро. Слушайся Сплинтера, он плохого вам тоже не желает. Бенджамин обнял саеносца снова и убежал в комнату, куда уже ушли его братишки. - Хорошо постарался, Раф, - Кейси крепко пожал руку своему другу, Раф в ответ оскалился, широко улыбнувшись. - Вижу, вы времени зря тоже не теряли, Кейс. Скоро и у вас пополнение, - заметил он, глядя на округлый живот Эйприл, смущённо улыбнувшейся при словах саеносца. Кейси непременно бы заревновал, если бы не знал, что Раф не претендует на сердце его прекрасной О`Нилл. У Рафа уже своя семья, он большой и умный мальчик, знающий, где его, а где чужое. Но в то же время сам Кейси понимает прекрасно, что отделять их семьи – глупо. Они все одна большая дружная семья, немного сошедшая с ума и чуть-чуть спасающая мир время от времени. - Не ровня вашему, - слукавил Джонс, крепче сжав ладонь мутанта. Раф был ему благодарен, сам особо не зная за что. Но он чувствовал внутри себя благодарность к этому человеку. И улыбнулся ему искренне, не стараясь больше прятаться за грубостью. От некоторых привычек ему придётся отказаться. - Будьте осторожны, дети мои, - сказал Сплинтер, посмотрев на братьев. Лео кивнул, чуть поклонившись, и повёл ребят за собой. Старый крыс прикрыл глаза, добавив тихо, - и возвращайтесь домой.