The voice on the telephone

Это утро Лео встречает с поникшим лицом, потому что с самого начала он понимает – день настал. Он закончил мотоцикл Нико. Ему необходимо вернуть его, и затем все будет кончено. Потому что вся их хрупкая дружба держится лишь на нем одном. Без мотоцикла, какая еще у них есть логически обоснованная причина разделять компанию друг друга? И это тот момент, когда Лео понимает – ему нравится Нико. Ему просто нравится быть с ним. Он не сомневается, что легко мог бы составить целый список, состоящий из одних мелочных причин-клише (как, например, тот факт, что Нико, черт побери, хихикает и имеет удивительно хороший музыкальный вкус), по которым тот его привлекает, но все куда проще. Ему просто нравится он, вот и все. Проснувшись этим утром, Нико готов буквально рассмеяться. Небо словно горюет над его последним днем с Лео – за окном серо и идет снег. Работа над его мотоциклом завершена. Он наблюдал за тем, как Лео собирал его вновь, и теперь он починен, потому что Лео может починить почти что угодно. И затем Нико понимает – он не хочет, чтобы Лео уходил после сегодняшнего дня. «Не похоже, что бы мы действительно могли быть друзьями», – бормочет он себе под нос, и слово «друзья» режет слух. Нет, ему нужно, чтобы Лео оставался с ним; он недостаточно силен в одиночку. И он так и не выяснил, что скрыто под маской. Впрочем, он работает над этим. Нико знает, что произойдет; Лео скажет, что они конечно же останутся друзьями, и что они продолжат поддерживать связь. Но потом Лео устанет от него и станет навещать не так часто. Он будет заезжать за ним реже, потому что Лео и без того будет занят. И ежедневные звонки скатятся до еженедельных, а потом и вовсе исчезнут. И Нико превратится в комнатное растение в углу кухни, о поливе которого никто не вспоминает. Нет, Нико не может позволить кому-то еще покинуть его. И Лео – не просто «кто-то еще». «Агрх, соберись», – бормочет он, выбираясь из кровати, вытряхивая Лео из головы. Мальчик шаркает в сторону душа, потому что по какой-то необъяснимой причине чувствует, что сегодня ему стоит выглядеть лучше, чем обычно. Он долго стоит под бьющими струями воды, пытаясь собраться с мыслями, и в какой-то момент Нико приходится хорошенько понизить температуру, потому что размышления его продолжат возвращаться к Лео. К тому, что было бы, будь Лео сейчас здесь, что бы Лео делал с ним, и что, если бы Лео коснулся его– «Merda!» – ругается он. Та чертовщина, что он ощущал по отношению к Лео, оказалась хуже, чем он полагал. Лео подъезжает к дому Нико чуть ранее обычного, но Нико, к его удивлению, уже сидит в ожидании. Мальчик улыбается, и Лео слегка краснеет. «Кажется, у кого-то было хорошее утро», – дразнится он, пока Нико садится в машину. «Ты и представить себе не можешь», – служит ему ответом бормотание мальчика, который не стремится углубляться в подробности, а вместо этого встряхивает промокшими на улице волосами. Лео кашляет: «Ну так что, ты взволнован?» «Перед чем?» «Чувак, ты наконец получаешь обратно свой мотоцикл. Я думал, ты будешь плясать в предвкушении!» «Я и пляшу», – отвечает Нико, звуча немного опустошенно. «Я вижу», – только и остается хмыкнуть Лео. Нико закатывает глаза перед тем как устроить свои ноги поверх бардачка, на что юноша корчится: «Ни-и-ико, ты же в курсе, что я ненавижу, когда ты так делаешь». «Заткнись, Вальдес. Мы все знаем, что ты меня все равно любишь», – отвечает мальчик, откидывая назад голову. Лео рад, что глаза Нико закрыты, потому что его щеки покрылись ярким румянцем, в то время как губы изогнулись в мягкой полуулыбке. «Как скажешь, ди Анжело». Не поднимая век, Нико отзывается: «Это не работает, когда ты используешь мою фамилию. Ди Анжело – это слишком длинно. Твоя – приятная и состоит всего из двух слогов». «Что, если бы я просто звал тебя ангелом?» – вновь выпаливает Лео прежде чем подумать. «В таком случае, ангел смерти будет более подходящим именем, – мрачно отмечает Нико, вздрагивая от собственной жесткости. – Прости». Лео надевает привычную полуулыбку: «Нет, ты просто ангел. Твоя сладкая и кипящая личность — лишь глазурь на торте». Нико фыркает на это: «Ага, допустим». Спустя момент, он добавляет: «Так, если я – ангел, как мне звать тебя?» «Вальдес?» Нико качает головой: «Я думал над… Чинителем?» «Что? Я даю тебе такую крутую кличку, как ангел, и ты называешь меня чинителем?» «Ну извини, ты бы предпочел что-то неимоверно глупое, вроде великого и всемогущего огнедышащего дракона?» Лео улыбается: «Намного лучше». К моменту, когда они подъезжают к авто-магазину, снег прекращается. Снаружи все еще серо, но, по крайней мере, они не намокают. «Знаешь, после того, как я забросил тебя домой, я посидел тут еще пару часов», – начинает Лео, пока они входят внутрь. «Что ты имеешь в виду?» По приближению к рабочему месту Лео, Нико замечает огромный объект, облицованный в пластмассу. «Нико ди Анжело, рад представить Новый и Полностью Усовершенствованный Байк!» Нико не уверен, какими словами описать все то, что он чувствует, поэтому поначалу он просто молчит. Его мотоцикл вернулся, словно он никогда и не разбивался. Словно той ночи никогда не было. А теперь Лео еще добавил языки пламени по бокам, переливающиеся черным, желтым, оранжевым и белым. Улыбка Лео неуверенно сникает – Нико понимает, что должен сказать хоть что-то, но у него просто нет слов. Он не знает, как объяснить все эти эмоции внутри него. Поэтому он хватает Лео за плечо, и на секунду мир останавливается. Темные глаза против темных глаз. Лео пахнет масляными пятнами, коричной жвачкой (его любимой) и дешевым шампунем. Нико останавливается на объятиях, но каким-то образом этого мало. Он крепко хватается за чужие плечи, примыкая к Лео грудью. Ему никогда не хотелось быть так близко к кому-либо. При расцеплении объятий он нарочно задевает губами щеку Лео. Нико не совсем уверен, почему, но это в любом случае было достаточно мимолетным, чтобы быть сочтенным за случайность. Он даже не знает, заметил ли Лео, потому что поднять на того глаза слишком тяжело. «Он идеален», – говорит он вместо этого. «Ты идеален, это просто– Спасибо». Когда Нико подходит ближе к мотоциклу с широкой улыбкой на лице, Нисса не может не заметить со своего места: «Клянусь, Нико, я в жизни не видела, чтобы твой бойфренд работал так усердно. Тебе стоит почаще сюда приходить». Лео даже не заботится ее поправить. «Захлопнись, Нисса» – вот и все, что он говорит, попутно закатывая глаза в усмешке. Нико все еще таращится на работу, поэтому Лео осторожно хлопает его по плечу: «Хей, хочешь отсюда выбраться?» «А?» – отрешенно откликается Нико, на что Лео лишь легонько посмеивается. «Хей, Чарли, можно мне взять выходной? Я, эм, сменил некоторые механизмы на мотоцикле, и мне нужно показать Нико, как они работают». Смех Чарли гремит по всей комнате. «Катись отсюда. Серьезно, то, как вы без остановки трахаете друг друга взглядами, уже пугает». Лео протестует: «Хей, мы не–» «Именно этим вы и занимаетесь». Вся команда лишь дружно кивает в согласии. «Шейн? И ты туда же? Я думал, ты на моей стороне. Ну вас», – он трясет головой. – «Увидимся завтра». Нико, пропустивший весь разговор мимо ушей, только привычно добавляет: «Ага, увидимся!» «Так что? Ты и правда сменил какие-то механизмы?» – спрашивает Нико, помогая вскатить мотоцикл на пикап. Лео озорно ухмыляется: «Нет, конечно. Я просто– Не знаю, по мне, так лучше провести день с моим– с тобой– занимаясь всякими глупостями, чем работая». Когда они залезают внутрь, Нико улыбается. По-настоящему. «Итак, куда сначала, великий и всемогущий огнедышащий дракон?» В итоге, они проводят цень, занимаясь целой кучей ничего. Они останавливаются за мороженым, потому что нет очереди – никто не покупает мороженое в ноябре. Они добывают билеты на один фильм и затем успевают проникнуть еще на два, прежде чем им приходится уноситься от охраны. Они наблюдают за людьми с крыш высоких зданий, кидая снежки в ничего не подозревающих бизнесменов. Они пьяны счастьем. Этот серый день идеален, и Нико не хочется, чтобы он кончался. Но все имеет свой конец, и вот на город опускается темнота, в то время как улицы начинают пустеть. На пути обратно, Лео, закусив губу, выдавливает: «Хей, из-за снега движение совсем никакое, а я тут вроде как недалеко. Может… Переночуешь у меня?» Нико старается сохранять спокойствие, но его сердце готово выпрыгнуть из груди. «Да, конечно». Он играется с настройками радио и затем выдавливает лишь очевидное: «Никогда не был у тебя дома». Усмешка. «Ничего особенного. Впрочем, получше, чем у тебя». «Да, конечно. Мне хватило и твоего рабочего места – полный кошмар». Снег валит все гуще, и к моменту, когда Лео сворачивает к своему дому, небо окрашивается в фиолетово-серый. Дом расположен на небольшом холме. Он достаточно маленький и ничем не выделяется на фоне остальных – красный кирпич, черная дверь и пара сухих, давно уже мертвых цветов на фасаде. Вместо того, чтобы красиво оседать на поверхности, как на всех этих рождественских картинках, снег тает, едва касаясь земли, и жилище Лео выглядит далеко не привлекательным – оно просто мокрое. Они с трудом пробираются к двери – на улице ужасно холодно, и из-за ветра волосы упорно лезут в глаза, ухудшая и без того ужасную видимость. Нико цепляется за плечо Лео, но затем его рука переползает на локоть, и под конец они уже просто держатся за пальцы. Лео неуклюже возится с ключами, и Нико, стуча зубами, выдавливает: «Можешь как-нибудь побыстрее?» «Пытаюсь! Я ничего не вижу, и тут ужасно мокро». Когда они наконец вваливаются в прихожую, раздается торжествующее «Слава богам!». Лео тут же сбрасывает ботинки и спешит разжечь камин. Невзирая на то, что внутри теплее, чем снаружи, в помещении все еще стоит неприятный холод. «Итак, твой дом», – задумчиво протягивает Нико, проходя в гостиную. – «Тут здорово». Несмотря на беспорядок, вызванный бумагами, одеждой и разбросанной повсюду едой, здесь царит уют. Нико не уверен, что именно, но что-то среди этих ярких занавесок, картин на стенах и разгорающегося пламени заставляет его чувствовать себя как дома. «Ага», – кивает Лео, устраиваясь около камина, тепло которого постепенно начинает заполнять комнату. Все еще дрожа и кутаясь в свою авиаторскую куртку, Нико садится на стул рядом. Их ноги соприкасаются, и, несмотря на то, что Лео занят огнем перед ним, присутствие Нико ощущается невообразимо сильно. «Лео?» Нико садится рядом, и юноша встревоженно смотрит на него. Щеки того покрыты румянцем, вызванным, вероятно, теплом пламени. Они, а заодно и его губы, краснее, чем обычно, а в ярких глазах виднеется голод. Голос Нико очень тих, и он не перестает вертеть кольцо на пальце. «Нико, что не так?» Тот трясет головой. «Н-ничего. Я просто хотел поблагодарить тебя. Серьезно. Спасибо за то, что ответил тогда, в первый раз. И спасибо, что помог разгрести все это дерьмо, и за то, что ты всегда рядом, и за то, что починил байк, хотя вовсе не должен был, и я просто– Я не понимаю, с чего тебе хотелось бы оставаться со мной, но вот он ты. Я хочу, чтобы ты знал, что это очень много для меня значит. Так что… Да, спасибо». Лео улыбается, с небольшой ноткой грусти, и смахивает нарастающую слезу. «Не за что. Для этого и я здесь. Я, эм-» Слова застревают у него в горле. Он заглядывает в темные глаза, на которые уже наворачиваются слезы, и понимает, что время пришло. Его сердце готово выпрыгнуть из груди от осознания, что это действительно происходит. Он делает глубокий вдох. «Ты мне нравишься, Нико». Нико слегка склоняет голову, сбитый с толку. Он спрашивает: «Что ты имеешь в виду?», и Лео хочется рассмеяться, потому что несмотря на то, что Нико невероятно умен и очарователен, порой он оказывается тем еще тормозом. Лео трясет головой, прикрывая глаза. «Нико. Ты мне нравишься». На протяжение ужасающе длинной секунды, не раздается ни звука, кроме шуршания пламени в камине, и Лео уже начинает подумывать броситься прямо в него. Но когда Лео приоткрывает глаза, его встречают отведенный в смущении взгляд и широченная улыбка, по которой видно, что Нико прилагает все усилия, чтобы не завизжать во все горло. Подавляя бушующие нервы, Лео выдавливает: «Нико? Это обычно момент, когда люди как-то отвечают». Нико поднимает на него взгляд. Темные глаза против темных глаз. Они медленно становятся все ближе и ближе, и вот Лео уже может ощутить холодное мятное дыхание на своем лице; вот Нико уже может сосчитать янтарные отблески в направленных на него глазах. Они приближаются еще больше, покуда меж их губами не остается лишь тонкий слой воздуха. Глаза Нико закрываются, и Лео делает то же. А затем миг, и порог пересечен. Разделяющая их полоса исчезает. Пламя встречает лед, и столкновение этих мощных неземных сил отдается всплеском реакций, химических и физических. Они целуются. И целуются. И целуются еще. Перед Лео витают рыжие звезды, Нико видит яркий свет. Внезапно, они уже не в гостиной Лео, они во всех точках мира одновременно. Потому что это, чем бы оно ни являлось, кажется несокрушимым. Оно и есть несокрушимое. И оно полно непостижимости. Внутри Лео, в самом его сердце, обрушивается сотня крошечных взрывов, и он ощущает их всеми фибрами своего существа. Нико чувствует, как его ступни охватывает пламя, которое проникает под кожу и вне нее. Он притягивает Лео плотней к себе, потому что хочет ощущать его близость с еще большей силой. Их губы соединяются вновь, и они почти становятся одним существом. Нико запускает свои пальцы в его неряшливые кудри. Руки Лео опускаются на его талию, придерживая. Нежные поцелуи нарастают в страсти и жадности. Руки царапают, ласкают, прижимают. Лишь в этот момент они понимают, как сильно желали происходящего. Или нуждались в нем. Пламя за их спинами разгорается все сильней. Промокшие под дождем куртки, футболки и джинсы падают на пол. Комната остается заполнена лишь звуками страсти, желания, наслаждения и потрескивания дров.