Сон ли это?

Что же, дорогие читатели, вот вам глава) знаю, что очень долго не было продолжения, но надеюсь вы все еще здесь и читаете!!! Спасибо. ______________________________________ Эовин медленно скользнула взглядом по незнакомке, безжизненно лежавшей на кровати, и мысленно съежилась. Рукой отодвинув прядь, золотистых, струящихся ей до пояса волос, принцесса предалась воспоминаниям. В тот день, на сердце у Роханской принцессы была тоска, слезы градом катились с её глаз. Она стояла прямо у входа во дворец, на одной из каменных ступеней, обозревая долину. Зеленые луга и большие степи. Когда-то её город славился этим, был уважаем. А Роханские кони считались гордостью их народа. Сейчас же все погрязло во мраке. Луга и поля больше не были зеленым, а лошади не бегали табунами. Их народ потерялся и был забыт. По щеке принцессы медленно скатилась еще одна слезинка, но её лицо все так же было беспристрастным, холодным и воинственным, со смертельной тоской в глазах. Через мгновение раздался цокот копыт, и тишину нарушили крики. Принцесса тут же, придя в себя, побежала вниз по ступеням. - Ей нужна помощь! – прикрикнул спешившийся военачальник, держа на руках кого-то. Эовин мигом поспешила на призыв, и, подойдя ближе к брату, увидела у него на руках деву. Так впервые она и встретила Тариэль. Эомер привез эту девушку в Рохан в довольно потрепанном состоянии, но все было не так плохо, как казалось, гостья шла на поправку. Прошло уже около двух дней, как девушка находилась здесь, в Рохане. Принцесса осмотрела свои покои: высокие золотые стены, украшенные искусной росписью. На самом потолке, прямо по центру, находилось изображение головы белой лошади, в небольшой окружности, похожей на солнце. В комнате располагалась большая дубовая кровать с прозрачным балдахином и дорогим одеялом, под которым и спала гостья. Эовин вгляделась, пытаясь рассмотреть лежащую незнакомку как можно тщательнее. Никогда прежде она не видела эту девушку в своем городе. Девушка явно была откуда-то из других краев. Эовин устроилась рядом на стуле, наблюдая за каждым её движением, и, затаив дыхание ожидала ее пробуждения. Рядом с кроватью стоял небольшой каменный стол, на котором был кувшин с водой и несколько видов фруктов – это тоже она постаралась, будучи уверенной, что гостья проголодается. Проходили часы, а царевна сидела почти не двигаясь. Лишь изредка поглядывала в небольшое окно, из которого струился тусклый свет. Еще один новый день. Девушка уже подустала, её веки медленно закрывались, и голова чуть склонилась набок. Платье было теплым, так что холодно ей не было. Только Эовин уже была готова уснуть, когда дверь со скрежетом отворилась, пропуская в комнату её брата, Эомера. Высокий, со светлым оттенком волос, он слегка напоминал сестру. Между ними явно была какая-то схожесть. Стараясь не греметь доспехами, Эомер медленно подошел к сестре. - Все хорошо? – обеспокоенно спросил он, наблюдая за сестрой. Он заметил её усталость, это было видно по глазам, под которыми уже появились тени. Лицо немного помрачнело и потеряло свою живость. - Пока, да, – ответила она и вздохнула, - Тяжелые времена настали, правда?- Эовин на секунду перевела взгляд на Эомера, ожидая ответа. - Не все так плохо, у нас есть еще надежда на спасение, – голос его был сильным, мужественным и внушал доверие. - Наш дядя сошел с ума, Грима взял на себя управление замком – что может быть хуже? – голос Эовин слегка дрогнул, перейдя на шепот. - Хуже может случится тогда, когда на нас пойдут войной, – ответил Эомер и подойдя к сестре, положил свои руки на её плечи. - А разве это уже не война? – прошипела сквозь зубы Эовин, искоса глянув на брата. - Орки грабят, убивают людей. На месте этой девушки, - она показала в сторону Тариэль, - мог быть кто угодно. Эомер замолчал. Спорить с Эовин ему не хотелось да и смысла не было. Она была права. Слегка сжав плечо своей сестры и грустно улыбнувшись ей напоследок, он вышел из её покоев. Он направился в главный зал – туда, где он сможет поговорить с дядей. Возможно это будет его последним шансом защитить свой народ и свою сестру. Быстрым шагом Эомер вышел к главному залу. Тут, в основном, и пребывал его дядя. И этот раз не был исключением. Пройдя мимо одной из колонн, Эомер вышел к середине. Прямо по-центру, на небольшом каменном возвышении восседал король Теоден на своем троне. Эомер невольно сжался, взглянув на своего дядю – глаза его были пустыми, почти что как у мертвого, кожа белая, словно мел. Военачальник сделал несколько шагов вперед, привлекая к себе внимание. Но Король был настолько слаб, что любое движение, как видимо, давалось ему с трудом. Изо рта вырвалось сдавленное кряхтение, которое вскоре прекратилось, и взгляд его остановился на Эомере. - Дядя, - слегка грубовато начал мужчина, - Война началась. Нам нужно что-то делать. Орки безнаказанно гуляют там, где им вздумается и убивают ни в чем не повинных людей. Вскоре они доберутся и до нас, – пылко сказал он. - Грима…Грима – простонал невнятно король, а Эомер заметно напрягся, сжав челюсть и кулаки. Долго ждать не пришлось, Грима Гнилоуст , тот, кого звал Теоден, медленно, словно змея, появился почти что из-за спинки трона. Эомер удивленно поднял брови. Этот гадкий мужчина с черными сальным волосами редко появлялся где-либо. Но в то же время он словно был везде, замок будто был в его распоряжении. Грима быстро взглянул сначала на Короля, а затем на Эомера. - Зачем угнетать этими бедами и без того угнетенный разум? – приторно-сладко протянул он, а затем рукой поправил свой черный балахон, в который был одет и подошел чуть ближе к Эомеру. – Разве не видишь? Твой дядя утомлен... твоей жаждой войны, – эти слова были сказаны, прямо в лицо удивленному военачальнику. - Жаждой войны?! – не выдержал он, а затем, в момент, швырнул к ногам гримы орочий шлем с белыми пятном, – Это Саруман. Белая Длань - его знак. - Саруман Всегда был нашим другом,- спокойно продолжил Грима, бросив косой взгляд на шлем. - Давно ли он тебя подкупил? Что он обещал тебе, Грима?– вспылил Эомер, и чуть было не накинулся на Гриму с кулаками. Тот яростно сверкнул глазами. - Довольно! Ты зарвался, Эомер, Сын Эоумунда. Ты будешь изгнан из Великой страны Рохан. Или же умрешь здесь. Неизвестно откуда появились стражи, и, схватив сопротивляющегося Эомера под локти, потащили к выходу. Грима, улыбнувшись своими гнилыми зубами, отшвырнул лежащий под ногами шлем. Теперь-то ему точно никто не помешает. Теоден лишь сдавленно что-то кряхтел, но это было не важно – теперь он ничего не сможет сделать. *** На небе ярко зажглись звезды, освещая небольшую зеленую поляну, на которой устроились путники. Арагорн занимался костром и едой, Гимли устроился рядом, и лишь Леголас сидел вдалеке от них. Взгляд юноши был прикован к тем двум звездочкам, что чуть осветили темное, холодное небо. А в мыслях мелькали её глаза, её улыбка. Эльф слегка улыбнулся, вспомнив их первую встречу: «Зачем вы пронзили мое яблоко стрелой?!» - проносится в ушах её голос, такой беззаботный, обычный, не сломленный. Даже немного дерзкий. Перед глазами возникает её образ: она блуждает среди деревьев в красивом, белоснежном платье до пола, на её голове красуется венок, длинные волосы развеваются на ветру, и она улыбается Леголасу, тянет к нему руки, притягивает его к себе, нежно целует. Её пальцы пробегаются по шее, затем опускаются вниз и переплетаются с его пальцами. Губы у неё с привкусом спелой вишни – такие же сочные и вкусные, а запах – столь родной и близкий. «Я люблю тебя. Я готова отдать свою жизнь за твою!»,- голос звучит странно отдаленно, она будто поет ему. «Ты лишь будь рядом» - снова её голос. «Я хочу подарить тебе себя...» Все заходит далеко за рамки реальности, Леголас судорожно открывает глаза, и снова перед ним она. Сидит рядом. Беспокоится. Смотрит. Заботливо гладит его руку, улыбается. Словно ничего и не было, будто бы ничего не происходило. Ни войны, ни кольца. Вот она, настоящая, рядом. Её карие глаза полны беспокойства, на губах играет едва заметная улыбка. Юноша протягивает руку к своей иллюзии, а она внезапно испаряется. Её образ рассыпается стаей маленьких бабочек всевозможных цветов, а затем они улетают ввысь к небу, оставив его наедине с собой. Он отказывается верить в то, что это лишь видение. Но её нет рядом. Рука тянется в пустоту, пытаясь хоть что-то почувствовать. Он снова закрывает глаза и представляет её. В ладони вдруг что-то оказывается. Леголас аккуратно раскрывает ладонь, а в ней слабо трепещет крыльями маленькая бабочка, имеющая голубой оттенок. Она обессилено раскидывает крылья на его ладони и медленно холодеет. А вскоре, заледенев совсем, рассыпается, не оставив от себя не единого следа. Эльф удивленно открывает рот, а затем, чуть задумавшись, громко говорит: - Мы здесь не одни. Здесь колдун...