Одна душа, разделенная на два тела

      Санада видел сон. Очень странный сон. В нем он был младше, и окружали его незнакомые дети примерно одинакового с ним возраста. Все они были одеты в спортивную форму горчичного цвета и что-то увлеченно обсуждали. Парень бился об заклад, но они почему-то казались знакомыми, хотя этих людей он никогда не видел. Если только похожих. Сиделка Тото, красноволосая старушка, двое санитаров, буйный, которого выводили из палаты только под охраной, врач, что недавно его осматривал — все те, с кем контактировал он в клинике чаще всего, только ровесники и мальчишки. Красноволосый, что был немой бабушкой в клинике, жевал жвачку и что-то обсуждал с санитарами. Странно, но смуглому пареньку явно не хватало волос, а другой все время насмехался над буйным пациентом. Видимо, он был младшим в компании. Главврач и Тото изучали какой-то график. А он стоит среди них и ругает кучерявого агрессора, при этом это все так знакомо и веет чем-то родным. Но чего-то все-таки не хватает. Чего-то такого особенного, сильного и крепкого. Он озирается по сторонам в поисках, но не видит ничего кроме этой компании, а в руке что-то лежит, создавая приятное ощущение легкой тяжести. Он опускает взгляд вниз и видит ракетку. Она не простой предмет. Она продолжение его руки, его самого, но не смысл существования, хотя и важна для него. Чего-то не хватает, и это заставляет сердце сжиматься, а ноги дрожать. Но потом мягкое касание о его плечо, и совсем рядом раздается ровный ласковый голос, который вырывает его из раздумий. « Геничиро, прости, что так задержался» — так просто, но от этого становится теплее, и тревога покидает его. Он поворачивается, чтобы увидеть обладателя такого чудного голоса и видит своего маленького полубога. Выше, чем оригинал, но такой же неземной и возвышенный. Слишком хороший для живого человека. А тот слегка улыбается и оправдывается, что задержался из-за просьбы учителя. Ребята слушают его и подбадривают, а буйный подросток чуть слюной не брызжет от радости, что-то говорит про совместную пробежку и количество кругов. Сейичи лишь пожимает плечами и для начала берет 10, на что остальные одобрительно кивают и, в знак поддержки, отправляются с ним. А Геничиро и шага сделать не может, пока Сейчи ему руку не протягивает. « Ты тоже бежишь, Геничиро. Ведь тренировка идет, а ты тоже бездельничаешь». И снова мягкая улыбка. И кажется, что за таким Юкимурой он пойдет куда угодно, хоть на пробежку, хоть на край света, хоть в рай, хоть в ад. Но сколько бы он не пытался, он так и не смог сделать и шагу. ***       — Как вы не знаете, что с нашим мальчиком? — Седоватый мужчина уже не первую минуту пытался выяснить, что случилось с его сыном. — Мы платим не за то, чтобы вы нам лапшу вешали.       — Простите, но на данный момент мы ждем результаты анализов. — Врач лишь вздохнул. — У Геничиро были подобные обмороки, кровотечения?       — Нет, он всегда был здоровым. — Мать Императора все поглядывала на часы. — Когда мы сможем узнать, что с нашим сыном?       После того, как Геничиро заперли в клинике, брак его родителей дал трещину. Что отец, что мать — оба стали грешить интрижками, но по-прежнему приезжали проведывать своего сына вместе. Психиатры боялись за ухудшение состояния подростка, поэтому запретили им говорить о возможном разводе.       — Вам, желательно, быстрее узнать, что с нашим мальчиком. И держите нас в курсе. — Отец и сам торопился, поэтому оба родителя не стали засиживаться возле палаты, оставляя сына в окружении проводов и аппаратов под присмотром сиделки Тото, которая, то и дело, меняла ватные тампоны Геничиро. ***       Санада никогда не думал, что бегать окажется так легко. Он всегда был крепким, но во сне бег походил на что-то легкое, повседневное.       — Юкимура, можно мне на пол часика раньше уйти? — Маруи посмотрел на его Бога щенячьими глазами. — Там такой магазин со сладостями сегодня откроется. Каждому второму покупателю — скидка. Ну, пожалуйста, Юкимура.       — Тарундоро! — Так обычно он прикрикнул на рыжего мальчишку. — Тренировки — это самое важное. Дисциплина и упорство — вот путь к совершенству. А сладости после тренировки. — Не было ничего во всем происходящем, что как-то могло его смутить. Сон был настолько реальным, что осознание этого мира ненастоящим исчезало.       — Ну, Санада, прошу. Просто будет большая очередь. — Маруи вздохнул.       — Да, ладно тебе, Геничиро.- Рука Юкимуры легла на плечо. — Не будь так категоричен. Маруи, — Сейичи посмотрел на расстроенного товарища, — я так же не могу тебе позволить уйти раньше, но могу предложить свою помощь.       Слишком все это было рутинным. Но эта рутина казалась Санаде самой дорогой и необходимой. Тут он не боялся людей, а, наоборот, в некоторой степени искал повод с ними заговорить. Не боялся он и случайного прикосновения, которое могло сорвать крышу Императору, заставив его напасть на бедолагу. И его Юкимура, который его упорно звал, хотя находился рядом на расстоянии вытянутой руки.