Преданность или за боссом хоть на край света

Скуало был до глубины души предан Занзасу. Он восхищался им и любил его. К слову о любви – это было взаимно. Любовь, как думали очень многие, у них не заканчивалась постелью и совместным походам по барам. Там было место и поддержке, и совместному просмотру фильмов на диване с попкорном, и ссорам с драками, и добрым подшучиванием (а иногда и не очень добрым) друг над другом. И были такие моменты, когда Занзас был в бешенстве. Были-были. О его злости легенды слагались. Скуало в такие моменты был предельно напряжён – на нём срывалась вся эта злость. Нужно было уходить из под шквала стаканов, следить, чтобы из ушей не пошла кровь от обилия нецензурщены, извергаемой боссом, чтобы Занзас не поранил себя и не разгромил особняк. Когда Прайм более менее приходил в себя, они с Суперби шли в их спальню. Суперби садился на ковёр, вплотную придвинувшись к кровати, Занзас садился на кровать, предварительно вооружившись расчёской. Догадываетесь что дальше? Прайм методично расчёсывал волосы блондина. Иногда плёл маленькие косички, иногда делал одну толстую косу из множества прядей (к слову, рекордом было десять прядок в одной косичке. При неудавшейся попытке вплести одиннадцатую, волосы бесстрашного капитана были чуть подпалены). Когда босс окончательно успокаивался и становился как упоротый Боб Марли, у Скуало на голове можно было наблюдать если не Пизанскую башню, то Эйфелеву, как минимум. - Занзас, бросай ты эту мафию! Из тебя ахрененный стилист, - бросил как-то с иронией и невзначай Суперби, разглядывая новое творение в зеркале. - Я думал над этим как-то раз, - сказал мужчина. В голосе сквозила лёгкая издевка, - ни тебе пальбы, ни криминала. Тишь, гладь, и каждый день мелькают смазливые мордашки, сиськи и попки. - Босс, я пошутил вообще-то, - у капитана нервно задёргалась левая бровь, - ты же не серьезно? - Ну, в моих фантазиях, из тебя получилась сексапильная уборщица в салоне красоты, - пожал плечами Прайм. - Знаешь, лучше босс и его капитан, чем стилист и его уборщица. - Согласен, - кивнул Занзас, - так романтичнее.