Одна душа, разделенная на два тела

      Из школы Геничиро выводили несколько крупных учителей. Как раз полиция уже ждала буйного подростка на улице. А тот вырывался, рычал, проклинал всех подряд, пинал полицейских, что решили помочь усадить взбесившегося парня в машину. С горем пополам и с разбитой челюстью одного из стражей порядка, Санаду все-таки посадили в машину. Стоило перестать контактировать с мальчиком, как тот утихомирился, по крайней мере, со стороны так это и выглядело.       В этот вечер родителям Геничиро пришлось не сладко. Они обзванивали всех специалистов, что работали с их сыном, искали и подделывали справки, подтверждающие нездоровье сына. Им было крайне не выгодно, если бы на Санаду завели дело. Ведь это плохо отразится на их карьере. А если сын — псих, то ничего страшного с положением в обществе не случится. И виновных всегда найти можно. Тем более, ему и в сумасшедшем доме лучше будет. Его там вылечат и трогать лишний раз не будут, так как пометка будет в его карте «Крайне не стабильный и поддается частым приступам агрессии».       Так совсем юный Санада Геничиро оказался в здании, из которого, обычно не возвращаются. Но это его совсем не тревожило. Ведь больше не нужно бояться людей, ибо им явно не до него. ***       Тетка отчаянно пыталась доказать, что Сейичи не сумасшедший. Приписывала возможность легкого аутизма, но все художники были больны и это не повод отвозить ребенка в «дом для убогих уродов, где их мучают и ставят опыты» Но против многочисленных результатов обследований ничего не сделаешь. Юкимуре приписывали синдром Аспергера и, как следствие, тяжелую форму аутизма. Поэтому Сейичи редко позволяли контактировать с другими больными, пока не убедились в относительной стабильности его состояния.       Даже попав в незнакомое место с отвратительно-желтыми стенами, где толпа врачей и психиатров требовали отвечать на вопросы, решать какие-то задания, мальчик не пугался. Бесконтрольно плакать он перестал после небольшой дозы транквилизаторов, поэтому работать с мальчиком не составило труда. Сейичи с удовольствием шел на контакт, рассказывал обо всех своих странностях, совершенно ничего не скрывая. Но диагноз есть диагноз, и пока ему не станет лучше, домой его не отпустят. А мальчишка лишь улыбался, соглашаясь со всем, что ему говорили. А через месяц Юкимуре позволили выходить из палаты и вести свободную жизнь, насколько позволяла территория психиатрической лечебницы, кроме занятий рисования, ибо припадки случались лишь при этом занятии. ***       Санада не чувствовал себя неуютно среди психов. Они его не трогали, и это очень радовало его. Родители заплатили огромные деньги за программу лечения своего ребенка, поэтому уже через неделю Геничиро свободно передвигался. За ним постоянно наблюдали санитары, и успокоительные один раз в день — так что бояться было нечего. Суровый, красивый, как отмечали сиделки, внимательный к другим. Санада никогда не трогал других больных, но если им было плохо, то сразу же бежал за помощью. Император, такой красивый и сильный. Никогда не опустится до прикосновения к черни, но поможет им, если надо, отдав приказ своей «свите». А старушки любили его, часто угощая мальчика сладостями за его внимательность. Он часто читал, выходя на улицу. Его раздражал больничный запах и, поэтому часы, проведенные на воздухе, ему нравились больше всего. ***       Юкимуру Сейичи быстро все полюбили. Из-за его специфического поведения его называли феей радости или ангелочком. Необычно красивый, одухотворенный, странный. Словно не человек он вовсе, а какое-то мифическое существо или божество, по злой шутке судьбы заточенное в оковы смертной плоти. Его часто звали позировать для больных, а тот не отказывался, принимая чудные позы, расценивая это, как игру. Но больше всего этот ангелочек любил танцевать. Сейичи выходил на улицу, находил себе место и начинал кружиться, звонко смеяться, поднимая руки к небу. И музыка ему была не нужна. Достаточно того, что звучало у него в голове. И не важно, какая погода была. Если рисовать нельзя, то танцевать никто не запретит. Ну, и лизать стекло, покрытое капельками, тоже. Ведь, он такой же ненормальный, как и все остальные.