Hospital For Souls

      - Вставай, мразь! – я чувствую, как чьи-то ледяные руки хватают меня и крепко сдавливают. Я пытаюсь выбраться из грубых «объятий», но у меня ничего не выходит. Поднимаю взгляд и вижу, как мои ноги едут за телом. Я брыкаюсь и дергаюсь, стараясь высвободиться. Меня вывели из палаты - это новый шанс сбежать, новый шанс стать свободным. Но нет. Крепкие руки здешних санитаров не дают ни малейшего шанса на спасение.       Я не представился. Меня зовут Фрэнк, Фрэнк Айеро. Я пациент одной психиатрической клиники под Нью-Джерси. Кажется, она называется «William’s Riddle». Я нахожусь в палате номер 14A в части W. Это ад.       Санитар останавливается в коридоре по дороге в душевую. Он поднимает меня над собой и смотрит прямо в глаза - это отвратительно. Я не видел ужаснее лица: грубые жестокие черты, щетина, щека порвана, кажется, кто-то из пациентов пытался высвободиться из его «объятий» таким образом. Это не редкость. У многих санитаров есть такие отметены.       - Не вздумай сморозить какую-нибудь глупость, иначе я с тебя шкуру спущу, тварь! - он тряс мое безжизненное тело над собой, а затем взвалил меня на свое плечо и пошел по коридору. Я ничего более не мог сделать кроме того, как вздохнуть и быть мешком у него на спине. Я как-то слышал от врача имя привязанного ко мне санитара, но под действием лошадиной дозы валиума я вряд ли услышал его правильно. Как и сейчас, я был запичкан до отупления. Кажется, санитара зовут Томас. Вроде, да, но на самом деле мне плевать. В таком месте, как психиатрическая клиника, ты становишься циником: можешь думать только о себе. И это правильно, иначе никак. Если ты поддашься напору санитаров - ты мертвец. Я стараюсь бороться за свой разум, ведь я не болен. Я лишь однажды оступился и совершил ошибку. Мои рассуждения были прерваны, когда Томас бросил меня в холодную ванную.       - Мойся, мразь! Или будешь ходить, как свинья весь день, хотя, тебя и ванна не спасет! - сказал санитар, его лицо расплылось в злорадной улыбке. Он отвратителен.       - Как я буду мыться, идиот, если мои руки связаны? - промямлил я и попытался изобразить ту же идиотскую ухмылку, как у Томаса. Это было зря. В один миг он подлетел ко мне и больно ударил по лицу, стирая с него улыбку. Я ожидал удара, но не такой силы. Скупая слеза скатилась по моей щеке, но я не подал виду и поднял голову, смотря Томасу прямо в глаза.       - Не смей меня передразнивать и называть идиотом, ты - чертов ублюдок. Ты навсегда останешься здесь! - он засмеялся. Я продолжил смотреть на него бесчувственным взглядом. Хоть меня и переполняла злость, однако именно сейчас я старался скрыть ее, чтобы не разозлить больше это животное.       - Мы еще посмотрим, - сквозь зубы процедил я. Тем временем санитар начал развязывать мои руки. Он стянул с меня смирительную рубашку, отошел к двери и сел на скамейку рядом с выходом.       - Давай, я не могу долго ждать, - не сводя с меня глаз, сказал Томас. Я взял мыло в руку и стал водить им по своему телу, стараясь отмыть всю грязь с кожи.       В этом месте нужно тщательно мыться, ты должен оставаться чистым. Эта свежесть немного держит тебя на плаву, она помогает чувствовать себя живым. Нужно долгое время находиться в чистоте, ведь, иногда, санитарам просто лень отвести тебя в уборную или в ванну. Я намыливал волосы мылом и думал о своем побеге. В клинике я чуть больше шести месяцев. Я считаю каждый день проведенный здесь. Но в последнее время мне увеличили дозу препаратов, я стал забывать все. Я забыл имя своего отца, стал забывать имя матери, иногда, я забывал себя. Нет, я давно забыл себя и потерял, но тяга к свободе, тяга к жизни оставляет мой разум. Я сломлен, но глубоко в душе жив. До того, как попал сюда, я часто болел, был депрессивным ребенком, резал руки и бедра, оставляя на них ужасные порезы. Однажды, придя после школы домой, я был подавлен и разбит, мое сердце болело и я решил остановить пытку. Запив 40 таблеток аспирина водкой, я лег в ванную и вскрыл вены, далее темнота. И вот я здесь.       Я не был опасным для общества, поэтому мог общаться с такими же пациентами, как и я, мог выходить на прогулки с остальными. Томас привел меня в столовую и вышел, закрыв решетчатую дверь. Я слышал, как он сказал: "Ты не выйдешь отсюда, бедный малыш Фрэнки, никогда". По моему телу пробежали мурашки, и я направился к столу, где сидел парень из моей палаты и два из соседней .       Я поднял руку в знак приветствия, на что те разом дернулись, я улыбнулся от вида их испуганных лиц и сел рядом с соседом по комнате: Бобом. Отвратительная на внешность женщина подошла ко мне и поставила передо мной тарелку овсяной каши. Любой нормальный человек не станет это есть, но у заключенных здесь нет выбора. На самом деле каша не так уж и плоха: без соли, без масла, просто разваренная крупа в воде. Еле запихнув еду себе в рот, я встал с места и подошел к охраннику с просьбой выпустить меня. Сегодня воскресенье, значит, походом в душ со мной утром работа Томаса заканчивается, и я могу весь день провести в палате. Часов в шесть я буду беседовать с психологом, но я, честно говоря, безумно рад этому. Хоть с кем-то я могу поговорить. Боб страдал бредом и постоянно дергался при любом моем слове, после терапии ему становилось легче и он мог со мной поговорить, но это не долго. Я думал, что он лишь пародирует безумие. Не знаю. Охранник взял меня за шиворот рубашки и вытащил из столовой. Я и не пытался ему сопротивляться. Этот человек был не столь противным и держал он меня совсем слабо, скорее, просто для вида. Он отвел меня в палату и запер ее. Я лег на кровать и, закрыв глаза, уснул.       Меня разбудил настойчивый стук в дверь… От Автора: Это моя первая работа. Прошу оставлять отзывы, нравится или нет. Премногом благодарю.