call into question

На следующее утро Лухан проснулся в объятиях Сехуна и ещë какое-то время лежал, чувствуя дыхание младшего на своей шее. Вчера Лу еле заснул, пытаясь прогнать из головы назойливые мысли. Больше всего Ханя волновал тот трепет, который появляется внутри него, стоит ему хотя бы подумать о Сехуне. Именно он позволил Лу сейчас немного отодвинуться, наклониться и на пару секунд прижаться своими губами к чужим, почувствовав от этого дрожь по всему телу. Но он же запрещает старшему даже думать о том, что скоро будет нечто большее, чем этот невинный недопоцелуй (если из этого всего вообще что-то получится). Когда до течки оставалось всего пара дней, Хань решил позвонить Сехуну. — Се... — наигранно прохрипел Лу в трубку, — Прости, сегодня не выйдет. Я... кхе-кхе, заболел, — для приличия парень даже несколько раз кашлянул. — Окей, хëн, тогда я скоро приду, чтобы помочь тебе, — с готовностью ответил Сехун, в то время, как ладонь Ханя встретилась со лбом. — Нет-нет, ты заразишься. Я вызывал врача, и он сказал недельку полежать дома. Желательно, без каких-либо контактов, — как можно увереннее сказал Лу. — Но хëн... — Нет, я сказал. Не хватало тебе ещë заразиться, вот честное слово. Даже близко чтобы я тебя около дома не видел, понял? И шапку носи, чтобы тоже не заболеть... Ладно, я спать пойду, а ты занимайся усердно, — Лу сбросил вызов и вздохнул — в конце-концов, предстоит целая неделя без Сехуна, после ежедневных встреч. Се всегда в своëм мире, навряд ли он заметит что-то подозрительное, в виде, якобы, отсутствия течки. А еще Лу прекрасно понимает, что запах начинает усиливаться уже за пару дней до начала, так что нужно скрываться заранее. С другой стороны, можно пить специальные таблетки, но это, как говорят, очень вредно, так что остаëтся только прятаться. — Се, прости меня, пожалуйста, — грустно улыбнулся Хань, глядя в окно. Наверное, он самый ужасный хëн. Хань улыбнулся, услышав вибрацию телефона — Сехун почти сразу после звонка принялся писать смски, а Лу с готовностью на них отвечал, время от времени хихикая с забавных смайлов. Только дня через три Се додумался предложить Ханю поболтать по Скайпу. Сначала Лухан прикрывался тем, что голоса нет, но когда младший начал паниковать, что это длится слишком долго, то Лу пришлось сдаться. — Привет, — счастливо улыбнулся Сехун с экрана монитора. — Привет... — вокруг Лу густым облаком сгустилось смущение от взгляда младшего. — Ты и правда выглядишь больным, — нахмурился Се, — Весь бледный... — Хань сглотнул и попытался выдавить из себя улыбку. От голоса Сехуна, от его красивого бархатистого голоса по телу бежали мурашки, которые заставили Лухана сжать край стола до побелевших костяшек. Он еле сдерживался, чтобы не выключить этот идиотский компьютер и не забиться в свой излюбленный угол кровати, где и переждал бы эти ужасные несколько дней. Но обеспокоенный составленный из пикселей Сехун ясно давал понять, что одиночество старшему не светит. На следующий месяц Хань отправился в несуществующую командировку, но всë равно был вынужден поехать, чтобы не вызывать подозрений. С Сехуном он тогда созвонился всего пару раз, ссылаясь на занятость и усталость, на что младший понимающе кивнул и как-то грустно отвëл взгляд. Когда Лухан вернулся домой, то ближе к вечеру раздался дверной звонок, и на пороге его встретил Сехун, который сразу обнял Ханя и молча поцеловал его в шею, чуть выше основания. Его губы были холодными после улицы и оставили влажный след на коже, который на самом деле будто прожигал еë насквозь. — Ты чего? — стушевался Лухан, чувствуя, как загорелись его щëки и участилось сердцебиение. — Я люблю тебя, хëн, — прошептал Се, всë не желая отпускать Ханя, а прижимаясь к нему сильнее. — Я скучал... Лу нечего было ответить, поэтому он прижался носом к плечу Се и закрыл глаза. От младшего пахло парфюмом — едва заметно, свежей выпечкой — достаточно для того, чтобы слюна начала активно выделяться, и самим Сехуном — сильнее всего, так, что создавалось чувство нереальности, потому что именно о последнем запахе Лу мечтал последние несколько дней, свернувшись калачиком на кровати отеля, болезненно морщась и даже зажав между ногами одеяло, чтобы попытаться хоть как-то снизить боль и дискомфорт. Именно тогда Хань думал, что зря от него бегает, что бессмысленно избегать своего альфу, что когда-нибудь сам Лу всë равно допустит ошибку, а Сехун не сможет сдержаться. Но сейчас, стоя так в его объятиях, Лухан вроде как чувствует, что всë делает верно. Только это «вроде как» не внушает доверия. Сехун устало вздохнул и повалился в кресло, прикрыв глаза рукой от слишком яркого света лампочки. Лухан снова заболел, а это значит, что целую неделю не будет прогулок, объятий, и без того редких целомудренных поцелуев, тихого смеха и счастливых улыбок. К хорошему быстро привыкаешь, и каждый раз, когда Се не может видеть старшего, то у него начинается что-то на подобии ломки. Если честно, то это немного пугает, но дело, наверное, больше в том, что остался страх. Сехун до сих пор переживает, что Хань снова может пропасть, и на этот раз больше не вернуться. — Дурака валяешь? — Сехун лениво убрал руку и посмотрел на сидящего напротив него Чондэ. — Я не слышал, как ты пришëл, — пробормотал Се и протянул руку, чтобы через пару секунд старший еë пожал. — С Минсоком учишься быть бесшумным, — пожал плечами Чен. — Ты, кстати, чего пришëл-то? — спросил Се, соображая, надо ли предложить гостю чай или кофе. — У Минни в этот раз течка проходит очень болезненно, так что он орëт по каждому пустяку. До вечера лучше мне дома не появляться, в общем, — рассмеялся Чен. Се хотел было к нему присоединиться, но улыбка медленно сползла с его лица. — Теч... ка... — выдавил он, и постепенно всë начало вставать на свои места. За несколько месяцев они ни разу не сталкивались с такой проблемой. И либо Лухан принимает вредные таблетки, либо все его болезни-командировки — это лишь предлог, чтобы избегать встреч с Сехуном. — Исин-а, я заждался, — пробормотал Лу, когда открыл дверь. Он не смотрел на того, кто пришëл, потому что знал, что это должен быть друг. — Исин? — Лу застыл и поднял испуганный взгляд на Сехуна. — И кто же это? — Се сделал шаг вперëд, вдруг поднял руку и провëл пальцами по щеке задрожавшего Ханя. — Я... болею... уйди, — прошептал Лу, пытаясь уйти от прикосновения, но наткнулся на внезапно появившуюся за спиной стену. — Что за Исин? — снова повторил свой вопрос Сехун. Его голос сквозил какой-то тоской, от которой становилось не по себе. — Я просил его сходить в магазин за продуктами. Это мой друг, а тебе лучше уйти, — Лухан чувствовал мурашки по всему телу и понемногу накатывающее возбуждение. Он зачем-то представил, как Сехун ласкает его своими руками, нежно целует, смотрит пристально своими кофейными глазами и вытягивает из Ханя стоны — жалобно просящие о продолжении. — Ты хочешь, чтобы я сошëл с ума? — Се наклонился к шее Лухана и втянул носом воздух. — Обожаю твой запах. — Лу хотел было возмутиться, но почувствовал на коже тепло и влажность — Се провëл по ней языком. — Сладко, — облизнулся младший. То, что чувствовал Лухан, походило на страх, приправленный волнением и щепоткой удивления. — Хань, — рука Сехуна оказалась в опасной близости от ширинки омеги. — Не стоит, — голос Лу дрожал, и он сам уже не был уверен в том, чего хочет. Вернее, тело отлично понимало, чувствуя присутствие альфы, а разум всë ещë колебался. — Да скажи, в чëм дело, твою же за ногу, — прорычал Сехун. Он ещë не пересëк ту черту, после которой будет бессмысленно останавливаться, и поднял руку к подбородку Лухана, чтобы заставить его посмотреть себе в глаза. — Есть ещë одна причина. Сехунни, я помню тебя ещë совсем малышом: таким крохотным, с милыми пухлыми розовыми щëчками. Или когда чуть постарше, но тогда ты был не менее милым, я до сих пор слышу это твоë «хëн, хëн, помоги, я за это буду любить тебя ещë сильнее». И как ты прикажешь быть с тобой, если я постоянно представляю того мальчишку, когда смотрю на тебя? — Хань прикусил губу и попробовал повернуть голову в другую сторону, но ничего не вышло, поэтому он просто опустил взгляд. — Я уже давно не ребëнок, хëн, — выдохнув, произнëс младший. — Как морально, так и физически. Лу, ты вообще понимаешь, как я хочу тебя сейчас? — Сехун опустил руку, которой держал подбородок Ханя, и прижал еë к стене около плеча старшего. — И я чувствую, что тебе это необходимо. Так почему ты не можешь просто посмотреть на меня как на человека, который тебя любит — все эти чëртовы годы, а не как на мальчишку из детства? Лухан застыл как истукан, лихорадочно стараясь переварить всю информацию, поступившую в его уставший мозг. Это даже помогло отвлечься от пылающих щëк и становившегося всë сильнее возбуждения, но не надолго — ровно до тех пор, пока Сехун не наклонился до такой степени, что дышать стало невозможно. Этот поцелуй отличался от тех, что были до этого. И не только с Се, но и вообще за всю жизнь Лухана. Ему показалось, что он умрëт от сердечного приступа — так сильно билось сердце, а вкус... Лу чувствовал вишнëвые леденцы, которые так любит младший. Всë ещë не до конца уверенный, Лу уперся ладонью в грудь Сехуна, не отталкивая, но и не позволяя приблизиться ещë сильнее. — Лучший момент, Лу. Не имеет смысла тянуть дальше, — выдохнул Се, прервав поцелуй и глядя на Ханя как-то странно, непривычно дико. — Я не знаю, Хунни, не знаю, — прошептал Лухан, но, вопреки своим словам, притянул Сехуна к себе за ворот рубашки, чтобы снова поцеловать. Хун довольно зажмурился, запуская пальцы в волосы старшего и слегка оттягивая за них голову назад. — Господи, Лу, идëм в спальню, — Сехун отстранился, переплëл пальцы Лухана со своими и потянул его за собой. Хань решил не сопротивляться, а поплыть по течению и повиноваться инстинктам. Сехун склонился над обнажëнным и стыдливо пытающимся прикрыться Ханем, нежно целуя его в висок и шепча о том, как давно этого ждал. Он выудил из самого маленького кармашка джинсов тëмно-синий квадратик и одним движением открыл его. Лухан жалостливо вздохнул, чувствуя, как смазка медленно стекает по его бедру. Хун чуть не свалился с кровати, стараясь побыстрее стянуть с себя джинсы, и хихикнул, прежде чем снова оказаться рядом с Луханом. — Можешь встать... на колени? — Сехун скромно улыбнулся, а Лу тут же повернулся и сделал то, о чëм просили, прогибаясь в спине и нетерпеливо прижимаясь к паху младшего. Хотелось, чтобы это дурацкое тянущее чувство ушло, отпустило, наконец. Потянув Ханя за плечо, Се судорожно вдохнул и медленно вошëл. Лу тихо заскулил, сжимая простынь в кулачке и зажмуриваясь. — Хëн, расслабься, пожалуйста, — прошептал юноша и наклонился вперëд, чтобы поцеловать Лу чуть ниже лопатки. Хань действительно попытался. Но сколько бы парней у Лу до этого ни было (а в данном случае всего двое: харизматичный Крис и чувственный Чонин), до секса дело не доходило, так что самый первый раз (а в будущем — и все остальные, видимо) забрал Сехун. Се начал медленно двигаться, слушая, как резко выдыхает Хань. Сехун поглаживал поясницу Лу большим пальцем, а пальцами второй руки по бедру незаметно опустился к члену старшего. Хань вздрогнул, когда юноша начал медленно ему надрачивать, понемногу ускоряясь в своих движениях тазом. Пальцами свободной руки Се впился в бок Лухана, чтобы не потерять опору, от чего тот вскрикнул и прогнулся в спине, прижимаясь щекой к кровати и тяжело дыша. Через какое-то время Сехун сбавил темп, чувствуя, что у него устали ноги. Поэтому он вышел из Лухана и помог старшему перевернуться на спину. — Подай подушку, пожалуйста, — попросил Се, смущëнно отводя взгляд. Всë-таки, Сехун, он и в Африке Сехун. Хань слепо пошарил рукой у себя за головой и протянул подушку Сехуну, который тут же подложил еë под Лу. — Раздвинь ножки, — полушëпотом произнëс младший и вдруг рассмеялся, прикрыв рот рукой. — Знаешь, я тебя люблю, — он завалился на бок рядом с Ханем и положил руку поперëк груди старшего. Лу улыбнулся и зажмурился, чувствуя разливающееся по телу тепло. И пусть Лухан слишком смущается говорить те же слова, да и дело своë они сейчас не закончили, Хань всë равно очень счастлив, понимая, что другого такого Сехуна, готового терпеть все его выходки и постоянно развеивать сомнения, он никогда найти не смог бы.