Телохранитель

      Этой ночью Бальтазар решил не испытывать терпение Винчестера и дать агенту выспаться. Утро Дина вновь начинается с душа и потрясающего кофе с тостами. Кастиэль затягивает мужчину в легкую беседу, и некоторое время они болтают ни о чем, обсуждая книги, фильмы, музыку… Да что угодно, кроме политики! Винчестер про себя отмечает, что муж Бальтазара – очень умный и образованный человек. Когда же появляется сам господин президент, «покерфейс» застывает на лицах Дина и Каса ровно до тех пор, пока последний не удаляется с кухни.       В этот день Винчестер сопровождает Милтона на деловую встречу. По пути он пытается выведать, не поступало ли угроз, после которых президент так встревожился, что нанял дополнительную охрану. Бальтазар как-то странно смотрит на агента, игнорируя его вопрос.       Когда мужчины возвращаются в дом, Милтон вновь отсылает агента куда подальше, прячась в своей спальне. Дин идет в библиотеку, которая, стоит признать, просто потрясает воображение: она огромна и в ней собрано столько разнообразных книг, изданных в большинстве своем задолго до рождения Винчестера, что агент застревает там до позднего вечера. Ведь все великолепие, представшее перед его глазами, вызывает даже у такого равнодушного к подобным вещам человека, как Дин, лишь одно желание – читать.       Около полуночи агент обнаруживает себя в мягком кресле, окутанным воображаемым полыхающим вокруг жаром сотен и тысяч сгорающих в огне шедевров. Он захлопывает антиутопию Рея Брэдбери, когда слышит шаги неподалеку от себя, и отвешивает мысленный подзатыльник за то, что посмел настолько выпасть из реальности, когда должен быть начеку каждое мгновение. - Отличный выбор, - комментирует покоящуюся на коленях агента книгу Кастиэль, ставя поднос на низкий деревянный столик. - Спасибо? – с некоторой вопросительной интонацией отвечает Винчестер, пытаясь понять, стоит ли воспринимать слова Милтона как комплимент. - Я решил, что крепкий чай будет кстати, - мужчина указал головой на поднос с двумя дымящимися чашками и печеньем.       Дин кивнул и потянулся к столику, мысленно отвешивая себе еще один подзатыльник. Из-за всей этой обстановки, из-за Кастиэля, постоянно суетящегося рядом и такого домашнего, Винчестер никак не мог отключить в себе чувство, что он в безопасности. Его мозг моментально расслаблялся и переключался на что-то другое, стоило только этому вечно растрепанному чудику оказаться в поле его видимости. Нет, так дело не пойдет, если он не хочет провалить задание. Нужно собраться. - Как прошел день? – неожиданно поинтересовался Милтон.       Брови агента в удивлении поползли вверх. Это что, правда? Муж его подопечного, долбаного президента Соединенных Штатов, сейчас действительно поинтересовался у него, как прошел день? Да что за гребаная хрень творится в этом мире! Кастиэль ведь наверняка в курсе, что Винчестеру нельзя заводить роман на задании, так откуда столько заботы? И эти их разговоры, навевающие чувство какого-то постоянства и уюта, впрочем, как и всегда, в присутствии этого человека…       Знаете, иногда так бывает, что ты знаешь кого-то на протяжении всего пары дней, а кажется, что вы вместе уже всю жизнь. И не только эту, но и все предыдущие тоже. Это странно… Но так чертовски приятно. Дину все это было незнакомо. Разве что с братом он ощущал нечто подобное, но Сэма-то он действительно знал всю жизнь, а кроме него… Да, были приятели, товарищи, любовники и любовницы. Были люди, которым он ввиду своей профессии был вынужден доверять свою жизнь. Но сейчас – нечто совершенно другое. - Если моя компания так сильно тебя напрягает, то я могу уйти, - Винчестера выдернул из размышлений низкий с легкой хрипотцой баритон Милтона. - Что? – моментально встрепенулся агент. Ну вот, опять. Он снова настолько увлекся, что любой наемник (конечно же, только с помощью чуда сумевший бы проникнуть в столь защищенное помещение) смог бы без труда снять и его, и его уже обожаемого Кастиэля. Винчестер мысленно поморщился от такого сочетания: «Его Кастиэль». Откуда это вообще взялось? - Извини, я задумался, - честно признался Дин, тут же добавляя, - и я рад, что ты присоединился ко мне. Уголки губ мужчины дернулись вверх в подобии мягкой улыбки. - Так как день? – вновь поинтересовался Милтон. - Ничего необычного, - отрапортовал агент и, немного подумав, решил попытаться выведать у Кастиэля ответ на вопрос, не дававший ему покоя с самого начала, - у Бальтазара достаточно охраны, это я сейчас как профессионал говорю. Дин лишь надеялся, что последняя фраза не выглядела так, будто он рисуется перед мужчиной, расхваливая себя. - Так зачем ему еще один дополнительный агент, приставленный к тому же на 24 часа? Кас наклонил голову, изучая задумчивым взглядом прищуренных глаз своего собеседника. - Честно говоря, - он тягуче медленно выдохнул перед тем, как договорить начатое, - я понятия не имею. На самом деле, я задал ему тот же вопрос, едва узнал об этом решении. - И что он ответил? - Он пожал плечами и сказал, что так он себя будет чувствовать лучше, - Кастиэль заулыбался, - и кажется, я ответил что-то вроде: «Бальт, это напоминает паранойю». Винчестер захихикал, надеясь не подавиться печеньем, которое только что откусил. - Мне кажется, он тогда обиделся на меня, - склоняясь ближе к собеседнику, доверительным шепотом сообщил Кас. - Мне кажется, ты прав, - в тон ему шутливо ответил Дин, в свою очередь, тоже придвигаясь ближе. - Насчет паранойи или того, что он обиделся? – поддерживая игру, спросил Милтон. - И того, и другого, - поделился своими мыслями агент. Они еще около часа сидели в библиотеке, обмениваясь взглядами и невесомыми прикосновениями. Если бы кто-то заглянул в тот вечер в библиотеку, то застал бы двух взрослых и адекватных мужчин, коими они являлись в реальной жизни, хихикающими, смущающимися, словно школьницы, и отчаянно флиртующими друг с другом.

***

      Утро принесло Винчестеру новую головную боль. Добрую половину ночи агент не сумел сомкнуть глаз и на сей раз не из-за концерта, устроенного Милтонами. Он возился, переворачивался с боку на бок, вставал, подходя к распахнутому окну, чтобы сделать глоток свежего воздуха, выходил в коридор, но тут же разворачивался и шел обратно в свою комнату, боясь, что ненароком его занесет в комнату к человеку, к которому так сильно тянет. К Кастиэлю. Все мысли Дина этой ночью были сосредоточены лишь на одной персоне и, увы, не на своей собственной или хотя бы хоть сколь-нибудь чуть более доступной, нежели супруг президента. Как только агент закрывал глаза, перед его мысленным взором возникал красивый мужчина с растрепанными темными волосами и глазами цвета морской сини, рядом с которыми появлялись мелкие лучики морщинок, когда он улыбался. Винчестер умел закрываться от чувств, умел прятать эмоции, но каждый раз, когда в поле его зрения появлялся Кастиэль, все эти умения потрясающим образом исчезали. Какое-то сумасшедшее, ненормальное влечение буквально плавило его мозг, не давая тому сосредоточиться на чем-то другом, кроме как на объекте своей болезненной приязни. И это пугало, наводило дикий страх на человека, привыкшего к тому, что он способен справиться со всем, выкрутиться из любой ситуации.       Вообще-то Дин не верил в любовь. Нет, не так. Он верил в любовь, но не верил во взаимность, скорее, просто придерживаясь правила: лучше быть любимым, чем любить. Он всегда боялся, что ему снесет крышу, как однажды произошло с его братом, когда тот окунулся в чувство с головой, в дальнейшем хорошенько поплатившись за это. Сэмми, как старший всегда его звал, и будет звать, даже когда «Сэмми» стукнет восемьдесят, и тот будет ходить, опираясь на трость, а ветер станет трепать его седые пряди волос.       Младший Винчестер несколькими годами ранее, еще получая знания в престижном университете, закрутил бурный роман с одной из однокурсниц. Дину сразу не понравилась Руби, слишком уж сладко она улыбалась. Да и имя у нее какое-то дурацкое. Нет, ну правда, кто вообще так называет своих детей? Такое чувство, что ее родители хотели мальчика. И имя уже придумали – Руди. Но тут не подфартило – девочка. И предки не стали сильно париться, решив лишь заменить «д» на «б». Собственно, старший Винчестер не преминул сообщить о своих мыслях младшему. Ох, и скандал же тогда был… А какие фразы были брошены… У Дина до сих пор дрожь пробегает по телу, когда он вспоминает, что ему наговорил «его маленький Сэмми». Конечно же, он потом долго извинялся перед братом, но это было уже после того, как чертовка сбежала, повесив все свои долги за наркоту, которой, как оказалось, она не брезговала, на своего бойфренда. А также подведя его к грани отчисления с последнего курса учебного заведения и поставив в очередь на выселение из общежития.       Дин прекрасно помнит тот звонок почти в середине ночи, когда он искренне удивился, увидев на дисплее высветившееся имя брата, с которым он не общался вот уже почти полгода, прошедшие со времени памятного скандала. Тогда он поднял трубку и услышал полный отчаяния голос Сэма, лаконично обозначившего проблему: - Дин, я в дерьме.       Расхлебывали заваренную кашу вместе. Старшему Винчестеру пришлось задействовать все свои связи, чтобы найти пропавшую девушку, и оградить Сэмми от преследовавших его людей. Он же помог ему разобраться и с проблемами в универе. Единственное, в чем Дин был абсолютно бессилен, так это разбитое в дребезги сердце бедняги. Мужчина прекрасно помнил, как мучился самый близкий ему человек, по частям собирая себя. И нет, он никому такого не желает, тем более, себе. Знаете ли, подобная работа прививает людям некий эгоизм и учит их заботиться и о своей шкуре тоже. Если на первом месте стоит подопечный, то на втором – неизменно – собственная жизнь. Если хочешь ее сохранить, то ты должен быть умнее и быстрее тех, кто охотится на твоего клиента. И застилающая розовой пеленой глаза влюбленность - в этом деле плохой помощник.       В итоге, промучившись всю ночь, Дин принял для себя важное решение, которого собирался придерживаться, начиная с сегодняшнего дня.

***

- Доброе утро, Дин, - мягкий голос Кастиэля не застал агента врасплох. Винчестер прекрасно слышал, как мужчина спускался по лестнице, и несколькими секундами ранее заметил его в отражении на металлической дверце холодильника, сияющей чистотой. - Доброе, мистер Милтон, - подчеркнуто вежливо ответил агент, подхватывая со стола кружку со своим кофе и поворачиваясь в сторону вошедшего. - Дин, мне кажется, что мы уже это проходили, - недовольно поморщившись, произнес Кас. - Не понимаю, о чем Вы, - холодно отрапортовал агент, - в моей должностной инструкции указаны варианты обращения к подопечным и их родственникам, им я и следую. Хорошего дня, мистер Милтон. Кивнув напоследок, Винчестер покинул кухню и растерянного Кастиэля. Уж лучше искреннее изумление, чем долгое и пространное объяснение, почему Дин решил держаться от мужчины подальше.

***

      В течение нескольких следующих дней не происходило ничего из ряда вон выходящего: все те же встречи и совещания, на которых требовалось присутствие Бальтазара Милтона, все те же сотрудники его личной охраны рядом с агентом, все та же растерянность Кастиэля в ответ на холодность Дина. Надо признаться, что Винчестер был сильно удивлен, когда мужчина вновь попытался завязать с ним разговор тем же вечером. Да и на следующий день тоже. Дин был крайне поражен, раз за разом наблюдая за его бесплодными попытками. Он был даже в некоторой степени смущен и, в этом агент не признавался даже себе, заинтригован и, более того, обрадован.       Через два дня Дин понял, что, находясь в доме, он намеренно ищет встреч с Кастиэлем, в надежде, что тот опять попробует заговорить с ним. Пусть даже Винчестер вновь будет отвечать холодно или же вовсе станет игнорировать мужчину. Теперь агент не уходил из комнаты, подчеркнуто вежливо выдавая ту или иную грубость, а ждал реакции Каса.       Через три дня Дин заметил, что Милтон хоть и не прекратил своих попыток, но стал язвить, начиная разговор. Как итог, большинство немногословных бесед превратились в обмен колкостями. Через неделю Винчестер понял, что дерзость Кастиэля его заводит. А еще через день после этого, Дин осознал, что ситуация значительно усугубилась, потому что он со скоростью летящего на всех парах в тартарары паровоза с отказавшими тормозами влюбляется в этого мужчину.