Мы ведь друзья

Утро выдалось холодным. Дождь непрерывно лил еще с того момента, как только-только занимался рассвет. Поэтому к семи утра вода успела порядком затопить небольшие улочки. Самый сок для тех, кто любит погулять под ливнем. На улице слышен лишь успокаивающий шум дождя. Никаких раздражающих криков, оживленной толпы. Листья стали более зелеными благодаря тому, что вода смыла с них толстый слой пыли. Мир как-то преобразился, и для полного завершения картины не хватало лишь радуги. Но свод был плотно затянут желтовато-серыми тучами без намека на голубой островок чистого неба. Пожалуй, единственный минус. Сейчас бы кофе, сигарету и плед, чтобы удобнее устроиться на подоконнике. Но увы, на меланхоличные гляделки в окно времени не было. Успеть бы хоть просто собраться. Без кофе и сигарет. Парень никогда не понимал этих личностей. Что такого в том, чтобы намеренно мокнуть? Любомирски думал об этом и еще о ряде интересных вещей, пока собирался в колледж, и без того опаздывая на добрые десять минут. И это без учета пробок, в которых ему еще предстоит простоять. Идти пешком до учебного заведения даже с зонтиком юноше не хотелось. К тому же где, как не в машине, можно было покопаться в своих мыслях, бездумно перелистывая треки в новом плеере? Алекс со скучающим видом устремил взгляд в запотевшее окно, быстро оглядывая пустующие улицы. Все его мысли были заняты разве что Домиником, и этому брюнет перестал удивляться, как только они переехали в другой город. Теперь заботы парня сводились лишь к голубоглазому. Сегодня, например, вместо того, чтобы переться на ненавистную учебу, можно было вместе с ним поиграть в видеоигры и выпить чего-нибудь бодрящего. Но прогуливать колледж Доминику строго запрещено: нужно хорошо учиться, иначе придется вернуться назад. Поэтому он и убежал как можно раньше, не вспомнив даже про спящего друга. Алекс и не знал, что хуже: становится похожим на товарища или вообще жить без него. Это странное чувство привязанности и ощущение тепла, когда думаешь о нём... Несколько крупных капель скатились вниз по стеклу, оставляя после себя блестящую в свете фар дорожку. Погода, как нельзя лучше, отображает душевное состояние парня. Уже целый месяц его не греет солнце, ведь Санторски все никак не хочет улыбнуться. А его голубые глаза как запотевшее стекло: в них нельзя ничего разглядеть, всё размыто и даёт лишь смутное представление о том, что творится у него внутри. Из-за густого холодного тумана, который скопился вокруг парня, Алекс не может дотянуться до него. Что делать, как поступить? Слишком «ванильно». Парню становится не по себе оттого, что его бунтарскую голову занимают такие переживания. Но с Домиником нельзя поговорить открыто: иначе наружу сразу вылезут все потаенные чувства брюнета. Что, если он уже влюблен в кого-то? Алекс не мог позволить себе стать несчастным и страдающим от неразделенной любви. Это было бы слишком неуважительно к своей персоне. Как же все-таки бесит этот голубоглазый идиот, ведь отношения с ним такие противоречивые... Любомирски прерывисто выдыхает, опуская взгляд на свои вспотевшие от волнения ладони. Что, черт возьми, заставляет его так переживать из-за этого эгоиста? Усталый, с залёгшими тенями под глазами взгляд выражает боль, тоску, и юноша пока не в силах выдавить на лицо даже дежурную улыбку. Санторски, как дементор, высасывает из него всю радость и счастливые воспоминания. И вокруг не происходит ничего позитивного – Алексу неоткуда черпать новые силы. Времена, когда они могли зависнуть с голубоглазым в парке допоздна, распевая попсовые песни или подурачиться в городском фонтане остались далеко позади, в прошлом, которого не вернуть. И эти воспоминания нельзя отпускать просто так, хоть и говорят, что станет легче. Это единственное, что помогает Алексу помнить, кем они были, даёт стимул бороться дальше. За унылыми размышлениями парень и не заметил, как такси плавно притормаживает у ворот. Любомирски выходит из машины, ногой наступая в глубокую лужу. Отличное начало дня. Алекс грязно выругался, с силой захлопывая дверцу автомобиля. В кедах хлюпает вода, зубы сводит от пронизывающего ветра, а зонт ничуть не спасает от косого ливня, который безжалостно хлещет по бокам. В колледж Любомирски заваливает промокший до нитки, замерзший и безумно злой. Не повезёт тому, кто сейчас попадется ему под горячую руку. Уроки не выучены, тетради, наверняка, промокли под ливнем, защищенные лишь тонкой тканью почтальонки, а это значит, что сегодня позвонят его родителям. Как же хреново быть один на один с проблемами. Своими собственными и Доминика в придачу. Алекс взъелся ни с того ни с сего. «Конечно, этой неженке нельзя перенапрягаться...Иначе может снова случиться нервный срыв». Создавалось впечатление, что сам Любомирски выплавлен из прочнейшего титана и все признаки человечности, какие-либо чувства в нём отсутствуют. Вряд ли на этот раз Доминику удастся избежать серьезного разговора: слишком много всего накипело у его надёжной опоры. Отдавать всего себя без остатка и не получать никакой поддержки в ответ - верх наглости. Но чего стоило ожидать от самовлюблённого богатого мальчишки? – Проклятье, - сплюнул Алекс, спешно направляясь в кабинет истории. Выговор от ненавистного ему преподавателя станет для брюнета последней каплей. И пусть он сорвется на глазах у всех, того же Доминика. Ему можно, а Любомирски что, лысый? Интересно будет взглянуть на то, как удивление выскочит на его лице и расширятся голубые глаза. Или же Доминику будет всё равно, потому что он ничего не замечает вокруг? Более вероятно. Парень резко дергает дверную ручку на себя, открывает дверь, но наталкивается взглядом лишь на порядком осточертевшие лица студентов. Лектора здесь нет, что позволяет облегченно выдохнуть. Разумеется, приходу юноши обрадовалась вся женская часть аудитории и еще несколько парней, с которыми Алексу удалось найти общие язык и интересы. Но он был не в том настроении, чтобы лицемерно улыбаться в ответ. Пробежавшись взглядом по присутствующим, он заострил внимание на четвёртой парте второго ряда. Доминик, чёрт возьми, почему его здесь нет?! На столе не было книг и тетрадей, а на спинке стула не висела знакомая чёрная сумка. Может, парень сперва заскочил в туалет, чтобы покурить, или у него есть какие-то дела по колледжу и он вернется ко второй паре? Это всего-лишь голос надежды... Но шестое чувство говорит об обратном. А чутьё Алекса подводило очень редко. – Где Санторски? – тут же озвучивает свой мысленный вопрос Алекс громогласно, на всю аудиторию. Голос даже не дрогнул под натиском всех его переживаний. Может, действительно непробиваемый на чувства? Кто-то из девушек испуганно сжался, некоторые недоуменно перекинулись взглядами, а кто-то даже и не услышал, слушая музыку. Из всего, что промямлили первокурсницы, юноша понял одно: Доминик здесь даже на горизонте не показывался. Волна страха тут же окатывает брюнета с ног до головы, заставляя ладони вспотеть, а сердце бешено заколотиться в груди. Значит, всё же беда. Когда же Доминик наконец перестанет быть эгоистичным ребенком? Неужели Любомирски уделяет ему так мало внимания, что он идёт на эти мерзкие пакости, чтобы заставить его крутиться вокруг себя? Пора бы поставить охамевшего мальчишку на место! – Твою мать, – рыкнул Любомирски, срываясь с места и спешно покидая кабинет. Алекс оставил после себя разве что мокрую лужицу от стекшей с его вещей воды да лишний повод для сплетен. Но на это было плевать. Резко стало пофигу даже на лектора, который встретился парню в пустующем коридоре, когда он стремглав бежал к лестничному пролёту. На крики и угрозы в свою спину брюнет должного внимания не обратил, ровным счетом как и на охрану, которая попыталась задержать его у выхода. Его Доминик в опасности, каждая минута ценою в жизнь. Надежда дарила веру в то, что Санторски просто застрял где-нибудь по дороге. Парень простил бы ему даже прогулку под дождём, как уважительную причину прогулять занятия. Лишь бы ничего не сделал с собой. Упрямый интроверт... Сейчас главное - вовремя успеть.