Мои снежные дни. 107

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Naruto

Пэйринг и персонажи:
Саске/Наруто, Наруто Узумаки, Саске Учиха
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, POV, AU
Предупреждения:
OOC
Размер:
Мини, 12 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Они все так заняты, так спешат. Им нет дела ни до чего вокруг. Все чаще задаюсь вопросом: что, если был я был таким же, как они? Если бы мне так же по утрам необходимо было спешить на работу, а вечером спешить уже оттуда, сжимая в пальцах тяжелые пакеты из супермаркетов. Если бы меня кто-то ждал дома, если бы у меня был, в конце концов, полноценный дом... стал бы я тогда таким, как они?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Одна глава, состоящая из двух частей. Первую, в качестве эксперимента, я решил впервые сделать POV, вторая же будет уже привычной вам. Первая часть очень отличается от второй по стилю написания и настроению в целом, поэтому тем, кто взялся, советую все же дочитать до конца.

P.S. Работа в моем стиле, то бишь странная, сочетающая в себе несочетаемое.

12:12

8 марта 2014, 02:55
Мне всегда казалось, что я все делаю правильно.

      Осень в этом году наступила как-то неожиданно. В один из бесконечной череды повторяющихся дней я открыл глаза и обнаружил, что она давно уже истерично бьет ладонями в окна, нещадно срывая листья с деревьев и вырывая из рук прохожих цветные зонты. Очень скоро и без того блеклое тепло пропало окончательно, заменив себя равнодушным холодом, пронизывающим все вокруг. Холод цеплял и людей тоже. Словно колол каждого прохожего той самой иглой, что называется равнодушием, заставляя их ускорять шаг и скрывать лица капюшонами.
Они все так заняты, так спешат. Им нет дела ни до чего вокруг. Все чаще задаюсь вопросом: что, если был я был таким же, как они? Если бы мне так же по утрам необходимо было спешить на работу, а вечером спешить уже оттуда, сжимая в пальцах тяжелые пакеты из супермаркетов. Если бы меня кто-то ждал дома, если бы у меня был, в конце концов, полноценный дом... стал бы я тогда таким, как они? Неужели так же бездушно проходил бы мимо или прятал бы глаза, делая вид, что слишком занят, чтобы потратить хоть секунду своего времени, что стоило так дорого?
Нет, я не винил их. Я наблюдал за своим размеренным существованием со стороны, ужасаясь тому, каким мог бы стать. Я заглядывал в многочисленные лица, видел десятки глаз. И почти никто не решался посмотреть в ответ. Никогда не понимал, почему они такие. Быть может, тот уютный мирок, что они вокруг себя так тщательно создавали, просто не уместил бы в себя еще одну проблему, кажущуюся незначительной? Гораздо легче рассуждать о несовершенности мира и ситуации в стране, сидя на уютном диване и потягивая чай из фарфоровых чашечек.
Им словно было стыдно, что я существую.

Напротив подземного перехода, сразу за дорогой, расположено огромное здание. Отсюда его отчетливо видно. Видно почти болезненно белую плитку, которой выложена площадка перед входом. Видно граненые ворота, так приветливо распахнутые для всех проходящих мимо. Видно и сам медицинский университет, гордо возвышающийся на целых семь этажей и поблескивающий идеальными стеклами. Там всегда так шумно, площадка заполнена студентами. Они приходят на пары, потом пропадают, а вечером вновь оказываются на улице и уходят, чтобы вернуться на следующее утро.
За тем парнем я наблюдаю так долго, что создается впечатление, будто знаю его всю жизнь. У него есть черная машина, иномарка. Не знаю, что за модель, но выглядит впечатляюще. У него есть белый халат, есть аккуратные очки в тонкой оправе. У него есть люди, которым он нужен и с которыми говорит каждый день. Он много курит. В любую погоду каждые часа полтора спускается вниз из аудитории, в которой у него проходит пара, и медленно выдыхает едкий дым, стоя на широких ступеньках. Не знаю, зачем он это делает. Интересно, что он ответил бы, спроси я его об этом. Да и ответил бы вообще?
Я видел его лишь издалека, но его лицо, думаю, запомню навсегда. Иногда мне кажется, что я открываю глаза каждый новый день только затем, чтобы вновь понаблюдать за ним.
Мой смысл жизни давно уже терялся, ускользал, словно вода сквозь пальцы. Становился более призрачным и в конце концов гас вместе с моими глазами, день ото дня напоминавшими больше иссеченное трещинами стекло.
В тот день он пришел на учебу пешком, резко оттолкнул с дороги какого-то парня и быстро поднялся по ступенькам вверх, захлопывая за собой двери университета.
Тогда я подумал, что, видимо, с автомобилем что-то произошло. У него было плохое настроение, ведь теперь он вынужден был пользоваться общественным транспортом. И, чтобы добраться до остановки, следовало пройти через подземный переход.
Что-то должно было измениться.

      Мне всегда казалось, что я все делаю правильно. Каждый новый день просто обязан был давать человеку шансы что-либо изменить. Я всегда верил в это и старался жить, следуя этому правилу, что повисло в воздухе так же незримо, как и ничтожное количество других, что я тоже соблюдал.
Не сдаваться.
Думать о завтрашнем дне.
Чистить зубы по утрам.
Жить.
Каждый день я доказывал себе и окружающим, что тоже заслуживаю права на существование. Я привык бороться за каждый взгляд в свою сторону. Каждый взгляд, что означал бы, что я не просто пустое место. Каждую улыбку, пусть даже мимолетную, которую мне когда-либо дарили, я тщательно складывал в копилку, после бережно храня в себе долгие месяцы и годы после.
Женщина, которая давала мне шансы к нормальной жизни, умерла уже давно. Она не была моей родственницей, не была частью семьи, которой у меня никогда не было. Она была хорошим человеком, искренне верившим, что спасает меня. Она спасала.
То инвалидное кресло пришлось сдать на металлолом. Помню, как смотрел на меня огромный мужчина, метра под два ростом, от которого жутко несло выпивкой.
- Ты что, наркоман, пацан? На дозу не хватает? Ты ж еле на ногах стоишь, утырок! - гаркнул он, мрачно изучая меня с ног до головы.
Я тогда промолчал. Получил свои деньги и ушел, чтобы зачеркнуть еще один период своей жизни. Она не делилась на "До" и "После", ведь я не знал, как это, быть нормальным по меркам общества. Я не мог ходить. С детства не мог, сколько себя помню. Ноги были настолько слабы, что даже простоять несколько секунд становилось проблемой. Потом, немного повзрослев, я стал пробовать приподниматься и спустя какое-то время у меня даже стало получаться передвигаться, используя костыли. Однако это быстро утомляло, я не справлялся и неизменно возвращался в свое кресло.
Потом не стало и его.

Когда-то слышал, что существует социальная программа, обеспечивающая помощь таким, как я. Даже нашел адрес, чудом добрался до места. Да, мне предоставили бесплатную койку в огромном зале, где обычно ночевали те, кому некуда больше идти . У меня был завтрак и ужин.
Но больше у меня не было ничего.
Так я оказался здесь.

Недавно отметил свой день рождения, осознав, что в мире нет ни одного человека, осведомленного об этой дате. Интересно, задумывались ли прохожие когда-нибудь о том, что было бы, если бы никто не вспоминал о них? Никогда. Никогда вообще.
Давно не видел себя в зеркало и знаю, что выгляжу, должно быть, ужасно. Но у меня не было капюшона, которым можно было бы скрыть лицо. А если бы был, я бы все равно не стал этого делать. Так что я неизменно по четыре часа в день, отдыхая через каждые пару метров, ходил к той самой подземке.
Садился там у стены, кутаясь в тонкое одеяло, и ждал.
Я не хотел умирать.

      Осень в этом году казалась мне слишком жесткой, откровенно вторгающейся под кожу. Остужающей изнутри. Убивающей. Меня не могли согреть ни две толстовки, ни это самое одеяло, в которое я так тщательно кутался, ни глаза прохожих, которые они даже не желали показывать мне.
А я упрямо заглядывал в каждое лицо, улыбаясь, как мне казалось, искренне. Это никогда не было маской. Не было игрой, не было карикатурой. Это был я. Я просто хотел знать, что я существую.

В тот день лил дождь.
Он спустился в подземный переход вместе с потоком людей, что в такое время привычно возвращались с работы. Я видел, как он остановился у стены, отряхнул черный зонт, после отрывисто поправил воротник пальто и двинулся дальше, на ходу прикладывая телефон к уху и зажимая его плечом.
- ...нет, это ты скажи мне, какого черта? Мы договаривались, что к вечеру все будет готово, а теперь ты говоришь мне подождать еще пару недель? Да плевал я, что у вас нет соответствующих деталей. Кто вас просил, в таком случае, браться за работу? Мне легче найти другую мастерскую, чем выслушивать подобное, - он все говорил и говорил, а я все смотрел и смотрел. Я знал, что он не из тех, кто прячется или отводит глаза. Мне хотелось, чтобы это случилось. Возможно, это была та самая мифическая цель, которой я жил и которой так жаждал, но в то же время не хотел лишаться.
Прошла целая вечность с тех пор, как мы поравнялись.
Он взглянул прямо в мои глаза, а я привычно улыбнулся. Наверно, он до краев был пропитан терпким запахом сигарет и горьким одеколоном, которые я ощутил так явственно.
Прошла целая вечность с тех пор, как мы разминулись.
Я не любил его.

Я всегда ненавидел холод.
День ото дня окружающий мир на глазах превращался в размытую художником карикатуру, небрежно скомканную и отброшенную в дальний угол. Опускали ветви деревья, меркло небо. Тускнели рекламные щиты и вывески. Серели лица людей, угрюмые. Осень пожирала.
Мой день рождения тоже приходился на это время года, но та осень была другой. Она обладала тем теплом и золотистым цветом, которой не могла похвастаться эта, больше похожая на озлобленную зиму, в каждую из которых мне приходилось особенно непросто. Я любил снег. Всегда любил. Помню, в детстве так много рисовал снежинки, пытался вырезать их и клеил на пыльные окна, все восхищаясь миром снаружи.
...тогда я не знал, каков он.

- Дело не в том, почему ты этого хочешь, а в том, что ты делаешь для того, чтобы это стало возможным, - я услышал его голос снова спустя несколько дней.
Не приученный, не привыкший к исполнению каких-либо ожиданий, я встрепенулся, неожиданно ощутив себя не в своей тарелке. Впервые за все двадцать с хвостом лет я испытал чувство ничтожности, словно передо мной был кто-то, чье мнение мне было действительно важно.
В этот раз он шагал неспешно, держа руки в карманах. Был одет в черные брюки, черные ботинки и черное пальто, черный шарф легко вздрагивал от шагов, небрежно переброшенный через плечо. Слишком много черного... Я лишь успел отдаленно подумать о том, почему ему так нравится этот цвет. Он казался давно уже умершим с его цветом кожи, но вместе с тем был живее всех живых, стоило только увидеть его глаза, так спокойно и уверенно смотрящие вперед, словно видели перед собой намного больше, чем мог бы видеть человек его возраста.
Рядом с ним в этот раз шла девушка. Время от времени я замечал их вместе на площадке университета и какое-то время даже считал, что они встречаются. Однако теперь почему-то казалось, что влюбленный человек не может смотреть так... равнодушно?
- Нет, Саске, ты не понимаешь. Я не раз уже говорила ему, что такие отношения мне не подходят, пыталась что-либо изменить, но меня просто игнорируют! Еще одна такая ссора, и я... - вот как. Саске.
Саске, значит.
Девушка выглядела очень аккуратно. Кукольно. Такие, как она, обычно украшали первые страницы глянцевых журналов или ходили по подиуму. Рядом с брюнетом она казалась совсем хрупкой, однако выглядела слишком уж гордой и совсем уж не пай-девочкой. Не знаю, нравилась ли мне она. Цветочный запах духов, шпильки, так громко цокающие по бетонному полу. Тонкие пальчики, сжимающие яркий клатч. Несмотря на все это было видно, что она не нуждалась в защите. А я никогда не захотел бы ее защищать. Даже если мы стояли бы на одной ступени. От этой мысли я почему-то развеселился, представив, как смог бы отшить эту красотку, и невольно улыбнулся, не отрывая взгляда от стены напротив, когда прямо перед моим носом возникла бумажка.
Я непонимающе моргнул, поняв, что это деньги, и приподнял взгляд, уставившись на Саске, который успел со мной поравняться.
Даже в самый удачный день я не мог бы похвастаться тем, что кто-то помог мне даже половиной этой суммы. В голове мигом пронеслись сотни мыслей о том, что можно купить на эти деньги, но я все не шевелился, комкая в пальцах края одеяла и не отводя взгляда.
- Саске, ты такой щедрый! - девушка остановилась рядом, ободряюще улыбнувшись и погладив его по плечу. Затем она так же выжидающе посмотрела у меня, скептически приподнимая тонкую бровь. - Бери, пока дают, что смотришь!

...не помню, как давно я говорил с кем-нибудь и когда в последний раз кто-то заговаривал со мной первым.
По сути, слова "Привет" в свой адрес не слышал уже лет семь точно, но это не беда. Всегда можно поздороваться с кем-нибудь первым. Так просто выдать это слово и улыбнуться. Некоторых людей это радует. Я точно знаю.

Он присел на корточки напротив, настойчиво протянув купюру вперед, а я все не шевелился. Прошло, должно быть, огромное количество времени, пока он, чуть нахмурившись, не дернул на себя мою руку, отрывая ее от одеяла, а потом сунул деньги прямо в раскрытую ладонь, вставая и молча удаляясь.
Я закрыл глаза, ощутив, как бумага хрустнула в кулаке, стоило его только сжать.
Я не хотел ничего видеть и слышать.
Впервые я ощущал себя так раздавлено.
Я даже не смог ничего сказать.
Прости, Саске.

      Самое страшное - это когда ты понимаешь, что и без того никому не нужен, но есть человек, которому хотелось бы быть нужным больше всех других. Не помню, как в тот вечер добрался до своей кровати. Я все задыхался и задыхался, бесконечно ругая себя и давясь холодным ветром, который нещадно хлестал по щекам, оставляя, казалось, красные следы на коже.
Я так хотел выкинуть эти деньги, но в то же время понимал, что совершу глупость, поступив таким образом. Но почему я не смог даже улыбнуться? Почему не поблагодарил его, почему не воспользовался тем самым, возможно, шансом, что подкинула мне судьба? Шансом обрести человека, который будет знать, как меня зовут?
Почему, Наруто? Почему ты такой глупый?
Я плакал впервые за десять лет. Плакал так, словно потерял друга, которого у меня не было.
За окнами с неба бесконечно срывались потоки дождя.

В тот день пошел снег.
- Привет, Саске, - я улыбнулся, указав пальцем на яркий шарф, что был обмотан вокруг моей шеи несколько раз. - Смотри, что у меня благодаря тебе появилось. Он очень теплый.
Если он и удивился, что я знаю его имя, то не подал виду. Стал напротив, как и в тот раз, а после вновь присел, зажимая зубами сигарету.
Я не любил этот дым. Он едко впитывался в легкие, мешал дышать. Но я не сказал ничего, словно боялся спугнуть момент. Никотин и горький, где-то даже агрессивный запах одеколона. Все тот же. Я почти привык.
Это страшно.
- Покажи, - он кивнул на мои ноги, секундно выдохнув дым, а после вновь сигарету зубами зажал, стаскивая с пальцев кожаные перчатки.
Что я мог сделать? Отказать, наверное. Но я не знал, зачем это ему. И не знал, зачем отказывать. Мне было все равно, потому что ноги - лишь часть меня. Какими бы они ни были. Так что я чуть сдвинул одеяло в сторону, ощутив холодок, пробежавшийся по коже под легкой тканью потрепанных джинс.
Мимо проходили люди, кое-кто удивленно поглядывал на нас. Мне было все равно, хотя я впервые замечал, что столько людей обращало на меня внимание. Хотя, скорее, они смотрели на дорого одетого парня, почему-то решившего присесть рядом с таким, как я.
Саске тронул пальцами изгиб колена, легко ощупывая. Я старался не вздрагивать, инстинктивно покусывая губу и отчего-то почувствовав сильное волнение, словно в этот момент решалась моя судьба. Я не знал, что должно было произойти. Затем он съехал руками чуть ниже, прощупывая кожу уже у голени. Хмурился. Сигарета медленно тлела.
Прошла очередная вечность.
Он приподнялся и молча сунул мне в ладонь точно такую же бумажку, как и в прошлый раз, развернувшись и двинувшись к выходу из подземки.
Я не знал, что происходит.
Я ничего не знал.

      Мне всегда казалось, что я все делаю правильно.
За всю свою жизнь, состоящую только из попыток выжить и тех самых коротких моментов, которые можно было назвать непосредственно жизнью, я ни разу не задумывался об отношениях.
Я не имею ввиду отношения любовные, даже о дружбе речи быть не могло. Нет, я мечтал. Мечтал часто и много, что у меня будет друг, который поймет меня. Который станет той самой опорой, благодаря которой станет чуть легче существовать. Но время шло, а таких людей все не находилось, и со временем такое желание как-то поутихло.
Саске что-то изменил. Я не знал, кто он для меня, и уж тем более - кто для него я. Он просто выделил меня из всех, а я выделил его.
Осень незаметно превращалась в зиму. Я купил календарик и ручку, которые теперь повсюду носил с собой и зачеркивал с наступлением вечера каждый прошедший, что пролетал так незаметно.
Он не приходил. Было холодно. Изо рта вырывались струйки пара. Шарф грел горло, но не мог согреть все остальное, и по утрам все сложнее было вставать с постели.
Несколько раз я думал о том, чтобы не возвращаться туда. Переждать зиму здесь, в этом помещении, противно пахнущем антибиотиками и десятками людей, ворочавшихся на соседних кроватях. Потерпеть, чтобы с наступлением весны найти себе другое место и сделать вид, что ничего не было.
Я плохо спал, впервые не знал, на что потратить полученные деньги и все чаще часами смотрел в окно, видя, как земля то покрывается белой крошкой, то вновь становится темной из-за непрекращающихся дождей.
Не сдаваться.
Это было основным правилом, которое я не мог теперь воплотить. Хотелось опустить руки оттого, что собственная броня впервые дала трещину, казалось бы такую ничтожную, залатать которую не было никакой возможности.
Каждое утро я упрямо вставал и медленно добирался до того самого места.
Садился.
Старался не смотреть на здание университета и ждал, пряча от прохожих глаза. Хмурился так непривычно для себя самого.
Упрямо ждал, когда закончится.
Зачеркивал дни.

В начале декабря я заболел. Давно уже ощущая себя не очень хорошо, кашлял в кулак и бесконечно сжимался, не в силах согреться. Температура давала о себе знать уже который день подряд, но сегодня с утра оказалась особенно сильной. Привычно добираясь до места и приседая по пути, чтобы отдохнуть, я чувствовал, что больше не могу подняться. Каждый раз говорил себе, что еще немного, но дорога не кончалась, а дорога перед глазами расплывалась в одно белое пятно, утопленная в снегу.
Тяжело. Тяжело. Тяжело.
Я мог остаться там, чтобы смотреть в окно и пытаться отлежаться, но не сделал этого. Я чувствовал, что только так, вытравив это из себя, смогу быть для себя дальше. Я не мог сбегать.
Подземный переход встретил меня тишиной и ветром, гуляющим вдоль длинного коридора. Он срывал яркие плакаты, размашисто бился о стены, сбивал с ног. Приглашал холод внутрь, услужливо помогал ему окутать все вокруг. Я съехал по стене вниз, опуская тяжелые веки. Пальцы покалывали, я их почти не чувствовал. Они еле разгибались после того, как такое количество времени я нещадно сжимал ими костыли, стараясь не потерять равновесия.
Нет, глупо. Я понимал, что могу больше не проснуться, если не сделаю хоть что-нибудь. Мне нужно было встать, дойти до автомата, бросить в него пару монет и сделать глоток из пластикового стаканчика, чтоб почувствовать себя лучше.
Но я не мог.

Теплое, ласковое лето. Гладит по щекам, ерошит светлые волосы. Улыбайся, пожалуйста. Раскидываешь руки и окунаешься в траву. Высокую, мягкую траву, так заботливо принимающую в свои объятия. Где-то кричат птицы, раз за разом взмахивая сильными крыльями и взлетая все выше.

...как хочется спать.

- Рановато сдохнуть решил.
- Что? - я непонимающе раскрыл глаза, обнаружив, что почти полностью сьехал на пол, видимо, уснув. Голова была ужасно тяжелой, собрать мысли в кучу едва получалось.
Саске стоял тут же. Он выглядел... уставшим. Под глазами залегли тени, пальто заменила теплая куртка с большим капюшоном. Он приподнял брови, на самом деле ничуть не удивляясь, и достал одну руку из кармана, взглянув на наручные часы.
- Хм, 12:12.
- Да ты... Ты хоть... Ты где был?! - слова вырвались раньше, чем я успел подумать, что говорю. Почти детская обида захлестнула с головой, а тело стало трясти еще сильнее, только уже не от холода, а от возмущения.
Парень усмехнулся уголком губ, промолчав, как я уже стал подозревать, в своей привычной манере.Видимо, он вообще редко кому-то что-то объяснял. Если бы я мог, в тот момент точно подскочил бы и врезал бы ему. Не знаю, почему я так разозлился. Это было одновременно и облегчение, какого я еще не испытывал, и волна возмущения, накрывшая меня с головой, словно Саске что-то мне должен был.
- Не хочешь прогуляться?
- А?..

Я много раз видел, как женщины, кутая своих детей в забавные яркие одеяла, осторожно несли их на руках по улицам, спеша по каким-то своим делам. Даже не знаю, как ему удалось поднять меня. Может быть, я просто был слишком худым. Или он слишком сильным.
- Саске, там... - я хотел сказать ему, что он кое-что забыл. Костыли. Я хотел сказать, что за ними надо вернуться, иначе я вообще не смогу передвигаться. Я хотел много чего сказать, но в последствии замолчал, не договорив и уперевшись лбом в его плечо.
Сигареты и горько пахнущий одеколон.

* * *



Квартира представляла собой эдакое убежище холостяка-педанта, отпугивающее всякого нормального человека с первого взгляда. В комнатах не было ничего лишнего, а потому такой минимализм где-то даже казался слишком уж непривычным для людей, которые обычно украшают помещения хотя бы чем-то.
Пустые полки, пустые столы. Компьютерный стол, посреди которого одиноко разместился ноутбук. Идеально выстроенный ряд пухлых подушек на серого цвета диване, окна без штор и гардин. Аккуратная стопка книг по анатомии в углу.
Дорогая техника в виде плазменного телевизора и нескольких телефонов, небрежно лежащих то тут, то там, выглядела нетронутой.
Заправленная кровать, на которой не было ни единой складочки. Идеальная чистота на кухне.
Никаких посторонних вещей в коридоре, помимо висящего на своем крючке черного зонта.
Наруто выглядел несколько растерянным, оказавшись в подобном месте. Он вот уже пятнадцать минут сидел в гостиной, сжимая обеими руками врученную ему чашку крепкого кофе и глазея по сторонам. Не то, чтобы здесь было неуютно. Скорее... странно. Все происходящее словно бы приключилось не с ним, а он всего лишь наблюдал со стороны.
Отсюда открывался отличный вид. Учиха жил на двадцатом этаже, практически в центре Токио, поэтому улицы где-то внизу были буквально забиты потоками людей и машинами, застрявшими в пробке.
Горячий напиток обжигал горло, но Узумаки упрямо делал глоток за глотком, пытаясь вспомнить давно забытый вкус и хотя бы немного прогреть простуженное горло.
Саске вошел в комнату бесшумно. Такой, уже домашний. В обычной серой футболке и темных домашних штанах. Сел напротив в специально подвинутое кресло так, что их теперь разделял стеклянный журнальный столик, и положил на ровную поверхность несколько исписанных от руки бумаг.
- Это твоя нога, - он указал пальцем на рисунок, изображенный там же, который Наруто сначала не заметил. Блондин вытянул шею, пытаясь разглядеть свою конечность в этой схеме, в которой, честно говоря, не понимал ничего. - Вот здесь и здесь ты видишь линии, которые я отметил. Это значит, что здесь находятся некие проблемные места. Дефектные, как хочешь. Даже не знаю, как проще объяснить тебе. Ноги нуждаются в практике, поэтому для того, чтобы снова начать ходить, ты должен тренироваться. Но самостоятельно ты не встанешь.
Саске замолчал, а Наруто удивленно взглянул на него, осторожно опустив пустую чашку на стол рядом. Та легко клацнула о зеркальную поверхность.
- Вот здесь, - Саске вновь указал на рисунок, - и вот здесь нужны так называемые коррекции. Определенные препараты, которые укрепят кость и определенные приспособления, которые первое время придется носить. Я не уверен на сто процентов, но, думаю, если ты постараешься - все вернется в норму.
Повисла звенящая тишина. Узумаки смотрел на брюнета широко раскрытыми глазами, неловко ерзая по дивану и все еще не в силах разжать пальцы на своем пледе, который снова автоматически стиснул. Учиха склонил голову набок, вопросительно приподнимая брови.
- Что скажешь?
- Саске, - собственный голос показался Наруто сиплым, едва слышным. - У меня нет денег, и я вряд ли смогу тебе...
- Ты что, дурак?
- Что-о?! - голубые глаза тут же подозрительно сощурились, Наруто потянулся вперед, словно бы намереваясь схватить парня напротив за ворот футболки. - Кто это тут дурак?
- Я прекрасно вижу, в каком ты положении, не слепой, к счастью. И уж поверь, что деньги меня интересуют меньше всего, - брюнет приподнялся с кресла, собирая разложенные бумаги.
- Тогда что тебя интересует?
- Не знаю.

Ночью Наруто упал с дивана, на котором спал, а после долго не мог выпутаться из огромного учиховского пледа с изображением инь-ян. Комнату освещало ничем не прикрытое окно от пола до потолка, занимающее собой все пространство стены справа, поэтому Узумаки, случайно переведя на него взгляд, замер с широко раскрытыми глазами.
Вниз медленно летел снег. Его было так много, что он казался белой пеленой, укрывающей мир вокруг. Огни делали снежинки словно бы разноцветными, блестящими. Снег был волшебным. Наверняка очень холодным, но мягким. Очень мягким...
Блондин, оставив плед, медленно пополз вперед, упираясь локтями в пол, и остановился только тогда, когда лбом ткнулся в это самое стекло, восхищенно смотря вниз.
Город не спал. По-прежнему ездили машины, по-прежнему спешили куда-то опаздывающие люди.
- Даже в такое время... - Наруто сглотнул, неожиданно осознав, что произошло. Понимание пришло так четко, что он прерывисто выдохнул, зажмурив глаза и опуская голову ниже.
Впервые он ночевал не на улице и не в том помещении, а в просторной квартире, где так тепло и так легко дышится. Впервые он смог нормально искупаться, а потому плескался в воде практически полные два часа, а потом с удовольствием натягивал чистые вещи. Впервые смог нормально поужинать, сидя за столом в компании. Впервые был... не один?
Неожиданно захотелось никогда не выздоравливать. Очередная детская мысль, но как иначе, когда так боишься вновь оказаться на улице? Узумаки прикусил губу, ощущая, что к горлу подступил предательский ком.
- Ну что ты как девчонка... прекрати, не снова же, - прошептал он сам себе, гневно потерев кулаком глаза и собираясь развернуться, чтоб добраться обратно до дивана.
На глаза неожиданно упало темное.
- Эй! - Наруто возмущенно вскрикнул от неожиданности, потеряв соприкосновение с полом буквально на миг, а потом ощутил под собой мягкую поверхность и гневно стащил с глаз одеяло, уставившись на силуэт Учихи в темноте.
Злость прошла мгновенно.
- Спа...
- Спи, уже поздно, - Саске вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Наруто уткнулся носом в подушку, шумно вдохнув и ощутив себя еще более странно, чем до этого.
- Я бы сам справился, - шепнул блондин в темноту, упрямо сминая ткань пальцами, но потом снова накрывшись одеялом с головой и таки коротко всхлипнув. - Странный ты, Саске...

Учиха, по мнению Наруто, жил очень странной жизнью. Он много работал и совершенно не умел расслабляться. Все в его доме практически кричало об этом, а потому спустя неделю, оставаясь в квартире один, Наруто занимал себя только просмотром бесконечных телепередач, в процессе постоянно пытаясь встать и сделать хотя бы несколько шагов самостоятельно. Теперь он точно по расписанию принимал все нужные лекарства, позволял Саске застегивать и вновь расстегивать на своих ногах разнообразные эластичные бинты и постоянно пикающие устройства, назначения которых не знал.
Тот уходил рано утром, а возвращался обычно вечером, нагруженный кипой документов и плохим настроением, которое он, однако, чаще всего оставлял за дверью.
Со временем блондин приноровился и стал самостоятельно перемещаться из комнаты в комнату, в один из таких дней даже рискнув приготовить ужин и чуть не спалив при этом полотенце. Первый блин, конечно, комом, но самое простое американское блюдо - яичницу - он таки мужественно сумел осилить.
В тот день Саске долго не было. Наруто знал, что у Учихи всегда много дел. Он мог задерживаться, это было нормально. И он все равно вернулся бы, ведь это его квартира. Но что-то не давало покоя. Узумаки вспомнил о ярковолосой девице, а потом еще о многих людях. Ужаснулся тому, что чувствует, но ничего не смог с собой поделать и, словно истеричная девица, весь вечер кусал губы, снова и снова делая себе кофе, а в три ночи едва не рухнув прямо на ковер, когда дверь, о которую он опирался, неожиданно приоткрылась.
- Наруто?
- Саске?
- Почему ты еще не спишь?
- Где ты был?!
- Тебе-то что, Наруто. Наруто? Нару... - вздохнув, брюнет присел на ковер рядом с Узумаки, который опустил голову, обхватив себя руками и практически спрятавшись за висящим сбоку длинным пальто.
- Прости, - Узумаки едва слышно отозвался, в очередной раз прикусив губу и жмуря глаза.
Саске ничего не ответил, сомкнув пальцы на хрупких плечах.

- Смотри, у меня получается! Нет, Учиха, ты только глянь! Видел?! - Наруто, восторженно оглядывая себя, сделал несколько шагов вперед, все еще ощущая дикую слабость и дрожь в ногах, но все же почти не шатаясь из стороны в сторону.
Саске, стоящий в дверях, усмехнулся, утвердительно кивнув и плотнее сжав в пальцах толстый том по медицине.
- Препараты помогают, видимо, ты отлично справляешься, - брюнет сделал шаг вперед, опуская книгу на стол. - Еще бы готовить научился, цены бы тебе не было.
- Да ну тебя, Саске, я прилично жарю яйца и завариваю рамен в пакетиках, а ты не ценишь, - Узумаки улыбнулся, поднимая взгляд и встречаясь с Учихой глазами. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, после чего Нару неожиданно вздрогнул, прикусив губу и взгляд отводя. - Прости, мне... надо побыть одному.
Саске пожал плечами, развернувшись и молча вышел, так и не забрав свою книгу.

Он шел на поправку и его все чаще волновал этот едкий вопрос.
Что будет после?
Вот уже два месяца он не выходил на улицу, жил той жизнью, которой никогда не знал и которую так быстро успел полюбить. Вот уже два месяца, как практически незнакомый изначально человек дал ему все. Два месяца... Страх вновь оказаться на улице был не так силен по сравнению со страхом потерять единственного человека, к которому он стремился всей душой. Наруто не знал, как жить после. А потому все чаще неожиданно расстраивался, отводил взгляд и говорил, что хочет остаться один, в итоге давя любые порывы сказать хоть что-нибудь Саске и позволить себе плакать. Снова.
Люди становятся так хрупки, едва получив то тепло, что так им необходимо.
- И долго еще ты планируешь делать вид, что ничего не происходит и выставляя меня за дверь? - Наруто вздрогнул, не услышав, как Саске подошел и стал сзади, практически дыша в затылок. Кожа от этого покрывалась мурашками, становилось не по себе.
Блондин медленно повернулся спиной к широкому окну, встречаясь с учиховскими глазами и заметно вздохнув.
- Саске... - ему так много хотелось сказать, что слов не осталось. Он не знал, как выразить все то, что стоило бы, и не знал, нужно ли это человеку, стоящему напротив, но так хотелось верить, что хоть немного. - Саске.
Наруто вновь повторил имя, словно пытаясь убедить себя, что все происходящее действительно с ним. Он сглотнул, собираясь с мыслями, а потом встрепенулся, снова приподнимая взгляд.
- Ты столько сделал для меня, а я даже не могу ничем отплатить тебе. Ты так мне помог, ты... практически спас меня. Ты дал мне крышу над головой, вылечил меня, кормил и содержал за свой счет, а мне нечего предложить взамен. И я уже почти здоров благодаря тебе... Совсем скоро смогу ходить. Мне просто... Ты мне очень нужен.
Последние слова дались особенно нелегко. Он буквально выдавил их из себя, с трудом не опуская глаза в пол и сжимая руки в кулаки. Все сказанное прозвучало до того нелепо и наивно, что тишина после показалась оглушающей.
- Скажи хоть что-нибудь, Учиха, - Узумаки легко толкнул брюнета в плечо, словно пытаясь сгладить возникшее напряжение, но ладонь неожиданно перехватили, плотно сжав ее, а в следующий момент Наруто оказался плотно вжатым в сильное тело напротив.
- Что ты хочешь, чтобы я сказал, дурак? - Саске привычно усмехнулся, словно придя в себя, и голову чуть опустил, изгибая в своей привычной манере бровь. - Что?
- Я не дурак, Саске, - последние слова были произнесены почти неслышно, Наруто медленно опустил веки, ощутив прижатие губ к своим и подался вперед, обхватывая обеими руками брюнета за шею.
Он никогда не целовался до, и вряд ли когда-нибудь смог бы испытать что-то подобное, а потому напрягся, невольно чуть прогнувшись в спине и пытаясь отвечать на поцелуй так, словно все умеет.
Эта детская непосредственность вызвала у Учихи что-то вроде умиления и он тихо хмыкнул в губы Наруто, но промолчал, когда тот вопросительно приоткрыл глаза.
- Я так понимаю, ты никогда еще не целовался, ду...
- Заткнись, - блондин слегка покраснел, легко оттолкнув Саске в грудь и медленно обошел его, двинувшись к дивану. - Тоже мне, мастер целоваться, - бурча и стараясь скинуть ненужное напряжение, он лег животом на кровать, накрыв голову подушкой и пробормотав что-то, похожее на пожелание спокойной ночи.
...а буквально через секунду вздрогнул, ощутив, что его буквально вдавило в диван тело Саске.
- Ты что творишь? - Наруто вздрогнул, дернувшись и попытавшись скинуть Учиху, от которого по телу расползалась предательская дрожь и становилось чуть труднее дышать.
- Что хочу, малыш, - Узумаки по голосу услышал, что Учиха усмехается, и уже хотел было возмутиться по поводу такого идиотского обращения, но ощутил прохладную ладонь, скользнувшую под него и погладившую низ живота. - В чем дело, язык проглотил?
- Саске, а ну... прекрати, а, - блондин невольно втянул живот, пытаясь перехватить чужую руку, но Саске ловко увернулся, потянув вниз резинку спортивных штанов Наруто вместе с трусами, а спустя секунду уже слыша прерывистый выдох последнего. - Не там-м-м...
- А где? - горячий выдох опалил мочку уха и Наруто зажмурился, прикусывая край подушки и впиваясь ногтями в собственное бедро. Учиха медленно скользнул ладонью по всей длине члена, осторожно поглаживая его и надавливая на чувствительную кожу. Вторая рука скоро присоединилась к первой, пробравшись под Узумаки и слегка его приподнимая его от мягкой поверхности. - Будь хорошим мальчиком, сними с себя чертову майку.
Невольно сжимая колени и слыша голос Саске где-то далеко, Наруто почти инстинктивно подчинился, с трудом стянув хлопковую ткань и поворачивая голову слегка назад.
- Са... - губы были перехвачены и Наруто вновь ощутил глубокий поцелуй, невольно изогнувшись и попытавшись прижаться плотнее. Он и сам не знал, что испытывает: безумное желание, чтобы это происходило, или же опасение, что все происходит так быстро. - Мне так неудобно, переверни меня.
Учиха разорвал поцелуй, приподнимаясь и рывком перевернул Нару обратно на спину, стягивая с него остатки одежды, а потом широко разводя ноги парни и устраиваясь между.
- А ты не хотел бы тоже раздеться, а, Учиха? А то...
- А ты не хотел бы заткнуться и дать мне себя трахнуть? - Саске с удовольствием заметил, что Наруто покраснел, однако ничего не сказал в ответ, зажмурив глаза и упрямо отвернув голову в сторону.
Брюнет чуть наклонил голову, тронув губами горячую шею, а после плотно к ней прижался, жадно вдыхая запах кожи и легко ее прикусывая.
- Учиха, не кусайся, там же... - с губ сорвался короткий хриплый выдох, когда Узумаки ощутил, что нагревшаяся уже ладонь плотно обхватила головку его члена, легко на нее надавливая, а после скользнула вниз, размазывая повсюду вязкие прозрачные дорожки смазки.
- Ты, видимо, не можешь не комментировать происходящее, правда? - Саске дышал, казалось, ровно, но был напряжен и сдерживался с трудом, принявшись более настойчиво прикусывать и посасывать горячую кожу, оставляя на ней почти болезненные засосы. Влажными пальцами сразу прошелся между ягодиц Наруто, находя колечко мышц и сразу же надавливая двумя, вырывая у последнего шипение и желание спихнуть слишком активного партнера на пол.
- А ты, видимо, не можешь быть... ах, помягче! - Узумаки широко раскрыл глаза, закинув голову назад и резко закусил собственную губу, стараясь расслабиться, но невольно втягивая живот.
Теплый язык скользнул по выступающей косточке ключицы, а затем прошелся ниже, обхватывая один из сосков и медленно вбирая его в себя. Двумя пальцами Учиха вновь сделал толчок, плотно удерживая свободной рукой Наруто за бедро и оставляя его в таком положении.
- Потерпи, - брюнет хрипло выдохнул, осторожно прикусывая там, где сжимал губами, и вздрогнув, когда услышал тихий стон.
- Давай скорее... уже, - Узумаки чуть дернулся, зарываясь ладонями в темные волосы и надавливая на затылок Саске плотнее. Покалывающая боль где-то внизу смешивалась с волнами окутывающего удовольствия, захватывающего все тело. Наруто отстраненно подумал, что мог бы испытать такую эйфорию уже от одного присутствия Саске рядом. Он сильнее прогнулся в спине, обхватывая Учиху ногами и чуть приоткрывая глаза.
Неясные очертания потолка, каких-то вещей. Неважно.
Он пропустил тот момент, когда пальцы заменил член, сразу же толкнувшийся вперед и заставляющий таки коротко вскрикнуть. Саске обеими ладонями сжал бедра блондина, слегка приподнимая его от дивана, а после вновь подавшись вперед и делая уже несдержанный, более глубокий толчок.
На то, чтобы спросить, как ощущает себя Наруто, выдержки не осталось. Блондин по-прежнему цепко обхватывал его за шею, прижимая к себе ближе и сильно дрожа всем телом, но не сказал ничего, терпеливо ожидая, пока напряжение спадет и уткнувшись носом в оголенное плечо напротив.
- Подождать?
- ...не вздумай.


- А потом это твое "Подождать?" вообще не в тему было, Учиха, если бы ты стал медлить, я бы вообще тебя убил, и так из-за тебя весь зад... - Наруто стоял в коридоре, плотно обхватывая Саске обеими руками и жадно вдыхая, когда носом то и дело тыкался в прохладную шею.
- Что, все было настолько плохо? - Саске усмехнулся, обнимая блондина в ответ одной рукой и кинув короткий взгляд на время. - А вообще мне пора уже, дорогая, приготовь на ужин что-нибудь... съедобное.
- Тебе с каким вкусом рамен заварить?
- Узумаки...

За окном, даже не думая прекращаться, вот уже третий час шел снег.