Больше, чем секс +88

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
U-KISS

Основные персонажи:
Ким Кёндже (Эллисон; Илай), Ли Кисоп, У Сонхён (Кевин), Шин Донхо
Пэйринг:
Элвин
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Юмор, Повседневность, POV, AU
Предупреждения:
Изнасилование, Нецензурная лексика
Размер:
Миди, 23 страницы, 2 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Знаешь, я не горю желанием стать просто очередным пунктом в твоем «послужном» списке. Мне нужно либо все, либо ничего.

Посвящение:
Спасибо Stafy Shinnisy и Fleurwind за помощь в написании, в определении характера Илая и отношений главных героев.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
От беты:
- Возможно, когда-нибудь Кевин все-таки натрахается.

http://cs5916.userapi.com/v5916720/e63/FWXd3CEDBsE.jpg

Часть 1

26 марта 2012, 17:19
Это было обычное, ничем не примечательное утро. По крайней мере, время два часа дня для Эллисона было очень даже утром. Он валялся на кровати, свесив голову вниз, и рассматривал окружающий мир, который вписывался в прямоугольник окна в его спальне, вверх ногами.
Больше всего на свете Эллисон, или, как звали его друзья, Илай, любил спать, спать и спать. Нет, постойте, еще он любил спать, и, конечно же, спать. «Вот будь моя воля – я бы так всю жизнь провалялся», размышлял он, наблюдая за едва шевелящейся от легких дуновений ветра листвой на «свисающих с неба» деревьях. Что-то теплое и мягкое зашевелилось в его ногах.
- Мими, что ты делаешь? – пробормотал Эллисон, не поднимая головы. Мими тут же юркнул хозяину под бок. Илай улыбнулся и почесал кота за ушком, отчего тот довольно заурчал.
- Эх, Мими, вот просижу я на антиаллергенах всю свою оставшуюся жизнь. (у Илая аллергия на котов – прим. авт.) Ну и плевать, оно того стоит, потому что если бы не ты, я бы свихнулся от одиночества, – все так же пялясь в окно и безмятежно улыбаясь, медленно проговорил Илай. В голове промелькнула мысль «Жизнь прекрасна!», но не успел он озвучить ее коту, как их идиллию нарушил телефонный звонок. Проклиная все и вся, Илай свалился, в прямом смысле этого слова, с кровати и, даже не удосужившись принять вертикальное положение, на четвереньках пополз в противоположный угол комнаты, где валялись его джинсы, из кармана которых доносились истошные вопли мобильника.
- Айщ, Кого еще черти с утра пораньше принесли? Алло, - буркнул он в трубку.
- Доброе утро. – Проговорил вкрадчивый голос в трубке.
- Угу, и тебе не хворать, Кисоп-щи. – Илай резко поднялся на ноги, отчего пошатнулся и снова чуть не оказался на полу.
- Ты не забыл, что у нас сегодня репетиция в шестнадцать ноль ноль?
- Что? Р-р-репетиция? В четыре? Сего… Кхм. Нет, не забыл.
- Я даже не сомневался, что забыл. – Перед глазами Илая предстала язвительно ухмыляющаяся рожа Кисопа, и он очень сильно пожалел о том, что не может прямо сейчас влепить этой роже смачную оплеуху.
- А ты мог бы и пораньше напомнить!
- А ты должен помнить об этом без чьих-либо напоминаний. – парировал Кисоп.
- Айгу, Кисоп-щи, ты что, лидером заделался, чтобы меня отчитывать?
- Ты неблагодарная свинья, Илай. Раз ты так просишь, то в следующий раз я будить тебя не буду. Получишь пиздюлей от лидера – может, поумнеешь.
- Сам дурак.
Кисоп усмехнулся.
- Заметь, я этого не говорил, дураком ты самопровозгласил себя добровольно.
Илай, пытаясь влезть в джинсы и не выронить при этом трубку, завопил:
- Кисоп-щи, иди в задницу!
- Да-да, милый, уже бегу! – приторно-нежным голосом прощебетал Кисоп. – И кстати, ты помнишь, что наш шеф, черти б его побрали, говорил о том, что хочет присоединить к нам еще одного танцора?
- Склерозом пока не страдаю.
- Я безгранично рад за тебя. Так вот этот чудный день настал. Сегодня его первая репетиция…
Конец фразы заглушил вопль лидера, который битый час жаловался Кисопу на злой и жестокий мир: «Еще один спиногрыз на мою голову, за что мне это все?!». Кисоп и Илай одновременно засмеялись.
- Давай быстрее собирайся и приезжай, посмотрим, что из себя этот новичок представляет. Я тебе искренне сочувствую, хён. – Последнюю фразу Кисоп адресовал лидеру, который старательно изображал вселенскую скорбь.
- Через полчаса буду. – Илай отключился и пошел умываться с мыслью «Кому я вру?». И действительно, среди друзей Эллисона не было, пожалуй, ни единого человека, который верил бы его коронной фразе про полчаса. Ибо на самом деле эта фраза означала «Я еще поторчу у шкафа, минут сорок выбирая, что одеть, потом еще столько же проторчу у зеркала, потом мне резко разонравится то, что на мне надето, и я проторчу у гардероба еще невесть сколько». Только ленивый еще не сравнил Эллисона с девушкой из-за этой привычки, и только ленивый не получил от Эллисона за такое сравнение по щщам.
Всю дорогу до студии Илай размышлял о новичке. Насколько хорош он будет, как танцор? Что это будет за человек? Как он вольется в уже сформированный и устоявшийся дружный коллектив? Вспоминая, через что они прошли, стремясь к тем крепким отношениям, которые они имели на сегодняшний день, и которыми чрезвычайно дорожили, Илай тихонько усмехался.
Пять лет назад то, что в результате многочисленных кастингов отобрала и слепила в шоу-балет одна из крупнейших танцевальных школ Сеула, коллективом можно было назвать с большой натяжкой. Четверо молодых парней, абсолютно разных, каждый – личность, каждый с чрезвычайно высокими амбициями и с непростым характером. Острый на язык Кисоп, любитель поязвить направо и налево, за что иногда хочется настучать ему сковородкой по голове. Трудоголик Сухён, прущий к своей цели, как танк, прирожденный лидер, любитель командовать всеми и вся. Заносчивый Донхо, избалованный родителями мальчишка, привыкший считать, что мир вертится исключительно вокруг него одного. И, наконец, странноватый, скрытный, вечно на своей волне, немного придурковатый, но такой добродушный и милый Эллисон. Казалось, что у них может быть общего? И действительно, на первых порах существования коллектива ребят было хлебом не корми – дай поругаться. Причем ругались они по поводу и без, из-за самых незначительных мелочей. «Ой, смотрите, какое замечательное пустое место, давайте построим на нем ссору?» - это сейчас они смеялись с себя прежних, но тогда было не до шуток. Стремясь показать свой характер и доказать, что, мол, это я лучше всех, каждый выебывался, как только мог. И, естественно, никто не упускал шанса опустить своих коллег немного ниже плинтуса.
Неизвестно, сколько бы еще продолжались эти склоки, если бы спустя два месяца обучения ребят, их горячо любимое начальство не заявило горе-танцорам, что желает видеть их «дружный коллектив» на ежегодном танцевальном фестивале Сеула. На подготовку к сему мероприятию у них было ни больше, ни меньше - тридцать дней. После такого заявления пацаны струсили не по-детски. Их напускная охуенность внезапно словно сквозь землю провалилась. Вместо нее наступила паника. Вот тут-то Сухён, которому порядком надоело участвовать в этом дурдоме, взял дело в свои руки. Мобилизовав свой дар убеждения, свои ораторские способности и где-то глубоко притаившиеся лидерские задатки, на одной из репетиций он, надеясь достучаться до здравого смысла этих раздолбаев, провел с ними некое подобие воспитательной беседы. «Каждый из нас – безусловно, великолепный танцор. Никто не обделен ни упорством, ни трудолюбием, ни талантом, ни амбициями. Так почему же вместо того, чтобы идти к общей цели вместе, стремиться к общей мечте, мы страдаем такой несусветной херней? Словами мы никому ничего не докажем. Мы, в конце концов, взрослые люди. Давайте просто возьмем и сделаем это. Если мы перестанем ссориться из-за каждой мелочи, словно первобытные люди из-за последней туши мамонта, и начнем работать, успешный дебют нам гарантирован. Этой победой мы убьем сразу двух зайцев: во-первых, мы покажем окружающим, и, что немаловажно, сами себе, чего мы стоим, а во-вторых, это сплотит наш коллектив, чего нам сейчас очень не хватает. Давайте возьмемся за дело серьезно. Порвем всех к чертовой матери на этом фестивале». Завершив свою пламенную речь, Суен улыбнулся и протянул ребятам руку.
Момент, когда все четверо, наконец, скрепили свое примирение крепким рукопожатием, стал для них переломным. Суен с тех пор заслуженно носил звание лидера. Эллисон вновь улыбнулся воспоминаниям. Сейчас в Сеуле об их шоу-балете не знал, пожалуй, только совсем темный и непросвещенный человек. Победа за победой, награда за наградой, U-KISS целеустремленно покоряли все новые вершины, расширяли масштаб своей деятельности, с лихвой оправдывая свое название, которое расшифровывалось как Ubiquitous Korean International Super Stars. Но самое главное, что у них было, помимо побед, признания профессионалов и прочего-прочего, и чем они гордились больше всего – это их дружба. И больше всего Эллисон боялся, что с новым человеком в коллектив придут новые разногласия. Изменения – это всегда в какой-то степени страшно, но так уж был устроен странный механизм по имени Илай. Грядущие перемены его не то чтобы страшили – он просто до чертиков не любил менять что-то, что уже прочно закрепилось в его жизни. Привычка – страшное дело. Да и друзья – это вам не абы что. А вдруг этот новенький окажется склочником похлеще, чем они все вместе взятые пять лет назад? Или, что еще хуже, окажется до отвращения дружелюбной личностью, и заберет у него друзей?! От одной только мысли об этом Эллисону сделалось дурно. Такого ревнивый Эллисон уж точно не переживет. «Пусть только попробует! Я этого наглеца со свету изживу, если он на моих друзей позарится».
От сосредоточенного обдумывания мести Эллисона оторвал крик водителя:
- Последний раз спрашиваю, в квартале Ханган выходят?!
- Да-да, выходят! – Илай подорвался с сидения и, вылетев из маршрутки, словно пробка из бутылки шампанского, взглянул на телефон. 16:30. «О, кажется, сегодня я побил свой собственный рекорд: обычно я опаздываю не меньше, чем на час». И чем ближе Эллисон подходил к большому светлому зданию, в котором находился репетиционный зал, тем сложнее было отогнать от себя самые дурные мысли и предчувствия. «Мужик ты или нет, в конце концов? Как гласит древняя китайская поговорка, «Не сы!», что означает «Будь спокоен, словно лотос у подножия храма». Будь что будет». С этими мыслями Эллисон открыл дверь и неспешно вошел в здание.


- О, явился, не запылился! – едва завидев Илая, завопил лидер. – Слушай, да ты сегодня побил свой собственный рекорд! Ты ж меньше, чем на час никогда не опаздываешь!
- Ты не поверишь, Сухён-щи, но я сам в шоке. – Эллисон пожал Сухёну руку в знак приветствия.
- Скажи мне спасибо за это, - пробормотал Кисоп, разминаясь перед зеркальной стеной. – Если б я ему не позвонил, он бы все еще дрых без задних ног.
- Я тоже тебя рад видеть, Кисоп-щи, - пожимая руку макне, который, по обыкновению, уставился в айпод, ответил Илай. – Ну что, где этот ваш новенький? Показывайте уже, я прямо весь горю от желания его увидеть. Или он такой же непунктуальный опоздун, как и я?
Суен покачал головой.
- Знаешь, Эллисон, ты у нас один такой долбоеб. В непунктуальности тебе равных нет, как, впрочем, и в невежестве. – Он указал куда-то в дальний угол зала. Эллисон проследил взглядом за направлением руки лидера, и только тогда он заметил, что, кроме них четверых, в зале находится еще один человек.
От стены отлепилась худая долговязая фигура. Обладатель оной, широко улыбаясь, подошел к Сухёну и ничуть не смутившемуся от своей оплошности Илаю.
- Знакомься, Кевин, это Эллисон, - дружелюбно представил его лидер.
- Очень приятно. – Парень, все так же улыбаясь, протянул Илаю руку. Тот, рассматривая Кевина с ног до головы так пристально, будто на нем была изображена карта сеульского метро, пожал прохладную ладонь, представившись в ответ:
- Взаимно, рад знакомству, меня можешь звать просто Илай. Слушай, Сухён-щи, - все еще не сводя взгляда с новоиспеченного коллеги, Илай обратился к лидеру. – А он типа такой же Кевин, как и я - Эллисон?
С противоположного конца зала раздался взрыв смеха. Послав пару убийственных взглядов в сторону ржущих Кисопа и Донхо, Сухён, игнорируя Илая, обратился к Кевину:
- Не обращай внимания на его глупые вопросы. На самом деле он милый, добрый и даже успешно делает вид, что воспитанный, просто сегодня его, кажется, покусал Кисоп.
- Ну почему же глупые, - улыбнувшись еще шире, произнес Кевин. – Вполне логичный вопрос. Если тебе так угодно, - он взглянул на Илая, - то мое корейское имя Сонхён.
- Кёндже, - Илай представился второй раз. Его так и подмывало спросить «А ты всегда улыбаешься, так будто тебе мама косичку слишком туго затянула?», но перспектива получить от Сухёна подзатыльников не прельщала, и, вместо того, чтобы болтать, он принялся еще внимательнее изучать Кевина взглядом. Но из-за ослепительной улыбки, которую Кевин, по-видимому, даже не собирался ликвидировать со своего миловидного лица, Илаю никак не удавалось зафиксировать, как же все-таки в целом выглядит это долговязое блондинистое чудо. «Что за наваждение?». Илай тряхнул головой.
- …потому что ждали тебя, Эллисон.
- Прости, что? – До него не сразу дошло, что Сухён уже минуты две как что-то разъясняет. – Я прослушал тебя, повтори, пожалуйста.
Кисоп засмеялся пуще прежнего.
- Меньше надо на людей пялиться, Илай. Того и гляди, дырку в нем просверлишь.
- В ком?
- Да ты вот уже минут пять как с Кевина взгляд не сводишь.
- Кто, я?
Сухён шлепнул себя ладонью по лбу.
- Блин, Эллисон, все это было бы смешно, если бы не было так печально. Я, конечно, понимаю, что Кевин с такой внешностью не может не привлекать внимание, но давай сейчас ты сосредоточишься на репетиции? Поглазеешь потом.
- А… Да, хорошо. – Илай украдкой бросил на Кевина еще один взгляд. К его огромному удивлению, на красивом лице не отразилось ни капли удивления либо смущения. Напротив, Кевин выглядел так, словно подобная реакция на его красоту – дело такое же обыденное, как ежедневная чистка зубов. «Эй, я бы на твоем месте уже сквозь землю провалился, а ты даже не покраснел. Вон, еще шире лыбишься. Странный ты малый… Нужно будет получше узнать, из чего же ты сделан».
- Итак, для особо одаренных повторяю второй раз. – Сухён взглянул на Илая, который сосредоточенно изучал взглядом собственные кроссовки. Удостоверившись, что на сей раз его слушают все, он продолжил:
- Пока кое-кто, не будем показывать пальцем, торчал дома перед зеркалом, мы уже успели немного познакомиться с Кевином. Однако, поскольку времени на разговоры нет, желающие смогут задать интересующие их вопросы после репетиции, когда мы все вместе соберемся в кафе, чтобы отметить наше знакомство и успешное, на что я очень надеюсь, начало сотрудничества. Сейчас нам нужно понять, что ты собой представляешь, как танцор. – С этими словами лидер повернулся к Кевину. – Я ни в коем случае не допускаю мысли, что в наш коллектив могли взять непрофессионала, но, ты сам понимаешь, что сейчас нам необходимо оценить твое мастерство для дальнейшей совместной работы.
Кевин молча кивнул.
- Думаю, ты знаешь, в каком стиле мы работаем, да и в общих чертах я уже разъяснил тебе, что к чему. Так что вперед. Покажи, на что ты способен.
Донхо подключил свой айпод к бумбоксу.
- Музыку сам выберешь или…? – обратился он к Кевину.
- Я доверяюсь твоему вкусу. - Тот в ответ одарил его улыбкой. Донхо кивнул, и, пока он выбирал подходящую музыку, Кевин массировал мышцы ног.
Наконец Донхо, определившись с выбором, ткнул на кнопку play. Заиграла довольно быстрая мелодия и четыре пары глаз уставились на Кевина, который тут же принялся двигаться в такт. Илай, безгранично обрадовавшись поводу вдоволь насмотреться на Кевина, оторвал взгляд от порядком поднадоевших за последние три минуты кроссовок. Двигался Кевин чрезвычайно легко и гармонично, в его танце не было ни единого лишнего па. Каждое его движение завораживало и с каждой секундой Илаю становилось все труднее отвести от него свой восхищенный взгляд. «Чёрт побери, Кевин, что ты вытворяешь? Эти движения… Разве мужские бедра имеют право так сексуально двигаться? Опять эта твоя улыбка... У тебя еще челюсть не свело, нет?». От размышлений его оторвали аплодисменты и восхищенные возгласы лидера, Кисопа и Донхо. «Браво!», «Супер!», «Это было великолепно!» - кричали они наперебой. Едва завидев довольную улыбку Кевина, Илай поспешил вернуться к созерцанию своих кроссовок.
- Спасибо большое, мне действительно приятно, что вы оценили мои способности, но… - Кевин подошел почти вплотную к Эллисону. – Разве ты не хочешь сказать, что ты думаешь о моем танце? Ты же так пристально наблюдал за мной все это время.
Илай поднял голову и испуганно дернулся от того, что едва не столкнулся с ним нос к носу. Кевин едва заметно усмехнулся. Эллисон, оправившись от наваждения, натянуто улыбнулся.
- О, ты действительно так жаждешь услышать мое мнение?
- А как иначе? Я не смогу спокойно работать с вами, если не буду достоверно знать, как каждый из вас меня оценивает. И более того, мне будет еще труднее, если кто-то будет плохо отзываться обо мне за моей спиной.
- Ну, в таком случае я думаю, что утешу тебя, если скажу, что мне твой танец очень понравился.
- Это не может не радовать. – Кевин легонько кивнул, пристально глядя в глаза Эллисону. Сухён, все это время с интересом наблюдавший за ними, внезапно почувствовал, что в воздухе запало жареным, посему поспешил перевести разговор в другое русло.
- Ну, в общем, всем нам очень понравилось, - затараторил он, ненавязчиво уводя Кевина от греха, то есть от Эллисона, подальше. – Я уверен, что мы отлично сработаемся. Давайте теперь попробуем сделать что-нибудь вместе, окей?
Отвлекающий маневр сработал отлично: Илай тут же забыл о своем временном помутнении и сосредоточил все внимание на танце. На Кевина он старался смотреть как можно реже, но у него это получалось слишком плохо. До самого конца репетиции его не покидало ощущение, что порой Кевин также не сводит с него глаз, но они просто не совпадают в этом по времени. Когда Сухён наконец произнес заветное «Вы отлично потрудились, до встречи в кафе!», Илай вылетел из зала как ошпаренный.
- Что это с ним? – Сухён удивленно взглянул на дверь, за которой секунду назад скрылся его друг. Тут же, в поисках ответа на свой вопрос, он интуитивно перевел взгляд на Кевина. Тот невозмутимо пожал плечами.
- Понятия не имею. Кажется, он у вас немного со странностями, верно?
- Да, есть такое. – С улыбкой ответил лидер. – Но дело даже не в этом. Мне показалось, или атмосфера между вами двоими была немного… Напряженной?
- Тебе показалось. Я не буду ручаться за Эллисона, но с моей стороны никаких претензий к нему нет.
- Уверен? – С ноткой сомнения уточнил лидер.
- Абсолютно. – Все так же хладнокровно подтвердил Кевин.
- Окей, я поверю тебе на слово. Ссор в нашем коллективе в свое время и так было достаточно, так что любые конфликты нам очень некстати. – Лидер закинул на плечо портфель. – Ну что ж, увидимся в девять часов, как и договаривались. До встречи. Донхо-щи, не забудь оставить ключ от зала на вахте. – Помахав рукой на прощание, он вышел из зала.
- Он всегда такой… Строгий? – Кевин вопросительно взглянул на Кисопа и Донхо.
- На то он и лидер. – Донхо пожал плечами.
- Да, кстати, - заговорил Кисоп, наконец справившись с молнией на рюкзаке, которая никак не желала застегиваться. – Как ты успел заметить, Илай крайне непунктуален, так что если мы явимся в кафе не к девяти, а на час позже, то мы точно ничего интересного не пропустим.
- Спасибо, я учту твой совет, хён. – Ответил Кевин с улыбкой, и они втроем покинули зал.
Интуиция никогда не подводила Сухёна, и этот случай не стал исключением. Между Кевином и Илаем действительно искрило так, что казалось, что они вот-вот взорвутся от переизбытка чувств. В одном только Сухён ошибся: он полагал, что эти двое возненавидели друг друга с первого взгляда, да только вот дело обстояло все с точностью до наоборот.


Эллисон позволил себе расслабиться лишь вечером. Вязкое напряжение между ним и Кевином по ходу разговора плавно сходило на нет. Теплая атмосфера в кругу близких друзей в сочетании с бутылкой соджу сделали свое дело – Илай мог спокойно пялиться на объект своего обожания и умудряться не краснеть при этом, словно вареный рак. Надо сказать, что Кевин оказался потрясающим собеседником: слушать его Эллисону нравилось не меньше, чем смотреть на него. И чем больше он слушал, тем яснее он понимал, что Кевин на самом деле не так безобиден, каким кажется.
- Кевин, а позволь тебе задать нескромный вопрос? – На момент, когда Сухён убрал под стол третью по счету пустую бутылку и принялся открывать четвертую, сидящие за столом были уже порядком навеселе. Никакого напряжения словно и не было, казалось, будто Кевин в их коллективе не первый день, а с самого его основания.
- Задавай.
- Скажи, а как у тебя с личной жизнью?
Кевин пригубил соджу и взглянул в окосевшие глаза Эллисона.
- А у меня ее почти нет.
- Это как?
- Это смотря что ты имеешь ввиду под словосочетанием «личная жизнь».
- Илай, хватит приставать к человеку с неприличными вопросами. На вот, выпей лучше. – Сухён всучил Илаю бокал с прозрачной жидкостью.
- Выпить - это всегда хорошо, но вот мне все-таки интересно…
- Сухён-щи… - Внезапно в разговор встрял Кисоп.
- Чего тебе? – Сухён лениво повернулся к нему.
- Донхо уснул.
Сухён уставился на мирно посапывающего за столом макне.
- Значит, ему больше не наливать.
- Нет, Сухён-щи, ты не понял. – Чуть обиженно пробормотал Кисоп. – Его домой нужно отвезти.
- Ты что, один не справишься?
- Я-то справлюсь… - Кисоп попытался принять вертикальное положение, но безуспешно. – Кто б со мной справился.
Сухён попытался сфокусировать взгляд на Кисопе. Судя по сосредоточенному, насколько это было возможно в его состоянии, выражению лица, в его мозгу происходили глобальные мыслительные процессы. Спустя пару минут его, наконец, осенило, и он повернулся к Илаю с Кевином, которые от души веселились, наблюдая за этой картиной маслом. Проделав над собой колоссальное усилие, и кое-как приведя заплетающийся язык в порядок, Сухён проговорил:
- Я поеду, отвезу Кисопа и Донхо по домам.… Домой. Вы как, еще останетесь, или с нами поедете?
Эллисон вопросительно взглянул на Кевина. Тот взглядом оценил объем соджу в бутылке, коего оставалось примерно две трети, и помотал головой, что означало «Надо допить». Эллисон пробормотал «Понял» и вновь повернулся к лидеру.
- Мы пьем. То есть остаемся.
Сухён кое-как кивнул.
- Тогда мы того. Поехали. – С этими словами он, едва пошатнувшись, встал и протянул руку Кисопу. Тот, схватившись за руку, словно утопающий за спасательный круг, поднялся и тут же упал в объятия Сухёна. Эллисон заржал в голос. Лидер отрицательно поболтал головой и ткнул пальцем на Донхо.
- Ты перепутал, Кисоп-щи.
Кисоп пробормотал что-то невразумительное. Сухён, придерживая его рукой за талию, свободной рукой сгреб макне в охапку и потащил их к выходу. Кевин, наблюдая за их грациозным шествием, не переставая смеяться, произнес:
- А на первый взгляд лидер казался приличным человеком.
Илай отмахнулся.
- Все мы приличные до поры до времени… Так на чем мы с тобой остановились?
- На том, что ты имеешь в виду под выражением «личная жизнь».
- Нууу… Ну постоянный партнер у тебя есть? – поинтересовался Эллисон, разливая остатки соджу. Кевин тут же стер с лица дурацкую ухмылку, и вместо нее на этом прекрасном, даже в состоянии опьянения, лице, появилась загадочная полуулыбка. Хотя в том самом состоянии опьянения, в котором находилось лицо вместе со своим обладателем, сия «загадочность» больше смахивала на выражение лица ребенка с болезнью Дауна. Кевин взял в руку стакан, поглаживая его тонкими, длинными, потрясающе красивыми, как отметил про себя Илай, пальцами, откинулся на спинку стула и выдал:
- Нет, постоянного партнера у меня нет. А, собственно, почему тебя вообще заинтересовала эта тема?
- Любопытство – не порок, верно? Почему же я не могу поинтересоваться о чем-то подобном у нового… - Илай немного замешкался, думая, как бы обозвать едва начавшиеся отношения, причем начавшиеся весьма неоднозначно с обеих сторон.
- Коллеги. – Кевин улыбнулся чуть шире. Илай кивком поблагодарил его за подсказку и выпил содержимое своего стакана залпом.
- Верно, любопытство – не порок, но надо держать его в узде.
Илай чуть приподнял бровь.
- Если ты не хочешь говорить на эту тему…
- Нет-нет, почему же. – Перебил его Кевин. – Раз уж мы начали…. Я думаю, тебе все-таки хочется услышать ответ на свой вопрос?
Эллисон утвердительно кивнул. Честно говоря, он уже и сам не рад был, что завел этот разговор, ибо его сверхчувствительная интуиция подсказывала ему, что ничего полезного для себя он не услышит. «За что боролся – на то и напоролся», - подумал Илай, наблюдая, за тем, как Кевин неспешно делает глоток. От открывшегося ему вида на тонкую изящную шею, Эллисону сделалось немного нехорошо, и его мысли плавно потекли не совсем в том направлении, в котором следовало бы. К реальности его вернул голос Кевина.
- Как бы тебе так объяснить, чтобы деликатно, но в то же время, чтобы ты меня понял. – Алкоголь уже порядком ударил в мозг Кевину, но пьяным в зюзю он себя не чувствовал. Скорее, он просто слишком расслабился. Но это не имело значения, поскольку тормоза уже сорвало. Ему было не то чтобы совсем все равно, что говорить, но какого-то особого значения тому, что, как и кому он говорит, он уже не придавал. Напротив, ему хотелось как-то зацепить «этого малого», который ему определенно приглянулся, своими рассказами, а рассказать ему было что.
- Я не люблю постоянство. Для меня моногамия сродни девиантному поведению. – Иногда Кевин сам поражался, как, будучи даже в состоянии абсолютного нестояния, умудряется так успешно оперировать своим речевым аппаратом, да еще при этом отбирая из своего огромнейшего словарного запаса такие выражения, которые некоторым непонятны даже на трезвую голову. Впрочем, Илай не утруждал себя расшифровкой замысловатых оборотов, которые один за другим выдавал ему Кевин, и предпочел улавливать лишь общий смысл его речи, не особо вдаваясь в подробности. – Наверное, виной всему мой непростой характер, но я не могу тесно контактировать со своими партнерами больше двух недель. Начинаются ссоры, склоки, придирки. Зачастую сбегают от меня. – Кевин усмехнулся. – Хотя несколько раз было и такое, когда я, что называется, «съебался в ужасе». Даже в общении с друзьями мне нужен перерыв. У меня есть вредная привычка срывать гнев на близких, и они постоянно обижаются на меня из-за этого, хотя пора бы уже привыкнуть к моей натуре. В общем, - Кевин выпрямил спину, поставил пустой стакан на стол и аккуратно сложил изящные руки, - я думаю, ты понял, что я хотел до тебя донести.
Эллисон кивнул.
- Короче ты меняешь партнеров, как перчатки.
- Это слишком грубо, хен.
- Окей, окей, ты предпочитаешь вести полигамный образ жизни.
- Верно.
- А может… - Илай пристально посмотрел в помутневшие глаза Кевина. – Может ты просто еще не повстречал человека, ради которого ты смог бы подавить свою привычку относиться небрежно к близким людям, как ты привык?
Кевин взглянул на собеседника так, будто тот на полном серьезе заявил ему, что слоны умеют летать.
- Человека, который станет для тебя всем? Который поменяет твое мнение о моногамных отношениях и докажет тебе, что это не так уж и плохо?
- Пф, хен, о чем ты говоришь? Склонность к полигамии или моногамии – это такая же врожденная особенность человека, как цвет его глаз, волос, кожи, ориентация или темперамент. Этого не отнимешь.
Илай покачал головой. Он хотел было возразить, но тут же почувствовал, что лучше бы он не допивал эту адскую жидкость. Заметив резкое преображение Илая, Кевин обеспокоенно потряс его за плечо.
- Илай? С тобой все в порядке?
Илай хотел ответить, что нет, но вместо этого издал какое-то нечленораздельное мычание.
- Понятно, не в порядке. – Кевин достал из кармана телефон и принялся звонить в такси. Попав по нужному номеру с пятого раза, он попытался разузнать у Илая его адрес, но в ответ он не услышал ничего, кроме прежнего нечленораздельного мычания. «Мне что, везти его к себе домой? Вот уж дудки», - подумал Кевин и продиктовал оператору свой адрес.
С горем пополам вызвав машину, Кевин взглянул на Эллисона, который в данный момент больше напоминал мешок с рисом. От понимания того, что вот это тело ему придется тащить на собственном горбу к себе домой, ему стало не то чтобы совсем плохо, но и не совсем хорошо. Учитывая то, что Илай был в полтора раза шире в плечах, да и в общем он был покрупнее Кевина, задача предстояла не из легких. Наконец, собравшись с силами и с духом, Кевин поднялся из-за стола и, пошатываясь, подошел к Эллисону.
- Хен, ты подняться можешь? – Нечленораздельное мычание. Кевин понял, что пытаться заговорить с ним сейчас – все равно, что говорить со стеной, и, положив руку Эллисона себе на плечи, потащил его к выходу. О том, как эти двое добирались домой, история умалчивает.

POV Кевин

Когда я, волоча на спине это абсолютно неадекватное создание, по глупому недоразумению именуемое человеком, наконец ввалился в квартиру, меня не покидало ощущение, будто я только что поднял в одиночку рояль, этаж этак на десятый. Я даже почти протрезвел. По крайней мере я так думал, пока не споткнулся об ноги этого самого недоразумения и чуть не протер лицом паркет. Господи, за что мне это все? Стаскиваю это тело с плеч и прислоняю к стене. Нет, ну вы посмотрите, он, видите ли, уснул! А я что, нанимался доставкой алкоголиков на дом? К черту «на дом», в собственную квартиру! Стаскиваю с себя обувь. С недоразумения тоже. Снова взваливаю его к себе на плечи и тащу в спальню. Нет сил абсолютно ни на что. Кружится голова, вдобавок меня немного подташнивает. В мыслях только как бы побыстрее добраться до кровати и уснуть. Ноги уже не держат, поэтому, оказавшись в спальне, падаю на постель прямо в одежде, не выпуская Эллисона из объятий. Кажется, его сейчас ничто не способно разбудить, даже если я буду палить из пистолета прямо у него над ухом.
Немного раздумий, и я все же решаюсь подняться и хотя бы раздеться. Кое-как выпутавшись из цепких объятий, сползаю с кровати. Сидя на полу, стаскиваю с себя джинсы, затем толстовку, затем футболку. Для полного счастья можно было бы снять и трусы, но наличие в моей постели человека, с которым я знаком 12 часов от силы, не располагает к подобным откровенностям. Пусть меня привыкли считать распущенной дрянью, все же определенные рамки приличия у меня есть. Поднимаюсь на ноги. Еще немного раздумий – и я решаюсь раздеть Эллисона. Ибо нехер валяться в одежде по чужим постелям.
Кое-как справившись с застежкой на джинсах Илая, наконец стаскиваю их с него. Хм, а тело у него очень даже ничего.… Снова падаю на мягкую постель. Уже засыпая, слышу невнятное бормотание с соседней половины кровати. Пытаюсь разобрать, что именно это недоразумение так усердно пытается мне сказать. С третьего раза до меня доходит. «А мы в кафе расплатились?». Этот вопрос меня самого ставит в ступор. Тщательно, насколько это возможно в моем состоянии, перебираю в голове картины прошлого вечера. Наконец вспоминаю, как, едва лишь нам принесли четвертую бутылку, каждый из нас отдал Сухёну по несколько купюр, и лидер отдал их официанту. «Да, после третьей бутылки», - бормочу в ответ, после чего мозг отключается окончательно, и я проваливаюсь в глубокий сон.

* * *

Первым, что пришло в голову Эллисону после пробуждения, была фраза «Утро добрым не бывает». Едва он приоткрыл веки, как голову пронзила жуткая боль, словно она лопается на тысячу мелких кусочков. Он тихонько застонал. Вдобавок к невыносимой головной боли, в горле пересохло и жутко хотелось пить. Илай застонал еще громче.
- Ты проспался, алкаш? – Дверь в комнату приоткрылась, и в нее кто-то вошел. Эллисон снова попытался разлепить веки.
- Ты кто?
- С добрым утром, Эллисон. – Незнакомый голос неодобрительно хмыкнул. Или не такой уж и незнакомый…
- Ке… Кевин? – С трудом ворочая пересохшим языком, выдавил из себя Илай.
- Кевин, Кевин.
- А… А где я?
- Тебя похитили создатели шоу «Исследование человеческого тела» и сейчас будут ставить над тобой эксперименты. – Кевин заржал, и, подойдя к окну, распахнул занавески. Комнату залил солнечный свет, от чего Илай застонал, словно раненый бизон, и накрылся одеялом с головой. Кевин поморщился.
- Фу, ну и перегар от тебя. – Зажав рукой нос, он распахнул окно. В комнату ворвался свежий сентябрьский ветер. – Ты у меня дома, только не спрашивай, как ты тут оказался. И вообще, хватит отлеживать свою тушу, вставай. – Он подошел к кровати и сдернул с Илая одеяло. Тот еще какое-то время корчил из себя мученика, но свежий воздух сделал свое дело: потихоньку Эллисон начал приходить в себя.
- Вставай. – Кевин присел на край кровати. – Я буду тебя реанимировать.
Головная боль вместе с сушняком упорно не желали отступать, поэтому Эллисону не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться Кевину. Схватившись за голову одной рукой, он принял сидячее положение.
- Знаешь, у меня сейчас такое чувство, будто мозгом колотят по черепной коробке изнутри. – Эллисон посмотрел на Кевина и тут же, прищурившись, отвел взгляд, ибо тот сидел напротив окна.
- Пить надо меньше. – Скептически хмыкнул Кева. – Поднимай свою задницу и вали в душ. Чистое белье и полотенце в ванной, твоя одежда, - Кевин махнул рукой куда-то в угол комнаты, - на кресле. Мы будем ждать тебя на кухне. – С этими словами он поднялся и направился к выходу.
- Мы – это кто? – С опаской уточнил Илай.
- Мы – это я, завтрак и аспирин. – Бросил Кева через плечо и скрылся в дверном проеме.
Проклиная все на свете, Илай встал с кровати и поплелся в душ. В голове творился полный бардак. Как там было у русского классика: все смешалось в доме Облонских. Прохладные струи воды постепенно приводили Илая в чувство. Память услужливо подсовывала ему одно за другим воспоминания о вчерашнем дне. В один прекрасный момент, когда Илай прокручивал в голове разговор о личной жизни Кевина, он вдруг осознал, что вода в душе из комнатной превратилась в ледяную. Тут же он поспешил повернуть кран, и через несколько секунд релаксировал под струями теплой воды, не переставая размышлять обо всем, что случилось с ним за последние сутки. И чем больше он углублялся в размышления и самокопание, тем больше его настораживала сложившаяся ситуация.
Спустя сорок минут рефлексирования Илай наконец-то почувствовал себя более-менее протрезвевшим и соизволил выйти из душа. Не удосужившись надеть даже белье, он повязал полотенце вокруг бедер и направился на кухню.
Кевин сидел за столом с самым невозмутимым видом, неспешно потягивая ароматный кофе. Завидев Эллисона, он окинул оценивающим взглядом его мускулистый торс.
- Явился, не запылился. – Передразнивая манеру общения лидера, Кевин «поприветствовал» Илая.
- Где мой обещанный завтрак и аспирин? Душ – это, бесспорно, хорошо, но от головной боли он не особо спасает. – Садясь за стол, Илай заявил это таким тоном, будто отчитывал провинившегося школьника.
Кевин молча поднялся со своего места и достал из холодильника тарелку с чем-то весьма аппетитным.
- Твой завтрак уже давным-давно остыл. – Заявил он, ставя тарелку в микроволновую печь. Затем он достал из аптечки пачку таблеток и протянул ее Илаю вместе со стаканом воды. Эллисон взял стакан и исподлобья взглянул на него.
- Какой-то ты уж больно добрый и обходительный… Между нами вчера ничего не было?
Кевин прыснул.
- А что, должно было? Господи, Илай… На будущее тебе: если хочешь затащить кого-то в постель, то следи за количеством и качеством выпитого алкоголя, иначе затаскивать будут тебя, и не в постель, а в туалет.
От такой наглости Эллисон потерял дар речи, и ему захотелось разбить стакан, который держал в руке, о белобрысую голову этого идиота. Впрочем, его реакция лишь еще больше развеселила Кевина. Все еще посмеиваясь, он поставил перед Илаем тарелку с рисом с мясом, который пах так аппетитно, что у Эллисона случился спазм желудка. Мигом проглотив аспирин и осушив залпом стакан с водой, он набросился на еду. Кевин уселся на свое место напротив Эллисона, наблюдая, как тот с аппетитом уплетает его стряпню. Через несколько минут Илай отодвинул от себя пустую тарелку.
- Это было очень вкусно. Спасибо.
- Да не за что. – Кевин пожал плечами. – Мне не привыкать кого-то кормить.
- Может, ты, все-таки расскажешь, как я оказался у тебя дома? – Теперь, когда все потребности Илая были удовлетворены с лихвой, он решил заняться любимым делом, а именно – сверлить взглядом своего прекрасного донсена.
- Ты слишком много выпил вчера. После того, как Сухён увез Кисопа с Донхо, мы остались допивать соджу, ты выпытывал меня о моей личной жизни, ну а потом ты отрубился. – При упоминании вчерашнего разговора Илаю больше всего на свете вдруг захотелось провалиться сквозь землю, и он густо покраснел, что не ускользнуло от зоркого Кевина. Его губы тут же искривились в ухмылке.
- Я хотел отвезти тебя домой, но ты даже свой адрес не смог толком выговорить. Ну и я не смог перевести твое бессвязное бормотание на человеческий язык. Не оставлять же тебя в баре. Вот и пришлось тащить к себе. Я думал, что надорвусь, пока дотащу тебя до квартиры.
- Омо. – Илай спрятал лицо в ладонях. – Одно дело, когда я могу себе позволить так напиться в компании Сухёна, он мой лучший друг, и он меня и не в таком состоянии видел, но… Мы с тобой знакомы не больше суток, а я уже выставил себя последним алкоголиком. Мне стыдно. Мне, правда, очень стыдно.
Кевин похлопал его по плечу.
- Все в порядке, не зацикливайся на этом. Как по мне, так лучше стыдно, чем никогда.
Илай тихонько засмеялся и поднял взгляд на Кевина.
- По крайней мере, - продолжил тот, - я не думаю, что после этого мое мнение о тебе изменится в худшую сторону. Говорят, что первое впечатление обманчиво, но в моем случае это срабатывает с точностью до наоборот. А ты при первой встрече произвел на меня весьма неплохое впечатление.
- Даже несмотря на то, что повел себя как последнее хамло? – Илай удивленно приподнял бровь. Кевин кивнул.
- Именно так. Просто в тебе есть какое-то неуловимое обаяние, перед которым невозможно устоять и которое компенсирует твою нетактичность и хамство.
Пока Кевин говорил все это с невозмутимым видом, Илай переменился в лице раз десять. Сначала у него чуть глаза на лоб не вылезли от того, что Кевин вот так вот спокойно может говорить в лицо подобные вещи едва знакомому человеку – для скрытного, замкнутого Илая подобная прямолинейность была чем-то из ряда вон выходящим. Затем он возмутился тому, что Кевин обозвал его хамом. И только потом он покраснел, при чем стал очень похож на спелую помидорку, смущенно заулыбался и снова спрятал лицо в ладони.
- Айгуу, Кевин, ты мне льстишь. – Пробормотал Эллисон, все еще по-дурацки улыбаясь. Посерьезнев, он взглянул на Кевина и добавил:
- На самом деле я не такой хороший, как ты обо мне думаешь. Правда.
- Может быть. – Кевин пожал плечами. – По крайней мере, интуиция еще ни разу не подводила меня в этом вопросе, а как все будет складываться дальше – поживем-увидим.
Еще некоторое время они поболтали на отвлеченные темы, и, когда на улице начало смеркаться, Илай откланялся и отправился домой.
Уже дома, по обыкновению валяясь на кровати в обнимку с котом, Илай размышлял о прошедшем дне. «С чего бы этот Кевин так со мной возится? Он в принципе не обязан был тащить меня к себе домой и так хлопотать надо мной утром. Но нет, он не оставил меня невменяемого спать за столиком в кафе. Может, все это можно списать на то, что мы, как-никак, коллеги теперь, в будущем, я уверен, станем близкими друзьями, но мы же знакомы всего ничего... И эти его слова обо мне, и это мое наваждение на репетиции… Что, мать твою, происходит вообще?». Богатое воображение Эллисона услужливо подсунуло ему мысль «А может, это любовь с первого взгляда?», но, вспомнив то, как рассуждал Кевин об отношениях человеческих, Илай быстренько выкинул эту мысль из головы. Еще немного подумав о случившемся, он, в конце концов, решил, что Кевин сюсюкался с ним исключительно по доброте душевной, а свое собственное временное помешательство списал на ослепительную красоту Кевина. «Прав был Сухён, с такой-то внешностью он не может не привлекать к себе слишком много внимания, ну я и повелся на красивый фантик. Кто ж знал, что это невинное, на первый взгляд, создание, окажется такой блядью». Когда поток мыслей наконец иссяк, Илай уснул, прижимая к себе теплого пушистого кота.

* * *

С того момента, как Кевин присоединился к U – KISS, прошло ни больше, ни меньше – полгода. Все наилучшие ожидания Сухёна оправдались: Кевин настолько гармонично вписался в коллектив, что казалось, будто он с ними не каких-то полгода, а с самого их основания. Не только в стенах танцевального зала, а и за его пределами, он стал для ребят чем-то неотъемлемым, тем, чего, по мнению Сухёна, им недоставало все это время. Ко всеобщему удивлению, больше всех Кевин сблизился с Илаем. Лидер, ожидающий, что эти двое станут главными соперниками и кровными врагами, был чрезвычайно поражен тому, что за очень короткий срок они стали просто не разлей вода. Как лидера, этот факт его безгранично радовал, а вот как лучшего друга Илая – не очень. То, что теперь большинство своего свободного времени Илай проводил не с ним, а с Кевином, его очень сильно задевало. Будь он чуть более эмоциональным, как Илай, он бы не стал держать все в себе и устроил бы Илаю хорошую взбучку. Но, к счастью, он был весьма здравомыслящим и рассудительным человеком, да и целостность коллектива стояла для него на первом месте, поэтому он, скрепя сердце, терпел, и лишь делал все возможное, чтобы не потерять Илая, как друга, окончательно.
Да только вот слишком о многом не догадывался Сухён. Знай он, что на самом деле происходит между этими двоими, он бы не стал так сильно ревновать друга. Илай окончательно решил, что его помутнение рассудка при первой встрече с Кевином и мнимое влечение к нему – не более, чем симпатия. Вариант дружбы с Кевином его устраивал чуть более, чем полностью. Однако, со временем, Эллисон стал замечать за собой определенные странности в своем отношении к нему. Кевин, на правах близкого друга, частенько делился с ним пикантными подробностями своей личной жизни. Поначалу Эллисон не придавал этому особого значения, но со временем все чаще стал ловить себя на мысли, что подобные рассказы ему не то чтобы не совсем приятно слушать – ему совсем не хочется слышать их именно от Кевина. Порой доходило до того, что у Эллисона возникало непреодолимое желание убивать всех, кто так настойчиво лезет к Кевину в постель.
Долго он не мог найти объяснение своему странному поведению, пока однажды, пересматривая запись одного из их последних выступлений, он не поймал себя на мысли, что уже восьмой раз перематывает момент, на котором Кевин делает слишком сексуальное движение бедрами. Внезапно у него возникло ощущение дежа вю. «Твою мать, я же на первой его репетиции точно так же заворожено наблюдал за его задницей». Весьма некстати, притворившись ассоциацией со словом «задница», в голове Илая всплыл последний разговор с Кевином и красочное повествование о том, как замечательно Кевин провел ночь с очередным жигало. От этого воспоминания у Илая вновь возникло навязчивое желание убивать. «Моя ревность меня в гроб скоро сведет!» - Эллисон в сердцах захлопнул ноутбук. И тут его осенило. «А почему я ревную его не к кому-то из его многочисленных близких и не очень друзей, а к его сексуальным партнерам? Нет, погодите, только не говорите мне, что я… Я в него влюбился». С момента осознания этого факта Илай чувствовал себя эдаким ученым, который открыл новый закон физики. Пребывая в абсолютном шоке от собственного открытия, при каждой встрече с Кевином он пытался отыскать в его поведении какие-то скрытые знаки и намеки на взаимность. «Вчера, когда мы делали общее фото, он будто бы невзначай положил руку мне на талию. Сегодня на репетиции он на меня так смотрел… То ли мир сошел с ума, то ли я того. То ли он действительно ко мне неравнодушен, то ли я тронулся умом». Чем дальше – тем больше Илай уверялся в том, что тот факт, что он тронулся, смахивает на правду больше, нежели все эти весьма сомнительные намеки на взаимность. «Кевин предпочитает одноразовый секс длительным отношениям. Если бы он захотел меня трахнуть – он бы уже давно это сделал, верно? Хватит видеть то, чего нет» - если бы только Эллисон знал, как он ошибается….

* * *

POV Кевин

Если я чего-то и не понимаю в своей жизни, то только того, почему этот малый до сих пор не побывал у меня в постели. Нет, серьезно, я уже не могу себя сдерживать. Если бы люди могли читать мысли, то над тем, о чем мне приходится думать каждую репетицию, лишь бы у меня не вставал на эту охуенную задницу и не менее охуенное тело, человечество бы рыдало взахлеб. Голову на отсечение – я в жизни не хотел кого-либо больше, чем Илая. И никогда у меня не было такого, чтобы я терпел так долго. Я привык к тому, что если я хочу – я тут же это получаю. Что меня останавливает в случае с Илаем – одному Богу ведомо. Ну, он же типа друг мне. Он же мне доверяет, и я, вроде как, не могу вот так вот взять и своим «хочу» все испортить. Да только вот когда меня подобное останавливало?! Это смехотворно. Тем более этот малый и сам на меня как-то странно поглядывает в последнее время. Влюбился, что ли. Если так – то это вдвойне прекрасно, так я отказ точно не получу. Хотя мне разве когда-то отказывали? Нет, определенно нужно действовать. Хватит это терпеть. Я буду не я, если я его не трахну. Ну, Эллисон Ким, держись…

* * *

Очередным воскресным вечером, Илай, завернувшись в плед и эксплуатируя кота в качестве грелки, релаксировал перед телевизором. Март выдался на редкость холодным и дождливым. Хоть в этот вечер дождя и не было, слякоть совсем не располагала к прогулкам, и именно поэтому Эллисон предпочитал отсиживаться дома. Бессмысленное щелканье пультом по каналам и просмотр каких-то абсолютно идиотских шоу про айдолов для него было занятием куда более привлекательным, чем шлепать по улице по уши в грязи. Все его друзья были чрезвычайно солидарны с ним в этом вопросе, и поэтому щелкать пультом приходилось в полном одиночестве. Когда Эллисон наворачивал шестой круг по многочисленным каналам, в дверь неожиданно позвонили. Нехотя выбравшись из своего теплого «кокона», он поперся открывать дверь. Каково же было его удивление, когда на пороге он увидел улыбающегося Кевина.
- П-привет. – Только и смог вымолвить Эллисон. Пожалуй, из всех его друзей больше него самого дождливую погоду ненавидел только Кевин. Увидеть его на улице без веской причины в такую слякоть – все равно, что увидеть на улицах Сеула пингвина.
- Так и будешь держать меня на пороге? – Улыбаясь, как ни в чем не бывало, поинтересовался Кевин.
- А, нет, конечно, проходи. – Оправившись от легкого шока, произнес Илай и впустил гостя внутрь. – Просто ты… Там на улице… А тут ты… В общем, это слегка неожиданно.
- Сюрприз удался. – Усмехнулся Кевин. – Я просто подумал, что тебе сейчас наверняка так же скучно, как и мне, вот и решил скрасить твоё одиночество хорошей компанией и бутылочкой хорошего вина. - Только тут Илай заметил пакет в руках Кевина. Он широко улыбнулся.
- Да уж, сюрприз – это еще мягко сказано. Ты разувайся, проходи. – Илай отобрал у гостя пакет, и отправился на кухню.
Пока он хлопотал, наспех убирая со стола остатки своего холостяцкого обеда, и натирал бокалы, Кевин неспешно прошел в ванную. Включив теплую воду и подставив под нее ладони, он некоторое время наблюдал, как вода стекает между длинными пальцами, а затем поднял взгляд и усмехнулся своему отражению в зеркале. И было в этой усмешке столько эмоций: от леденящего коварства до твердой уверенности довести начатое до конца. Простояв так пару минут и о чем-то размышляя, Кевин, наконец, пришел к какому-то умозаключению и выключил воду. Тут же до него донеслись вопли Илая:
- Кевииин, я жду тебя в зале!
Усмехнувшись еще злораднее, Кевин наскоро вытер руки и поспешил в зал, где Илай уже ждал его, сидя на пледе, заботливо расстеленном на полу возле дивана.
- Давно мы с тобой такие посиделки не устраивали. – Бодро произнес он, приземляясь рядом с Илаем.
- Только не говори, что соскучился по мне. – Эллисон заржал и протянул Кевину бокал, наполненный жидкостью насыщенного гранатового цвета.
- Даже не мечтай. Мне твоей рожи на репетициях хватает с головой. Другое дело, что я забыл, когда мы в последний раз пили вместе и говорили по душам.
- Тебе лишь бы побухать.
- Кто бы говорил…
- В общем, за встречу. – Илай поднял бокал и, словно подытожив диалог двух алкоголиков, сделал большой глоток вина. Кевин, в свою очередь, едва пригубил напиток, не сводя при этом глаз с ничего не подозревающего Илая.
Последующие вливания алкоголя выглядели примерно так же, так что к тому времени, как бутылка опустела, Эллисон наливал себе трижды, а Кевин все еще мусолил свою первую порцию.
- Кевин… - Вливая в себя остатки вина, пробормотал Илай.
- Да, хён? – Кевин поднял на него оценивающий взгляд. Пьяным он не выглядел, но глаза уже заблестели, покраснели щеки, и Кевин довольно отметил про себя, что «клиент дошел до кондиции». До нужной Кевину кондиции.
- Тебе не кажется, что одной бутылки как-то мало? – То ли не замечая, то ли не желая замечать то, что Кевин пьет просто мизерными глотками, поинтересовался Илай.
- Тебе всегда мало, хён. – Кевин улыбнулся. – Учти, я в магазин за второй бутылкой – ни-ни.
- Так тебя никто в магазин и не посылает. – Эллисон широко улыбнулся, поднялся с пола и зашагал к бару, встроенному в сервант у противоположной стены зала. Кевин, решив, что сейчас самое время осуществлять свой коварный план, поднялся и пошел следом за ним. Когда ничего не подозревающий Илай принялся с интересом изучать содержимое собственного бара, прикидывая, что бы такого выпить, Кевин, подойдя к нему сзади вплотную, перегнул голову через его плечо, словно интересуясь его алкогольными запасами.
- Кевин, что ты будешь пить? – В этот момент Илай почувствовал, как рука Кевина, еще секунду назад так ненавязчиво касающаяся его талии, скользнула ему под футболку. Он опешил.
- Кевин, что ты… - Договорить он не успел, ибо Кевин, не теряя ни секунды, свободной рукой взял Илая за подбородок, развернул к себе и поцеловал, не давая ему произнести больше ни слова.
Сказать, что Илай был в шоке – ничего не сказать. В его помутненном от алкоголя разуме проносились абсолютно несвязные мысли. С каждой секундой поцелуй Кевина становился все требовательнее. Вот его руки уже добрались до груди Илая, и тонкие пальцы ласкали твердые соски. Здравый разум Эллисона упорно твердил, что, мол, все происходит абсолютно не так, как должно происходить и что это нужно немедленно прекращать, но тело упорно не желало слушаться. Напротив, поддавшись внутреннему порыву неизвестного происхождения, Илай обмяк в руках Кевина, покорно отвечая на настойчивый поцелуй, разворачиваясь спиной к серванту и сталкиваясь лицом к лицу со своим искусителем. Почувствовав слабину своей «жертвы», Кевин возликовал и мысленно уже отмечал очередную победу. В ту же секунду Илай оказался зажат между сервантом и Кевином, и его футболка полетела на пол, а следом за ней и рубашка Кевина. Слабые попытки сопротивляться пресекались Кевином на корню – Илай только диву давался, откуда в этом хрупком, на первый взгляд, создании столько сил. И чем ниже опускался Кевин, покрывая поцелуями его торс, тем меньше становилось желание сопротивляться этим мягким и теплым губам и похотливым рукам, которые внаглую лапали его везде, где только можно и нельзя. Через какое-то время Илай почувствовал, как Кевин увлекает его за собой на диван, как стаскивает с него джинсы и как по-свойски усаживается сверху, отираясь пахом о его бедро, давая почувствовать возбуждение. И в тот момент, когда Кевин засунул руку ему в трусы и сжал его твердый член, Илай словно очнулся от наваждения. Встряхнув головой и убирая руку Кевина, он прохрипел:
- Нет… Не надо.
Кевин ошеломленно взглянул на Илая.
- Что на тебя нашло? – Припадая губами к губам Илая, он буквально выдохнул фразу в поцелуй, но было уже поздно. Илай взял его за плечи, с легкостью сбросил с себя и резко сел на диване, от чего голова пошла кругом. Он поморщился.
- Это на тебя что нашло, интересно было бы мне узнать?
- Твою мать, Илай… - Кевин подполз к Эллисону и резко развернул его за плечи лицом к себе.
- Что, что Илай? Я уже, слава Богу, двадцать лет Илай. – Он грубо сбросил с себя руки Кевина, чем привел его в окончательное замешательство.
- Я вот щас не понял. Мне что… Мне только что отказали?
Илай усмехнулся.
- Что, неожиданно? – Изогнув бровь, он взглянул на Кевина, который сидел с абсолютно охуевшим лицом. – Увы, обстоятельства далеко не всегда складываются так, как того хочешь ты. И людей всех ты не можешь подчинить своим желаниям, так что, рано или поздно, тебе все равно пришлось бы с этим столкнуться, ты уж прости.
Кевин издал нервный смешок.
- Все твои поползновения и похотливые взгляды в мою сторону, и прочее – ты думаешь, что все это настолько незаметно? Наверное, я тебя, огорчу, но ты глубоко заблуждаешься. Я даже не могу сказать, то ли это я слишком хорошо разбираюсь в людях, то ли это ты слишком плохо умеешь скрывать свои чувства.
- А ты не думаешь, что все, что ты сейчас сказал, - это чересчур самонадеянно? – Илай внимательно посмотрел на Кевина. Тот не ответил ничего, лишь усмехнувшись в ответ. В этот момент Илаю больше всего хотелось отвести взгляд, подняться, уйти куда-нибудь, лишь бы не видеть эту обнаглевшую самодовольную рожу, но что-то во взгляде этих глубоких глаз ему помешало это сделать. Этим «чем-то» было то, чего Илай панически страшился и чего так старательно избегал. Во взгляде Кевина читался немой вопрос «Почему?». Словно загипнотизированный, не в силах противостоять какой-то нечеловеческой силе, исходившей от этого человека, Илай, абсолютно неожиданно для самого себя, заговорил:
- Да твою ж мать, ты еще спрашиваешь, что на меня нашло и почему я только что отказался подставлять тебе свою задницу?! Да потому что нахуй мне не сдался секс с тобой на один раз, вот почему! Да, я втрескался тебя, как последний идиот. Даже зная, что ты по натуре блядь, каких свет не видывал, и понимая, что пытаться завязать с тобой серьезные отношения – все равно, что пытаться построить дом на болоте… Я отнюдь не горю желанием стать просто очередным пунктом в твоем «послужном» списке. Мне нужно либо все, либо ничего. Такой вот уж я максималист и единоличник и ревнивый собственник. И да, - видя, что Кевин пытается что-то ему сказать, Илай сделал жест, означающий, что перебивать его лучше не стоит, и заговорил чуть громче:
- Я прекрасно осознаю, что так же, как невозможно изменить меня, точно так невозможно изменить и тебя. Поэтому я просто тебя прошу: давай в будущем обойдемся без подобных инцидентов? Я уж со своими чувствами справлюсь, и если ты бросишь свою навязчивую идею затащить меня в постель, то в дальнейшем, я думаю, мы сможем общаться… Так хорошо, как прежде, уже, конечно, не получится, но, по крайней мере, мы сможем работать в одном коллективе без каких-либо конфликтов. – Илай резко замолчал.
Кевин, выслушав пламенную речь, с усмешкой произнес:
- Все сказал? А теперь скажи мне, с чего ты взял, что я собираюсь переспать с тобой один раз?
- Ты вообще сам понимаешь, что ты говоришь? Не смеши меня. – Илай резко поднялся. – Все, хватит. Я не хочу больше об этом говорить. – Натянув на себя джинсы и футболку, он, не глядя на Кевина, который все так же, не двигаясь, сидел на диване, вышел на балкон. На улице шел противный моросящий дождь. В голове творилось что-то абсолютно непонятное и сумбурное. От осознания того, что ситуация сложилась ну просто хуже некуда, на душе было настолько отвратительно, что Илаю стало противно от самого себя. Не красила его в собственных глазах и мысль о том, что он только что выложил Кевину все то, в чем долгое время боялся признаться даже самому себе. Внезапно возникло желание закурить, хотя сигарет он отродясь в руках не держал. «Какого черта, Эллисон? Кто тебя, блять, тянул за язык? Что ты теперь со всем этим будешь делать?». Из глубины квартиры послышался звук захлопывающейся двери, и буквально через пару минут Илай уловил, как в густой темноте, едва рассеиваемой светом из окон, мелькнул долговязый силуэт.



* * *
Сухён спал без задних ног и видел уже десятый сон, как тишину в его квартире пронзил резкий звук. Кто-то настойчиво трезвонил в дверь. Разлепив глаза, Сухён взглянул на часы.
- Твою мать, какой идиот вздумал припереться ко мне в два часа ночи? – Хмурясь, пробормотал он. Проклиная все и вся, замотанный в одеяло, как сникерс в обертку, на ватных ногах он потопал открывать дверь. Когда на пороге обнаружился едва стоящий на ногах Илай, от которого несло перегаром так, что Сухён моментально проснулся, сказать, что Сухён был удивлен – ничего не сказать.
- Боюсь спросить тебя: что ты забыл здесь в такое время?
- Ну как что… - Илай икнул, отчего пошатнулся, и, чтобы не протереть лицом пол в подъезде Сухёна, схватился за дверной косяк. – В гости к тебе пришел…
- Да скорее не пришел, а приполз. – Мысленно послав своего непутевого друга в места не столь отдаленные, Сухён втащил его в квартиру и закрыл за ним дверь.
- Неужели ты вспомнил о том, что я – твой друг? – Саркастически хмыкнул он, оглядывая его с ног до головы, только сейчас заметив бутылку соджу в его руке.
- Я об этом и не забывал. - Илай мутным взглядом окинул квартиру, в которой когда-то проводил времени больше, чем в своей.
- И какая же неведомая сила привела тебя в мой дом? – Все еще неодобрительно косясь на гостя, поинтересовался Сухён. Илай вздохнул.
- Не язви, хён. Да, я действительно виноват перед тобой, что стал уделять тебе слишком мало внимания. Прости меня. Просто Кевин…
- Ага, вот именно, что Кевин! – Возмутился Сухён. – Носишься с этим Кевином, как с писаной торбой. Мы с Тамарой ходим парой, блять. Глаза б мои вас не видели.
Илай поморщился.
- Хён, давай ты не будешь лететь впереди паровоза, заткнешься и выслушаешь меня? Ты же даже не знаешь, что я тебе хочу рассказать.
Сухён недоверчиво взглянул на друга.
- Ну, проходи в кухню. – Наконец сдался он.
После четвертого выпитого бокала Илай наконец решился выложить то, с чем пришел к другу. Едва он начал говорить, его словно прорвало. Он рассказывал другу обо всем: о том, как он понял, что он неравнодушен к Кевину, о том, как несколько часов назад они едва не переспали, о своем отказе и о том, что по глупости он выложил Кевину все, что было на душе в тот момент. И чем больше он говорил, тем больше Сухён поражался тому, как он мог столько времени не замечать то, что творится буквально у него под носом.
Наконец Илай выдохся. Сухён некоторое время молчал, переваривая полученную информацию, а затем выдал:
- Знаешь, с одной стороны, я понимаю твои чувства. То, что тебе хочется получить от него больше, чем просто секс. Как ты выразился, все, или ничего. Но с другой стороны, ты, Эллисон, круглый идиот.
- Это еще почему?
- Да потому что. Вот скажи мне, ты вообще как себе это представляешь: перевоспитать шлюху в примерного семьянина?
- Он не шлюха! – Возмущенно воскликнул Илай. Сухён лишь усмехнулся.
- Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Такой ты странный, ей-богу, сам же только что говорил, что в лоб ему высказал то, что он блядь, каких свет не видывал. Ну, хорошо, я скажу это иначе, его же словами. Завязать постоянные отношения с человеком, который всю жизнь партнеров меняет, как перчатки. Но суть от этого не меняется.
- Знаешь, хён, мне кажется, я готов смириться с тем, что я никогда не добьюсь от него взаимности.
- Неужели?
- Думаю, да. Он мне уже дважды дал понять, что все, что у меня с ним может быть – это секс на одну ночь. Первый раз – тем самым разговором, а второй... – Илай поморщился и сделал глоток из принесенной бутылки.
- Я даже не знаю, радоваться ли тому, что ты сейчас мне сказал. – Сухён нахмурился. Эллисон вопросительно взглянул на него.
- Даже если ты смиришься с тем, что ты не получишь ничего, добровольно отказавшись от крохотной части того, что мог бы получить, у тебя все еще в глубине души останется желание получить то самое пресловутое всё. И ничего хорошего тебе это не принесет, уж я-то знаю.
Илай грустно покачал головой. Сухён вздохнул.
- Мне тяжело сейчас смотреть на то, как ты мучаешься. Еще тяжелее от того, что не могу тебе помочь абсолютно ничем. Изменить Кевина не в моих силах. Что уж там, у тебя и то больше шансов сделать это. В конце концов, когда ты влюблен, чудеса иногда случаются.
- Хён, не трави душу, а? – Жалобно протянул Эллисон.
- Прости. Может, ну его нахер из U-KISS? Я могу устроить…
- Не надо. – Тоном, не терпящим возражений, произнес Илай. – Я не хочу, чтобы из-за меня рушилось все, что мы создавали с таким трудом. Все, что мне от тебя нужно – это поддержка, хён. – Илай улыбнулся. – Теперь, когда я объяснил тебе все, как есть, я надеюсь, что ты поймешь. Поймешь дурака, и простишь за то, что отнесся к тебе так пренебрежительно.
Сухён улыбнулся и приобнял друга за плечи.
- Все в порядке, донсен. Я не такой бесчувственный чурбан, как ты думаешь, и тоже знаю, что такое терять голову, когда влюбляешься в кого-то.
- Это был сейчас камень в мой огород, хён. – Илай засмеялся. – Неужели ты думаешь, что я настолько плохого о тебе мнения?

* * *

POV Кевин

Той ночью я долго не мог уснуть. Все размышлял о чем-то… Или о ком-то. Одного понять не мог: то ли меня задело то, что мне впервые сказали «нет», то ли то, что мне отказал именно Эллисон. Тогда я осознал, что я впервые не до конца понимаю своего отношения к нему.
С того дня я стал внимательно наблюдать за Илаем. Но его поведение было настолько безукоризненным, что порой мне казалось, что того вечера и вовсе не было. Так, приснилось. Как на репетициях, так и вне их, наше общение было чересчур уж непринужденным, что заставляло меня задуматься над тем, что либо все то, что Илай высказал мне в тот злополучный вечер, было ложью, либо этот человек действительно настолько хорошо умеет скрывать свои чувства. Получалось так, что его поведение просто кричало о его наплевательстве в мою сторону, а вот я… Я, кажется, начал сходить с ума. Это было похоже на наваждение, от которого невозможно избавиться. С каждым днем я стал замечать в нем что-то такое, что никогда раньше не замечал. Или упорно не хотел замечать. Или мне попросту было несвойственно западать на человека только потому, что у него потрясающе красивая улыбка, и в глазах его столько нежности, что хочется обнять его, да так и прилипнуть к нему на веки вечные. Все чаще я стал задаваться вопросом, мол, где же раньше были мои глаза? Мы же дружили столько времени, так почему я раньше не замечал, что это только с виду он такой сказочный долбоеб, а на самом деле он такой заботливый, чуткий, нежный… Тот факт, что до этого я не особо интересовался душевными качествами той или иной своей пассии, меня как-то не особо волновал.
Однажды я поймал себя на мысли, что одним «хочу» мое влечение к Эллисону уже давно не ограничивается. В общем-то, я впервые испытывал к человеку что-то, что не ограничивалось сексуальным влечением, что меня порядком пугало, потому что я не мог понять, что мне делать и куда девать свои чувства, которые свалились мне, как снег на голову. Пик моего помешательства настал тогда, когда, после очередной попойки с бывшими однокашниками, я оказался дома у какого-то парня, имени которого я не знал, и знать не хотел. Все шло по привычному для меня сценарию: алкоголь, еще алкоголь, поцелуи, сначала в губы, затем в шею, ключицы, грудь, ниже и ниже… В момент, когда с меня стащили рубашку и бесцеремонно прижали к стене, в моей голове весьма кстати всплыло воспоминание, которое я долгое время пытался выкинуть из головы, причем безуспешно. Вот я снимаю с Эллисона футболку, и он, в точности так же, как я сейчас, оказывается зажат между мной и… Кажется, тогда был сервант. Вот я покрываю поцелуями его торс, и, в конце концов, он расслабляется и перестает сопротивляться… Господи, счастье было так близко. Придя в себя, я кое-как высвободился из объятий своего так и не состоявшегося любовника, бормоча что-то, отдаленно напоминающее то ли оправдания, то ли извинения. Кажется, он даже не расстроился.
Как же я был на себя зол. Злился и одновременно испытывал отвращение к жалкому себе. Необходимость что-то делать, куда-то сублимировать свои чувства, от которых я готов был попросту лопнуть, достигла своего предела. И тогда я наконец решился на то, чего сам от себя в жизни не ожидал.

* * *

В ту ночь шел ливень. Но Кевину было наплевать. По лужам, по грязи, словно одержимый, он несся по знакомой до боли дороге туда, где, ничего не подозревая, мирно посапывала в кровати причина всех его душевных терзаний. Настроенный решительно, как никогда, он знал, что в этот раз он точно не уйдет ни с чем. «Как это странно. Кто бы мог подумать, что любовь человека заполучить проще, чем затащить его в постель на одну ночь», - размышлял он, стоя перед дверью, ведущей в квартиру Илая и трезвоня в звонок. Наконец, спустя минут десять, за дверью послышалась возня, сопровождающаяся отборными матами. Тут же раздался щелчок открывающегося замка, дверь открылась, и в дверном проеме появился заспанный, лохматый Илай.
- Кевин? Что ты тут… - Договорить он не успел, ибо Кевин влетел в квартиру, словно ошпаренный, оставляя за собой мокрые следы, и накинулся на него с жадным поцелуем. Несколько секунд Илай приходил в себя, пытаясь понять, что происходит, а затем резко отпихнул Кевина от себя.
- Ты ебанулся что ли?! Что ты творишь?
- Нет, это ты объясни мне, что происходит, и что ты творишь со мной?! – Все еще тяжело дыша, истерично выкрикнул Кевин. Илай взглянул на него, как на умалишенного.
- Почему, скажи мне на милость, я не могу думать ни о ком и ни о чем, кроме тебя, Илай? Почему из-за воспоминаний о тебе и о том, как мы целовались в тот вечер, пропади он пропадом, мне отвратительно позволять кому-то другому целовать себя? Как, черт возьми, назвать то, что я никогда прежде не испытывал?! – Кевин сорвался на крик, а затем вдруг резко замолчал. Слышно было лишь его сбивчивое частое дыхание. Илай взглянул в его безумные глаза. Какое-то время он молчал, переваривая все, что ему выдал Кевин. В конце концов, он пришел к выводу, что либо он еще не до конца проснулся и это ему снится, либо Кевин тронулся умом.
- Илай... – Кевина била крупная дрожь, и тот факт, что он промок до нитки, тут был совершенно не причем. Он вплотную подошел к объекту своего вожделения и положил ладони на его мягкие и теплые щеки. – Может, сейчас, после всего, что между нами произошло, это прозвучит глупо и неубедительно, но я… Кажется, я тебя… Люблю. – Он нервно сглотнул, ожидая реакции. Илай какое-то время стоял неподвижно, размышляя, верить ли тому, что он не надеялся услышать в своих самых смелых мечтах, или хорошенько себя ущипнуть или проснуться. В конце концов, чувства пересилили, и, поддавшись порыву, он притянул к себе дрожащего Кевина за затылок и требовательно поцеловал.


- Ты получил то, что хотел, теперь ты рад? – Обессилено рухнув на постель после второго оргазма подряд, выдохнул Илай на ухо Кевину.
- Дурак. – Усмехнувшись, Кевин легонько толкнул его в плечо. Илай сгреб его в объятия.
- Знаю. Был бы умным – не втрескался бы в тебя по уши … - Прошептал он, уткнувшись носом в теплую шею. Кевин закатил глаза.
- Я надеюсь, теперь ты пересмотришь свои взгляды на отношения. – Илай поерзал, устраиваясь удобнее.
- Кажется, я уже их пересмотрел и окончательно сменил свои приоритеты в твою сторону.
- Не зарекайся…
- Да иди ты. – Чуть обиженно пробормотал Кевин и пихнул Илая в бок.
- Айщщ, будешь пихаться – уйдешь спать в зал!
- Ну и уйду.
- Ну и иди.
- Вот возьму и уйду.
- Чо лежишь, вали.
- Отстань.
- Сам отстань.
- Спи давай.
- Я люблю тебя, дурак.
- Сам дурак. – Кевин замолчал, и спустя некоторое время тихонько прошептал:
- Я тоже тебя люблю. Спи давай...

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.