Мы ведь друзья

Доминик застыл напротив лица, выражающего одно лишь смущение, соблазнительно улыбаясь. Во взгляде его было слишком много вызова и парню казалось, что брюнет не сможет устоять перед соблазном. Но в голове было очень много тумана и мысли сбились с правильного курса: Санторски просчитался. Не смотря на алкоголь юноша вдруг понял, что ему мало сейчас не покажется… - Доминик, какого хрена? Слезь сейчас же! – прикрикнул ошарашенный Алекс, пытаясь взять ситуацию под собственный контроль. Доминик недовольно нахмурился, стянув полы зеленой рубашки в кулаки. Отступление сегодня в его планы не входило и кареглазый должен это почувствовать. - Ты об этом пожалеешь, - прошептал брюнет, опасливо заглянув в темные, пылающие яростным огнём омуты Алекса. Но тот даже не шелохнулся, будто и не к нему шла угроза. И скорее даже наоборот – это его разозлило. - Ты не по адресу обратился. Хочешь разрядки? Тебе рассказать, где удовольствие получить можно? - Мне не нужны дешевые шлюхи, - Доминик, явно психанув, соскочил с коленей брюнета, ударив его ладонью по груди. Удар пришелся достаточно сильным, не смотря на худощавость и некую анорексичность парня. Любомирски от неожиданности поперхнулся, неправильно сделав вдох, когда хрупкая ладонь встретилась с его грудной клеткой. В глазах, заслезившихся от нехватки живительного кислорода, выскочило полное недоумение на пару со злостью. - Это ты сейчас на что намекнул, кретин? То, что я под твою дудку пляшу, еще не значит, что я джин из лампы! В подстилки не нанимался, ублюдок, - с горяча выпалил Алекс, не сумев примириться со своим плачевным положением. Как же так получилось, что его всего лишь используют после того, что он сделал?! Оттолкнув Доминика от себя небрежным жестом, брюнет принялся впопыхах застегивать пуговицы на рубашке, восстанавливая сбившееся дыхание. О том, что слова сильно задели его подопечного парень, конечно же, не подумал, эгоистично жалея себя любимого. Чтобы эта жалкая тень использовала его в качестве плотских утех? Любомирски кинул на Доминика злой взгляд, сердито сопя. Ну уж нет… Заметив, как вдруг дернулся брюнет, Алекс замер, внимательнее вглядевшись в узкую спину, обтянутую фиолетовым трикотажем. Тот дрожал в самом деле. - Ты такой же – предатель, - судорожно всхлипнул Доминик, обхватывая хрупкие плечи бледными ладонями. Нет, нет, только не снова, пожалуйста! Алекс растерялся, судорожно соображая над дальнейшими действиями, но никакого плана не было! Нужно было срочно заткнуть Доминика, утешить любым способом, даже если придется перешагнуть через гордость, но ни в коем случае не допустить истерики. - Нет, Доминик, я не…- но вялое бормотание брюнета прервали наглым образом – Санторски не желал слушать. - Заткнись, я не верю тебе! – брюнет резко обернулся, скинув руки Алекса с собственных плеч. – Ты должен доказать! – юноша, безумно улыбнувшись, кинулся к дверному проему, где на свету опасно блеснули осколки стекла, рассыпанные по полу. И брюнет, к несчастью, был слишком сбит с толку, чтобы успеть его остановить. Неужели этот кошмар повториться вновь? - Стой, нет! - юноша метнулся вслед за Санторски, но тот уже успел сжать осколок в тонких пальцах и даже более того – полоснуть им по внутренней стороне руки, очертив синеватый узор вены. Развернувшись лицом к Алексу, Доминик показал ему алую полоску, протянувшуюся от запястья до локтевого сгиба. Из не смертельного, но глубокого пореза медленно сочилась кровь. На лице кареглазого выступил ужас, когда Санторски в дополнение к этому тихонько рассмеялся. Как же страшно стоять рядом с больным на голову, к тому же, если он еще сжимает в своей руке потенциальное оружие. Мало представить, нужно почувствовать этот животный страх на своей шкуре. - Сделай тоже самое! Поклянись мне, ну же, - Доминик разжал пальцы как по команде, протягивая окровавленный кусочек стекла брюнету. Кареглазый качнул головой, сделав шаг назад. - Я не буду себя калечить. - Ты просто жалкий трус, Алекс! – вновь вскрикнул парень, вынудив того отступать все дальше и дальше натиском своего безумства. – А ведь обещал, что будешь рядом… - Я здесь, с тобой, Доминик… -…что не уйдешь и будешь дарить мне любовь и защиту, - продолжал давить Доминик, с мольбой в ангельских глазах смотря на брюнета. И как тут не поверишь такому «божьему одуванчику», когда он держит острое стекло в своей руке и оттесняет все дальше в угол? Тут уже пойдешь на все, лишь бы спасти свою шкуру, не время геройствовать и кидаться в смертельные объятия безумца. - Я люблю тебя, Доминик, - уверенно и вовсе не по принуждению произнес Алекс, взглянув на парня с надеждой на то, что тот образумится. Но в лазурных глазах все еще плясали дьявольские огоньки и та же хитрая усмешка не предвещала на долю брюнета ничего сказочного. - Докажи, - произнес Санторски, окончательно загнав парня в тупик. Лопатками Алекс уперся в холодную стену, с видом затравленного зверя уставившись на Доминика. Идея скрутить взбунтовавшемуся руки была не совсем удачной, ведь парень не знал, как тот сможет извернуться и какой от этого урон они получат. Но что тогда делать? Плана не было и придется идти на поводу. Неуверенно и боязливо сжав в дрожащей руке осколок, Алекс коснулся острием загорелой кожи, упустив кровожадный взгляд Доминика, которым он внимательно наблюдал за каждым движением брюнета. Любомирски отрешенно смотрел на тонкую полосу, которую чертит стеклом на своей руке, грустно усмехаясь. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он будет вынужден пойти на такое… А причина все та же: голубоглазое исчадье ада. - Доволен? Хватит? – Алекс пытался не обращать внимание на противное пощипывание и покалывание на коже, возвращая убийственный взгляд на брюнета. Он словно молча пытался предупредить: «Остановись, достаточно!» Но Доминик не желал видеть, довольно улыбаясь в ответ. Повисла секундная пауза, после которой Любомирски с ужасом понял, что этого все же мало. Сегодня голубоглазый особенно ненасытен и пьян, к тому же. И по нему явно все ещё плачет лечебница… Сдерживая себя изо всех сил, Алекс подобно удаву наблюдал за тем, как юноша забирает окропленный кровью осколок и подносит его к своим губам, растягивая их в еще более безумной улыбке. Едва не захныкав, как маленький ребенок от безысходности, он молча смотрел, как брюнет проводит острым концом по своему языку, морщась от болезненных ощущений. Если этот мазохизм не доставляет Доминику никакого удовольствия, то зачем он это делает? Вот уж загадка для брюнета… - Ты повернутый псих, - покачал головой Любомирски и его передернуло от вида этих странных ритуалов и действий парня. Алекс намеревался с умным видом сказать что-то еще, но Доминик, пропустив скучные лекции, потянулся к чужим губам. Вцепившись в рубашку мертвой хваткой, он ясно дал понять, что деваться Алексу некуда, но вот тот не торопился вновь поддаваться напору съехавшего с катушек парня. Понятное дело, что юноше в здравом уме и теле, как стороннику «нормальных» отношений во всех смыслах этого слова, было противно. То, что предмет его воздыхания Доминик он еще принял, но вот эти грязные делишки…Любомирски вымученно простонал, крепко жмурясь, когда язык Доминика коснулся его губ, пачкая их кровью. Отступать было некуда, а Санторски становился все настойчивее, вовлекая Алекса в безумный поцелуй. Брюнет чувствовал эту противную влагу, вязкую и с привкусом металла, когда слюна смешалась с кровью. Его едва не тошнило, ужасно кружилась голова от высокой температуры, но Доминик продолжал безжалостно высасывать из него последние силы. И он был вынужден отвечать страстным порывам брюнета, ведь этот смертоносный осколок обжигал своим холодом кожу рядом с сонной артерией. Венка на шее под бронзовой от загара коже билась в учащенном ритме и Алекс уже не мог понять от чего: страха или желания. Как же мерзко ощущать себя безвольной тряпичной куклой, когда твоя жизнь находится в руках психа, когда острие стекла впивается тебе в кожу, вот-вот норовя проткнуть её, чтобы тот самый псих вновь мог насладиться видом крови… Когда этому безумию наступит конец?