Любовь цвета радуги

Конечная остановка. Пассажиры медленно покидают автобус. Поздно. Это последний рейс. На улице темнота кажется такой густой, что хочется коснуться её рукою. И тут я замечаю ещё одного пассажира, грудь которого размеренно поднимается и опускается, выпуская из чуть приоткрытых губ маленькое облачко пара. Он спит. - Эй! Проснись! – Достаю из его ушей наушники. – Это последняя остановка, и автобус дальше не идёт. Разбуженный паренёк встревоженно хлопает глазами, озирается и чем-то напоминает мне воробушка. Такого высокого, стройного и красивого воробушка. - О! Я… я проехал, - опустив голову, он медленно побрёл к выходу и зацепился за мою сумку своими салатовыми наушниками. - Ты далеко отсюда живёшь? – спрашиваю, сразу переходя на «ты». Просто вижу, что парень младше, и во мне просыпается не потревоженный до сих пор материнский инстинкт. - Звони в такси. - Я… у меня совсем нет денег… Ладно, я дойду. Спасибо, что разбудили, – устало улыбнувшись, он двинулся в обратный путь. Я вызвала такси, заплатила за него, и парень обещал всё вернуть, если я дам ему номер своего телефона. И я дала. Сама, собственной рукой, написав эти цифры на автобусном талоне, впустила в свою жизнь новый, зелёный цвет. Ты действительно был совсем «зелёным». Так мало знал о жизни и так многого от неё ожидал. В лучших традициях юношеского максимализма ты виртуозно упрощал глобальные проблемы и раздувал до катастрофы не стоящие даже внимания мелочи. То, что ты до сих пор не определился, чего хочешь в жизни, ты считал не таким уж важным, а вот то, что концерт любимой группы отменили, казалось тебе чуть ли не происками дьявола. Ты был моим цветочком, который я холила и лелеяла. Я звонила узнать, позавтракал ли ты, не забыл ли шарф, готов ли к практической по высшей математике. Ты смущался, но ел по утрам, завязывал шарф и обязательно что-то читал перед парами, потому что стыдно было приносить плохие баллы. Мы ходили в кино на нового «Робокопа», ты остался в восторге, маленький будущий мужчина. В слух я никогда так тебя не называла, ты был очень обидчив, сразу надевал маску отстранённости и сжимал тонкие губы. И только глаза выдавали тебя, моля: «Извинись, ну же, извинись, и я прощу и снова стану улыбающимся парнем. Только удели мне ещё внимания». Это была своеобразная игра: я говорила что-то с сарказмом специально, чтобы ты сделал вид, что обиделся, и у меня появился шанс обнять тебя и шептать тебе куда-то в шею «прости-прости-прости». Мы слушали старый рок. Тебе казалось, что это придаёт вес, делает взрослее, а я просто люблю эту музыку. И мы делили твои салатовые наушники на двоих, погружаясь в мир басов и электрогитары, пока ехали в автобусе. Тебе нравилось держать меня за руку. Я словно якорь, который держал тебя ближе к реальной земле. Якорь, который рассказывал про настоящую жизнь, аккуратно снимая твои розовые очки. - Знаешь, я, кажется, влюбился, - сказал однажды ты, сидя за столом на моей кухне. Моё сердце тревожно сжалось и замерло в ожидании продолжения. - Она такая милая, из параллельной группы… Салатовые наушники преданно транслируют Еvanescence, а я в который раз подумала, что вырастила из маленького росточка красивый цветок. Вырастила для кого-то другого… Мужчина расцвёл. Расцвёл Сехун…