Поколение Чудес чудесно только в баскетболе.

В особенности посвящается псЫхонутому ЗанЗасу XD. Вот и обещанная МидоТака. Надеюсь, тоже придется по нраву ^^ Химуро положил трубку и недовольно посмотрел на телефон. Вроде бы они с Такао каждый добились своего, и в общении, как таковом, он не видел смысла. Однако ж приставучий разыгрывающий Сютоку зачем-то снова вызвонил его и настоял на встрече. Такао был его самым проблемным…другом?! Да, пожалуй, так Тацуя уже смог бы его назвать. Он, вздохнув, впервые в жизни пожалел Мидориму. После нескольких минут разговора в кафе дежурные темы для разговора себя исчерпали, и настало молчание. - Химуро, - Такао не знал, куда деть глаза от смущения, - а вы…у вас уже был…секс? - на грани слышимости добавил он, не глядя Тацуе в глаза. Покрасневшее лицо Химуро было красноречивей и откровенней любого ответа, однако сам он резко произнес: - А вот по этой части ты консультаций не дождешься! Щеки Такао вспыхнули, а Химуро, отпив чай, вспомнил, как с утра болел зад, и утвердился в мысли о том, что об этом не расскажет ни одной живой душе, включая Ацуси. Однако, взглянув на приунывшего Такао, он сменил гнев на милость и сказал: - Попробуй пригласить его к себе. - А потом что? - Потом, - Химуро честно задумался, припоминая, - потом, наверное, само все должно получиться. Такао представил, как Мидорима входит к нему домой. Сначала он, конечно, предложит чай, а потом…тут воображение пробуксовывало и включало аварийную сигнализацию, и Такао понял, что понятия не имеет, что он будет делать дальше. Он не знал, что в этот самый момент Мидорима находился в самом отдаленном от его дома магазине манга. Убедившись, что ни один из предметов одежды не идентифицирует его принадлежность к школе, он вошел в магазин. Синтаро несколько раз собирался с духом, но каждый раз, когда он оказывался поблизости отдела 18+, ноги сами поворачивали в другую сторону. Ему не давали покоя мысли о том, что вскоре их отношения с Такао потребуют своего логического закрепления. Поскольку о такого рода отношениях Мидорима имел очень смутное понятие, то он решил отправиться в магазин чтобы заполнить пробелы хотя бы теоретическими знаниями при отсутствии эмпирических. Через полчаса душевных терзаний он, наконец, решившись, резко выдохнул и заставил себя подойти к стеллажу. Не глядя на название, он быстро схватил с полки первую попавшуюся и, прикрывая обложку, удалился в другой конец зала и дрожащими руками открыл ее. Сюжет был до безобразия соплив, однако один из главных героев поразительно напоминал ему Такао…а второй почему-то Миядзи. Это открытие было гораздо менее приятным. Отогнав наваждение, Мидорима сосредоточился на главном и перелистнул несколько глав вперед. В течение нескольких минут случайные прохожие могли удивляться тому, как высокий молодой человек в очках отчаянно краснел над книгой в отделе сёнен манги. *** Тренировка подходила к концу, и Накатани подозвал к себе своих подопечных. Когда вся команда собралась, он сказал: - Ну, что ж, хорошо поработали! Я возлагаю на вас большие надежды на следующей игре с Сейрин. Завтра отрабатываем связки два-три. Кто вздумает прогулять тренировку, будет отжиматься, пока мне не надоест смотреть. А теперь все свободны. - Да, тренер, - хором ответила команда и направилась в раздевалку. - Такао, ты прямо светишься! – Миядзи, подмигнул Такао, который стоял и с глупой улыбкой смотрел на белого кролика – талисман раков на сегодня. - Разве? – Такао, наконец, оторвался от созерцания и продолжил процесс переодевания. - Ты разве не идешь в душ? – удивленно спросил Миядзи. Такао сглотнул, бросив быстрый взгляд на Мидориму, стоявшего к ним спиной. Тот замер и, казалось, ждал ответа Такао. С некоторых пор Казунари начал по-другому воспринимать это обычное явление после тренировки: он чувствовал, что теперь не имеет морального права раздеваться ни перед кем, кроме Шин-чана, более того, он опасался вполне естественной реакции организма на обнаженного Синтаро, поэтому он лишь покачал головой. - Нет, к сожалению, мне сейчас некогда, приму его дома, - улыбнулся он, с облегчением заметив, что плечи Мидоримы расслабились, и он продолжил натягивать на себя футболку. - Как знаешь, - протянул Миядзи, и Мидориме показалось, что его голос прозвучал несколько разочарованно. Почему-то это очень ему не понравилось, а коварная память тем временем услужливо подкинула ему черно-белые картинки прочитанной давеча яойной манга. Синтаро резко повернулся и подошел к Такао. - Ты готов…Казу? – спросил он, несколько грубее, чем хотел, недобро глядя на Киеси. - Да, Шин-чан, - Такао поднялся, становясь рядом с ним и закидывая сумку на плечо. Миядзи, видимо, сопоставив факты, спросил: - Так у вас совместные планы? - Именно, - отрезал Синтаро, проигнорировав погрустневший взгляд Миядзи. У станции они остановились, и у Такао, половину дороги кусавшего губы, наконец, вырвалось: - Шин-чан, пойдем ко мне. - Почему к тебе? – моргнул Мидорима. - Ну, - замялся Такао, - потому что мои родители уехали в Осаку на несколько дней, - отчаянно краснея закончил он. Щеки Синтаро тронул румянец, в горле вдруг стало сухо. - Ну, тогда пошли, конечно, - прокашлявшись, сказал он. Всю дорогу до дома Такао думал о том, что так и не придумал, что он будет делать, когда они с Синтаро останутся вдвоем. Но, взглянув в лицо Мидоримы, он вдруг увидел признаки сложного мыслительного процесса: сдвинутые брови, устремленный в никуда взгляд и капельку пота, скользнувшую по виску. Казалось бы, это должно было еще больше утвердить Такао в том, что все плохо, потому что он только что распрощался с последней надеждой на то, что у Шин-чана был план Б. Однако настроение отчего-то вдруг поднялось, и пришла мысль о том, что и у Химуро с Мурасакибарой скорее всего была похожая ситуация, но ведь они же как-то перешагнули эту ступень! - Шин-чан, ты будешь чай или кофе? – весело прокричал Такао с кухни. - Чай. - Зеленый, черный? - Зеленый. - С сахаром, без? - Без. - С клубникой или липовый? - Если есть - классический. - Ты горячий пьешь или разбавить? Мидорима страдальчески закатил глаза: из всех людей на планете ему достался самый болтливый. Расправившись, наконец, с запутавшимися шнурками, он показался в проеме кухни. - Казу, - вкрадчиво начал Мидорима, и Такао вздрогнул от того, как проникновенно прозвучал его голос, - я предпочитаю обычный зеленый чай без сахара и никогда не разбавляю его холодной водой, запомни это, пожалуйста, чтобы в следующий раз, когда ты предложишь мне чай, мне не пришлось проходить собеседование. - Я запомню, Шин-чан, - Такао показалось, что его лицевые мышцы парализовало, потому что он не мог перестать улыбаться. Он поставил на стол две чашки чая и, улыбаясь, посмотрел на Синтаро. - А я предпочитаю сладкий с клубничным вкусом и очень не люблю горячий, ты ведь это тоже запомнишь? Мидорима задумчиво подул в чашку и пригубил чай. - Возможно, - уклончиво отметил он. Когда чай в чашке подошел к концу, Такао вдруг почувствовал, как неприятно прилипает футболка к телу и вспомнил, что ни он, ни Синтаро так и не приняли душ после тренировки. Хитро глянув на Мидориму, он поднял руку вверх и объявил: - Чур, я первый в душ! Мидорима посмотрел на него с досадой, но согласно кивнул: если у него и были возражения, то он был достаточно хорошо воспитан, чтобы не спорить с хозяином дома. - Не скучай, Шин-чан, - пробегая, Такао резко наклонился и звонко чмокнул его в щеку. И расхохотался, увидев опешивший взгляд зеленых глаз. Когда Такао скрылся в ванной, Синтаро потрогал щеку там, где ее совсем недавно коснулись губы Такао. Это был третий их поцелуй, если это можно было так назвать. И во второй раз инициатива исходила от Такао. В ванной зашумела вода, и мысли Мидоримы поменяли свое направление. Он не раз видел Такао в душе после игр или тренировок, поэтому у фантазии не было простора для воображения. Он прекрасно представлял себе его гибкое немного худощавое тело, вид которого до некоторых пор так не будоражил кровь. Сейчас же он вообразил, как Такао стоит под душем и, прикрыв глаза, ловит ртом капли воды, которые, продолжив свой путь, скользят дальше по его телу… Синтаро нервно откашлялся, подавившись чаем. Минут через десять Такао вышел из душа, блаженно потягиваясь. - Шин-чан, даже не представляешь, как хорошо. Твоя очередь! У нас сломался замок вчера, но не беспокойся: я подглядывать не буду, - заговорчески подмигнул он. Мидорима лишь кивнул, с трудом отрывая взгляд от его обнажившегося живота, и заперся в ванной. Такао посмотрел на часы. Прошло уже почти двадцать минут, а шум воды до сих пор доносился из ванной комнаты. Казунари откровенно не понимал, что можно так долго делать в душе, однако пришла мысль о том, что Мидорима всегда был неформатом, и он уже принял это как должное с первой совместной тренировки, на которую тот пришел с огромным деревянным ежом. Вздохнув, он встал, чтобы помыть чашки. Когда он выключил кран, то понял, что больше не слышит шума воды из ванной. Такао посмотрел на часы: «значит Шин-чану нужно 20 минут» - отметил он про себя. Вытирая руки, он вдруг вспомнил о том, что так и не успел принести чистое полотенце до того, как Мидорима стремительно скрылся в ванной. Такао подошел к двери и робко постучал. Ответа не последовало. Тогда он тихонько приоткрыл дверь и взглядом наткнулся на Мидориму, пытающегося протереть запотевшие очки футболкой. - Я тут, эээ, полотенце принес, - смущенно сказал Такао, протягивая большое махровое полотенце и отводя взгляд. Мидорима кивнул, принимая его и, когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, Такао будто ударило током. Он поднял взгляд на Синтаро и обнаружил, что тот смотрит на него необычно странным взглядом. Такао видел его впервые и пока не знал, как интерпретировать. Одинокая капелька воды упала вниз с мокрой пряди и, приземлившись на грудь, продолжила свой путь дальше, скользя по кубикам пресса. Такао заворожено проследил за ней взглядом и судорожно сглотнул, увидев, как она огибает пупок и, путаясь в дорожке из волосков, опускается ниже к стратегически важному месту. А там…внушительный стояк намекал на то, что мысли Синтаро в этот момент также далеко не целомудренны. - Разреши, я помогу тебе? – хриплым голосом сказал Такао и, взяв полотенце за другой край, стал вытирать капли воды с плеч и груди. - Нагнись, пожалуйста, - продолжил он, и Мидорима, опьяненный такой близостью, послушался, наклонив зеленоволосую голову вниз и выпуская полотенце из рук. Такао с восторгом от такой вседозволенности стал вытирать его волосы. Взгляд Мидоримы уткнулся в его грудь. Черная футболка время от времени чуть задиралась вверх, когда Такао приходилось поднимать выше руки, дотягиваясь до его затылка, немного растянутые домашние штаны, которые Такао постоянно поддергивал вверх, теперь, лишенные поддержки, слегка спустились, показывая последующие отрезки тонкой дорожки из волос. Мидорима с шумом выдохнул и понял, что, видимо, момент истины настал. Надев очки, он подхватил вскрикнувшего от неожиданности Такао и, водрузив себе на плечо, решительно покинул ванну. В поле зрения Казунари попадали лишь мелькающие ноги Мидоримы и равномерно двигающиеся ягодицы. Абсолютно голый Синтаро, звериная похоть в зеленых глазах и то, в каком положении оказался сам Такао: эти факторы сразу построили ассоциативный ряд в голове Казунари, и, не смотря на то, что острое плечо главного снайпера Сютоку больно упиралось в живот, он искренне рассмеялся. - Осторожнее, Шин-чан, ты как первобытный человек! Вышеупомянутый лишь неопределенно хмыкнул и сбросил свою ношу на кровать. Когда Такао взглянул в серьезные и горящие решимостью глаза Мидоримы, почему-то стало не до шуток. - Такао… - начал Синтаро. - Казу, - поправил тот. - Да, Казу…я хотел сказать тебе, - Мидорима осекся, потому что его взгляд упал на знакомый корешок манга, стоящей на полке среди многих других. «Ну, надо же…» - только и успел подумать Мидорима, разглядывая ненавязчивую надпись сверху «18+», как вдруг почувствовал, как его крепко обнимают руки Такао. - Что ты хотел сказать мне, Шин-чан? – напомнил о себе Такао, поднимая глаза и глядя прямо в лицо. Синтаро сглотнул. Слишком близко. Так близко, что черты его лица не расплывались бы, даже сними он очки. Близко настолько, что он чувствует его дыхание на своих губах. - Что ты слишком много болтаешь, Казу. Мидорима быстро, будто боясь передумать, нагнулся, и перехватил эти губы своими, пока они не успели сказать еще что-нибудь. Должен же он, в конце концов, тоже когда-нибудь сделать первый шаг. Этот поцелуй не был похож на тот первый неуклюжий в больнице. Казалось, каждый из них пытался выиграть в этом соревновании, то уступая, то наоборот захватывая инициативу. Футболка Такао черным пятном повисла на стуле, а Синтаро уже дергал резинку его домашних спортивных штанов, забираясь под нее пальцами и сжимая ягодицы. Вскоре Такао уже прыгал на одной ноге, пытаясь избавиться от них. Следом за ними в неизвестном направлении улетели плавки, и справедливость, наконец, восторжествовала. Оба они, тяжело дыша, смотрели друг на друга, будто видели впервые. Такао робко протянул руку и погладил грудь Мидоримы, остановившись на том месте, где бешено билось сердце. - Так быстро… - одними губами прошептал он, и заскользил дальше рукой по его телу. Его пальцы повторили контур бедра и остановились, будто раздумывая, а затем вновь поднялись наверх и осторожно сомкнулись, обхватывая твердый член. Синтаро вздрогнул, когда они начали плавно скользить, периодически натягивая кожу и обнажая головку. Желание нарастало с огромной скоростью, и он почувствовал, что сойдет с ума, если сейчас же что-нибудь не сделает, чтобы справиться с этим. Мидорима резко сократил расстояние между ними и, оказавшись вплотную к Казунари, навалился на него всем телом, опрокидывая на стоящую сзади кровать. Такао засмеялся, запуская руки в зеленые волосы, и поймал губы Синтаро своими. «Так, что там было дальше… - подумал Синтаро, силясь вспомнить прочитанный материал, - Да какая к черту разница! – мысленно махнул он рукой, чувствуя, как приятная дрожь разбегается мурашками по телу, когда их члены соприкасались друг с другом. Такао, по всей видимости, ощущал тоже самое, судя по тому, как он прикусывал нижнюю губу, чтобы не застонать в голос. Мидорима стал осторожно опускаться поцелуями сначала по шее, затем по груди, животу и вот, наконец, в нерешительности замер, наткнувшись глазами на истекающий от смазки член. Собравшись с духом, он осторожно взял его в рот и сделал пару движений, почувствовав, как пальцы Такао крепче сжали его волосы. Не в силах больше сдерживаться, Такао рвано выдохнул, и последующий глухой стон смотивировал Синтаро на дальнейшие действия. Он провел языком по самой головке и начал неумело двигаться, помогая себе рукой. Через какое-то время он поднял взгляд, и то, что предстало его глазам, он хотел бы сфотографировать, чтобы иметь возможность смотреть на это каждый раз, когда захочется. Такао лежал под ним на спине, закусив руку, черные волосы растрепались по подушке, затуманенный взгляд темных глаз, красноречиво говорил о том, что их обладатель сейчас слишком возбужден, даже чтобы думать. Поддавшись внезапному порыву, Мидорима подтянулся наверх и, убирая руку, заменил ее своими губами. Второй рукой он размазал смесь из слюны и смазки и, помассировав дырочку, постарался осторожно просунуть палец внутрь Такао. Он напряженно смотрел, как поменялось выражение его лица, когда первый палец оказался внутри, а когда к нему присоединился второй, Такао судорожно выдохнул и вцепился в плечи Синтаро, но неумолимые пальцы продолжили двигаться внутри него. В один прекрасный момент тело Такао будто прошило током, зажмуренные глаза широко распахнулись, и он удивленно уставился на Мидориму, не понимая, откуда вдруг появилось это мимолетное незнакомое пока, но очень приятное ощущение. Его нестерпимо захотелось вернуть, поэтому он, опасаясь, что голос изменит ему, прошептал, глядя в зеленые глаза: - Еще также, Шин-чан…пожалуйста. Вдохновленный Мидорима исполнил просьбу не один раз, и Такао возрадовался, что родители уехали, потому что его стоны, отталкиваясь от стен, эхом разносились по всему дому. Седьмое чувство подсказало снайперу Сютоку, что Казунари уже готов. Опустившись, он приподнял ногу Такао и плавным движением, преодолевая легкое сопротивление, вошел в него. Оба на секунду замерли, будто пытаясь запечатлеть в памяти этот памятный момент, а потом Такао осторожно потянул его на себя, и Синтаро, верно истрактовав этот жест, начал двигаться, постепенно наращивая темп. - Перевернись, Казу, - через некоторое время попросил Мидорима, наклонившись к самому его уху, и Такао послушно лег на живот. Синтаро, просунув под него руку, одним движением поднял его на четвереньки, и нежно поцеловав выпирающий на пояснице позвонок, вновь вошел в него и начал размашисто двигаться. Чувствуя, как внутри живота все нервы собираются в один большой комок, он обхватил рукой член Такао и заскользил по нему рукой в такт своим движениям. Скоро он потерял счет времени и ориентацию в пространстве, потому что вся необъятная Вселенная сузилась для него до размеров кровати Такао с бельем Power Rangers. Словно сквозь сон он почувствовал, как сократились мышцы Казунари, вязкую жидкость на своей руке, и то, что тоже больше не может сдерживаться. Оргазм накрыл цунами, которое вскоре схлынуло, оставив после себя два сплетенных объятиями вздрагивающих тела. - Шин-чан, - Такао завозился, - если ты хочешь показать, как меня любишь, то выбери другой способ: ты меня так задушишь. Мидорима нахмурился, но немного разжал захват. Такао, получив относительную свободу действий, повернулся и, увидев напряженную работу мысли на лице Синтаро, спросил: - Эй, ну чего ты такой суровый, Шин-чан? – он протянул руку, чтобы пальцами расправить складку между бровей и осторожно погладил результат самыми кончиками, - Тебе не понравилось? – спросил он обеспокоенно. - Я не хочу, чтобы ты разрешал Миядзи и впредь фамильярничать, - повернулся тот, отводя взгляд от полки, на которой пестрел красным корешок знакомой манга. - Ааа…, - озадаченно протянул разыгрывающий, - хорошо. Повисло неловкое молчание. - Не выдумывай, Такао, - вдруг подал голос Мидорима. - Чего? – не понял тот. - Как ты мог подумать, что мне не понравилось? – сказал он, серьезно глядя в глаза Такао. На погрустневшем было лице Казунари, как яркое солнышко, вновь показалась улыбка. Губы Синтаро невольно растянулись в ответной улыбке. Где-то на границе сознания, как огонек на конце свечи, мелькнула мысль о том, что он и правда тоже очень любит этого несносного болтливого балбеса. Он перевернулся и навис над Такао, опираясь руками на спинку кровати. - А еще, я готов тебе это доказать, - улыбнулся он и заслонил собой весь мир...