Одна душа, разделенная на два тела

      — Санада, ты не хочешь выйти на улицу? — Новая сиделка Тото открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. — Погода такая хорошая. — Ее предупредили о возможных приступах агрессии, поэтому она говорила медленно и держала дистанцию.       — Можно.- Бесцветно выдал парень, отправляясь приводить себя в порядок после сна. Температура у него уже спала, но слабость и головокружение не желали покидать крепкое тело.       — Прости, но тебе придется быть в кресле. Мне сказали, что тебе нельзя самостоятельно ходить. — Пока Санада умывался, сиделка уже застелила кровать Императора и ждала его.       — Без проблем. — Он вышел из своей комнаты и, надев на голову недавно привезенную родителями кепку, сел в кресло, а Тото, встав сзади, выкатила его из комнаты и направилась на улицу.       Тото Санаде сразу понравилась. В отличие от остальных, она не надоедала с вопросами, умела держать дистанцию даже большую, чем это требовалось при общении со здоровыми людьми. У нее не было привычки касаться людей без особой необходимости. Казалось, что жизнь ее изрядно потрепала, и что место ей среди таких же больных как Геничиро, и только по большой ошибке Тото работает тут. Она не была красавицей или безобразной — типичное немного худое лицо, ровные губы, слегка курносый нос и постоянно прикрытые глаза. Ничего необычного, но что-то от нее шло, что Санада с небольшим трудом мог выносить ее общество.       — Останови! — Санада чуть не подскочил с кресла, когда они проезжали мимо окна, за которыми больные занимались рисованием.       — Что такое, Санада? — Как можно спокойнее спросила Тото. — А, Юкимура Сейичи. Странный он какой-то, опасный и, возможно, даже пугающий. Он тебе нравится?       Император лишь кивнул, заворожено смотрю на чудо, окруженное светом и танцующими феями-пылинками. Такой же неземной, как и в тот дождь. На мгновение Санаде показалось, что Юкимура его заметил, но лишь на мгновение. Сейичи посмотрел в окно в ту сторону, где находился Геничиро и, кажется, ухмыльнулся. Пугающе и холодно, но в этом была своя красота.       — Санада, — Тото вздохнула, — тебе не нужно общаться с ним, он плохой человек.       — Вы слишком назойливы.- Санада выдал это на автомате, продолжая смотреть на Божественное дитя.       А тот, словно чувствуя это, становился все более красивым. Вот он приоткрыл ротик, вот томно выдохнул, убрал прядь волнистых волос за ушко. И снова эта еле уловимая улыбка, которая издевалась над наблюдателем.       — Вот же, Божественное Дитя.- Санада выдохнул.- Тото, можно мне туда?       — Санада, ты уверен? — Похоже, Тото поняла, что даже если она запретит, то этот парень сам пойдет в класс и будет любоваться этим ребенком.       Но больше ее беспокоил учитель рисования, и она молилась всем, кого только смогла вспомнить в этот момент, чтобы Император не заметил того возбуждения которое испытывал учитель.       Паренька пришлось катить быстро, так как получать за его хождение явно Тото не хотела. А тот, все в нетерпении, требовал быстрее ехать. Поэтому, радуясь, что в коридоре никого не было, сиделка просто бежала, толкая коляску до нужного поворота.       Пока они добирались до класса, Юкимура из невинного ангелочка превратился в порочного дьяволенка, и это нельзя было не заметить. Слишком вызывающе и пошло он выглядел. Увидев, своего нового друга таким, Санада не мог не придти в бешенство. Но еще больше бесило то, что на него все смотрели как завороженные. Словно не люди они были, а марионетки, управляемые каждым движением этого ребенка. Поэтому он встал с кресла и пошел к сцене, на которой позировал соблазнитель с невинным лицом жертвы. Но как только Сейичи заметил Геничиро, он снова принял свой обычный невинный вид и так искренне улыбался, что Император забыл, зачем он так стремительно рванул к сцене. Всего лишь искренняя улыбка, а Санада уже плохо соображал от изобилия чувств, которые уносили его в полное подчинение Божественного дитя. Он остановился не в силах сделать и шагу в паре метров от сцены, и выглядел озадаченным и, даже, немного пугающим. А Сейичи, словно не замечая потенциальную опасность, что могла исходить от парня, напротив, прыгнул к нему на шею, заставляя Санаду чуть отойти, чтобы не упасть.       — Геничиро, тебя выпустили? — Пара темно-синих глаз смотрела с неподдельной радостью на Императора.       — Сейичи, ты, что вообще тут делаешь? — Реальность вернулась в голову, и, теперь, голос Санады звучал грубее и громче чем обычно.       — Помогаю рисовать. — Мальчишка даже и не думал слезать с шей и все так же смотрел.       — Ребята, пойдемте на улицу? — Тото решила аккуратно вмешаться, так как голос Санады заставил насторожиться санитаров.       Сейичи даже не думал слезать. Он прекрасно понимал, что Геничиро именно для него опасности никакой не несет, поэтому он еще и обхватил Императора ногами, словно коала. А Геничиро почувствовал, что дело может запахнуть жареным, если они будут так привлекать к себе внимание. Медленно выдохнув, возвращая контроль над собой, Санада пошел на улицу, не замечая ненавидящего взгляда учителя рисования и веса этого худенького, хрупкого тела.