Ванильная сказка

С каждым днем Джеджун становился больше. Уже через две недели после приезда друзей средний палец «пришелся впору». Вообще, с тех пор, как силиконовому отростку стало скучно в попе малыша, Кей стал пользоваться своим телом, и не важно, что это был только палец. Секс стал доставлять мужчине еще больше удовольствия. К тому же малыш научился делать ртом чудеса. Конечно, о настоящем минете говорить пока было рано, но Джеджун уже умудрялся брать в рот всю головку и выделывать языком такое, что Кей иногда просто выл от удовольствия. Изменения происходили не только с телом Джеджуна. Он стал намного спокойнее и на пляже теперь не тупо плескался в бассейне, а сидел и с важным видом читал. Сначала он читал все подряд: обрывок газеты в туалете, инструкцию по эксплуатации стиральной машины, книгу рецептов, пока Кей не купил ему в магазине книгу. Когда мальчик понял, что буквы собираются не только в слова, но еще и в сюжет, книги стали «улетать» у него одна за другой. Его словарный запас тоже рос вместе с ним. Сначала к «Хочу» добавились «Не хочу» и «Можно». Причем «Можно» и «Хочу» он часто соединял вместе, когда Кей ему что-нибудь запрещал. Но самым любимым словом у него было «Кей». Его он произносил особенно, нараспев, чуть прикрывая глаза. Единственной проблемой в этом был голос, тонкий и детский. Особенно он напрягал Кея во время занятий любовью, когда Джеджун нежно стонал: «Еще!». Проблемы с одеждой отпали тоже. Сначала Кей купил одежду на трехлетнего ребенка, потом через неделю на пятилетнего, а через месяц на четырнадцатилетнего подростка. На немой вопрос продавщицы мужчина ответил: – У меня много племянников, и все разного возраста, – этот ответ ее удовлетворил. В один из дней в гости к Джеджуну и Кею прибыли их друзья. Юнхо был беззаботно весел, а вот с Ючоном явно что-то было не так. Его подавленное настроение Кею не понравилось. Мужчины готовили на кухне и наблюдали за «мальчиками», играющими перед окном на площадке в пляжный волейбол. – У вас с Юнхо что-то случилось? – не выдержал Кей. – Нет, все в порядке. У нас все хорошо, – слабо улыбнулся друг. – Я знаю тебя с детства, Ючон! Я вижу, что что-то не так! Колись давай! Ючон сел на стул, опустил руки и, наконец, заговорил: – Ты никогда не думал, что мы с тобой вредим им? – он махнул головой в сторону окна. – Нет. Чем вредим-то? – Понимаешь, они последние в своем роде. Таких, как они, больше нет. И если мы не прекратим ЭТО, то больше ТАКИХ и не будет. – Прекратим что? – не понял Кей. – Они пока не люди, Кей. Вернее, они еще не до конца люди. Мы ведь не знаем, что будет с организмом Джеджуна, когда он станет человеком. – Я тебя не понимаю, Ючон! – Или не хочешь понимать? – Да говори ты уже нормально! – разозлился Кей. – Короче, нам надо их оставить. Они должны быть вместе, понимаешь? У них все еще могут быть дети. Другие Ис, понимаешь? Мы не имеем права прерывать их род, только потому, что… потому, что… любим их. Это эгоизм. – Но… ты ведь помнишь, что они не хотели этого делать раньше! – Раньше они были, скорее, детьми, а теперь они выросли. Да и секс между нами… Им нужен нормальный секс. Их размеры подходят только им. Думай, Кей. Пока не поздно! – Ты, я так понимаю, уже все решил? А его ты спросил? Ты спросил Юнхо, чего хочет он? – Кей, мы не имеем право! Мужчина молчал, грустно глядя в окно на своего малыша. Его появление в жизни Кея было сказкой, нежной ванильной сказкой. Нет! Он не сможет от него отказаться вот так просто, для продолжения какого-то там рода. Ну и пусть больше никто и никогда не увидит маленьких крылатых Ис, и с последними вздохами Юнхо и Джеджуна умрет последняя надежда возродить их род, зато его ванильное счастье всегда будет с ним, с Кеем. В это время Джеджун нагнулся, что-то поднял с песка и кинулся в сторону домика, поблескивая на узкой щиколотке тонким браслетом с камушком-капелькой. – Смотри, какую я ракушку нашел! – пропел он. – Она такая… – он пытался подобрать нужное слово, – такая диковинная! В ней дырочка. Можно продеть шнурок и будет амулет на счастье. – На счастье… – задумчиво повторил Кей. – Давайте ужинать, – Ючон постарался сказать это весело и беззаботно, но глаза у него при этом были грустные,– зови Юнхо, – мальчик кинулся за другом. – Давай поговорим с ними. Я с Юнхо, ты с Джеджуном. Им надо все объяснить. Они поймут. – Я сам с ним поговорю. – Что ты решил? – Ты прав! – отрезал Кей. Вечером, сидя на пластиковом диване около домика, Джеджун никак не мог поймать взгляд Кея. Он не понимал, что происходит с ним, и поэтому нервничал. – Кей! Ке-е-ей, – он потерся о щеку мужчины своей. – Я опять что-то на… накося… натворил? – Нет, милый. Ты тут не причем. Нам надо поговорить. – Давай говорить, – улыбнулся Джеджун. – Понимаешь, вы с Юнхо… вы подходите друг другу. А мы с тобой… ну, это не правильно все. У вас, может, что-нибудь с ним получиться… – Что у нас может получиться? – Дети, – отрезал Кей. – Я не хочу детей. Вернее, не хочу их от Юнхо. – В том-то и дело, что дети могут быть только с Юнхо. Он твоя пара. Не я! – последнюю фразу Кей почти прокричал. – Ты хочешь меня бросить и отдать Юнхо? – по-своему все понял Джеджун. – Ючон, в отличие от тебя, любит Юнхо и не отдаст его, – голос его дрогнул, в глазах появились злые слезы. – Это идея Ючона. – НЕ ПРАВДА! Я ТЕБЕ ПРОСТО НАДОЕЛ! ТЫ… ТЫ… – Джеджун кричал и бил Кея кулаками в грудь. – Я люблю тебя! – малыш замер с поднятой в воздух рукой. – Повтори! – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – Кей сам испугался своих слов. – Глупый, – юноша закрыл лицо руками,– какой же ты глупый! Зачем мне Юнхо, дети, зачем мне жизнь, если в ней не будет тебя? – Джеджун обнял мужчину за шею и нежно поцеловал. – И никогда, слышишь, никогда больше не смей меня кому-то отдавать! – Не отдам, – проговорил Кей. – Но ты точно уверен, что… – Я тоже тебя люблю! Этого тебе достаточно? Этого было достаточно. Кей обнял юношу, поднял его на руки и понес в спальню. Долгий, сладкий, ванильный поцелуй. Нежные объятия, которые не хочется разрывать. Страстные ласки, громкие стоны. Любимые руки, ласкающие грудь, спину и живот. Глаза, большие карие глаза, смотрящие с мольбой и страстью. Тише, малыш. Я осторожно. Это всего лишь пальцы. Ты к ним уже привык. Чуть потерпи. Уже легче? Теперь еще один. Горячее дыхание куда-то в шею. Тихий обжигающий разум шепот. Я не могу, малыш. Мы этого еще не делали. Нет, будет больно. Нет. Мягкие влажные губы касаются возбужденной плоти. Мысли куда-то улетают, остаются только чувства и желания. Тихое всхлипывание, сдавленный крик. Болезненное «Ах». Сейчас, ты привыкнешь. Сейчас больно не будет. Стон, стон громче, мучительнее. Движения двух сплетенных мокрых тел, медленные, нежные. Сильней, еще сильней. Нет, не так глубоко. Да, так... Быстрей, глубже, быстрей, быстрей, быстрей… ДА-А-А! Два человека просто лежат в объятьях и наслаждаются тихим счастьем, летающим над ними в сладком запахе ванили.