Тьма в изумрудах

Полночь. Улицы Годриковой впадины были пустыми и тихими. Редкие снежинки, слетающие с небес, сверкали в лучах полной луны, пробивающихся сквозь густые облака, словно крохотные кристаллы драгоценных камней. Лили Поттер, шедшая по этой улице, не удержавшись, радостно закружилась, ловя руками белые льдинки, которые тут же таяли в её ладонях. У неё сегодня было просто замечательное настроение, и, казалось, ничто не сможет испортить эту замечательную ночь. Ей уже не терпелось оказаться в своём доме, в объятиях любимого человека, рядом со своими маленькими сокровищами. И главное, ей не терпелось рассказать супругу причину своего настроения и задержки. Она наконец смогла объяснить всё своей сестре и помириться с ней. Женщины были так рады перемирию, что просто не могли оторваться друг от друга, разговаривая обо всём и всех, перескакивая с одной темы на другую, стараясь наверстать упущенное время. Тихо напевая какую-то мелодию себе под нос, Лили вбежала на крыльцо своего дома и удивлённо замерла. - Открыто? - повернув ручку, воскликнула она. Джеймс ведь не мог забыть запереть дверь, да и накладывать защитные заклинания никогда не забывал. - Милый? - позвала она, переступая через порог. - Почему ты... - не успев и шагу ступить, леди Поттер поражённо застыла. В горле резко пересохло, а сердце ушло куда-то в пятки, отдаваясь громкими стуками. В метре от неё, лицом к ней лежал её муж. Голубые глаза, не прикрытые очками, смотрели в одну точку на потолке, а волшебная палочка валялась рядом с рукой, - нет, - дрожащим голосом прошептала она, делая шаг вперёд, но ноги предательски задрожали, и она без сил рухнула на колени возле бездыханного супруга, - Джеймс... - тихо позвала она, прикоснувшись дрожащей рукой к холодному лицу любимого. - Нет, нет, это не может быть правдой, - женщина подползла к мужчине и, положив голову брюнета себе на колени, начала всматриваться в любимое лицо. Потускневшие, уже выцветшие голубые глаза были пустыми, в них больше не было того задорного огонька жизни, а бледные губы, сжатые в тонкую линию и лишённые былого тепла, больше не были алыми. На бледные щёки, к которым больше не подступала алая кровь, упала первая кристально чистая капелька, а за ней и вторая и третья, превращаясь в отчаянный поток солёной влаги, тёкшей из изумрудных глаз по красным щекам. Несколько капель то и дело останавливались у плотно сжатых губ, заставляли Лили глотать собственные слёзы. - ДЖЕЙМС, - из горла вырвался то ли вскрик, то ли вой. Сердце разрывалось на части, а от осознания того, что он больше не дышит, ей самой хотелось умереть. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь судорожными всхлипами и отчаянными мольбами. Сколько она так просидела, держа в объятиях мёртвое тело мужа, Лили бы никогда не смогла сказать, она просто не хотела верить. Не хотела верить, что Джеймс умер. Он просто не мог умереть, не мог оставить её одну, не мог оставить их детей. "Дети", - эта мысль, казалось, вернула способность мыслить. Усилием воли женщина поднялась на ноги и неровным шагом, то и дело хватаясь за стену и пошатываясь, пошла к лестнице. Она должна во что бы то ни стало подняться в детскую комнату и убедиться, что с её малышами всё в порядке. Что они целы и невредимы. С каждым шагом, с каждым миллиметром приближаясь к комнате, она слышала тихие всхлипы, которые становились всё громче и громче. С каждым стуком собственного сердца она надеялась, что это не ловушка для неё, и её малышам действительно ничего не угрожает. С замиранием сердца она толкнула чуть приоткрытую дверь. - Джерри... - слёзы с новой силой полились из уже пустых глаз и потекли по бледным щекам женщины, стоило ей увидеть рыжую макушку своего сына. Путаясь в ногах, она из последних сил подбежала к кроватке сына и, быстро взяв малыша на руки, начала покрывать пухлое личико поцелуями. Живы. Её малыши живы. Её маленький и последний смысл жизни. Причина не умирать самой и продолжать улыбаться. Она не будет слабой, только не сейчас, когда её детям нужна сильная мама. Она не будет плакать, дети не увидят слёз в её глазах. И только наедине с собой она сможет выпустить всю грусть и боль на волю, не сдерживаясь. - Габби... - осторожно опустив сына обратно, Лили повернулась к стоявшей рядом другой кроватке, и тут же ужас снова отразился в её глазах, а сердце замедлило свой ритм. Годовалый ребёнок лежал на спине и не двигался, сжимая в своей маленькой ладошке розовую ленту. Глаза маленькой девочки были плотно прикрыты. Любой другой человек подумал бы, что ребёнок просто спит, но было одно "но". Ресницы не трепыхались, и зрачок не бегал под ними, как обычно бывает во время сна. Женщина прикрыла рукой рот, судорожно хватая воздух, которого катастрофически не хватало. "Нет, это не может быть правдой. Мерлин, она не могла умереть. Моя малышка не могла умереть", - мысленно взмолилась мать, осторожно беря в руки свою дочь... И словно почувствовав прикосновение матери, неподвижные ранее ресницы затрепетали, а маленькое личико сморщилось, словно малышке снился плохой сон. Свободная ручка, на ощупь найдя руку матери, судорожно сжала её палец, и только тогда глаза девочки открылись. Появившаяся было в уголках губ женщины улыбка тут же пропала. На неё смотрели сонные глаза, вроде бы ничего такого, что бы могло вызвать такую реакцию, но... Всегда и везде это пресловутое "но". Глаза девочки были полностью белыми, в них не было никаких эмоций, и только едва видная изумрудная радужка говорила об их настоящем цвете. - Она ослепла, - неожиданно прозвучавший голос за спиной женщины заставил её вздрогнуть и резко обернуться. - Профессор, - облегченно вздохнула женщина. Держа её сына на руках, который, радостно смеясь, дёргал за длинную бороду, около кроватки стоял директор единственной школы Волшебства и Чародейства Великобритании Хогвартс, Верховный чародей Визенгамота и просто светлый маг Альбус Дамблдор. - Ты знаешь, что это за знак на лбу у твоего сына? - спросил он, заглядывая в голубые глаза мальчика. - Знак? Какой знак? - Лили с дочерью на руках подбежала к Альбусу. Точно. На лбу малыша красовался еле заметный шрам в виде молнии. - Твой сын Избранный, Лили. - Избранный? О чём Вы, профессор? - На ваш дом напал Тёмный лорд, моя девочка, а этот ребёнок смог его остановить, - указывая на горстку пепла между кроватками, которую Лили не заметила ранее, проговорил директор. - Волан-де-Морт? - женщина в ужасе от понимания происходящего прикрыла рот рукой. Её мужа убил этот монстр. Он убил единственную любовь, отца её детей, и... хотел убить малышей. - Да, Лили, - ответил он и вдруг тихо прошептал, - извини, я не успел. Я только недавно узнал, что ему известно пророчество. - Какое пророчество? - прижимая к себе дочь, шокированно спросила женщина. Во что судьба ввязала её детей? Почему именно её дети? - Пророчество о том, кто сможет победить лорда Судеб, - серьёзно ответил старик. - Но ведь он уже... - указывая на пепел, не договорила женщина. - Только временно. Его слуги найдут способ вернуть своего господина. - Что мне делать? - снова зарыдала спустя минутного молчания вдова. - Он ведь придёт за ними... За моими детьми. Он придёт их убить, - слёзы капали на личико ничего не понимающей девочки в её руках. - Именно поэтому я хочу, чтобы ты отдала Габби в мир магглов. Твоя сестра сможет о ней позаботиться... - Что? Отдать свою дочь? Ни за что. Я никогда не откажусь от своего ребёнка, - сильнее прижимая к груди дочку, возразила Лили. - Девочка моя, она слепа, она будет только обузой для тебя и своего брата. Она - наше слабое место. К тому же, я не прошу тебя от неё отказываться, я только прошу доверить её воспитание твоей сестре. В мире магглов ребёнок будет в безопасности, а в свои одиннадцать лет она, как и все, пойдёт в Хогвартс. Подумай хорошенько над моими словами, - проговорил старик и, осторожно опустив мальчика в кроватку, трансгрессировал прямо из комнаты. Лили без сил упала на колени, сильнее прижимая к себе дочь. *** - Прости меня, солнышко, прости, но твоя безопасность для меня превыше всего. Ты только помни, что мама любит тебя, очень-очень сильно любит и обязательно вернётся за тобой, - поцеловав мирно сопящую девочку, прошептала женщина, оставляя на розовом покрывале идеально сложенный кусок бумаги для своей сестры с просьбой позаботиться о её дочери. Не давая себе шанса передумать, она запечатлела последний поцелуй на лбу девочки и, резко нажав на кнопку звонка, телепортировалась. - Милая, там кто-то в дверь позвонил, - сонно пробормотал Вернон Дурсль, недовольно переворачиваясь на спину. - Я посмотрю, - поднимаясь на ноги, проговорила Петунья и, тихо пробурчав небе под нос что-то похожее на "И кого же к нам принесло в три часа ночи?", вышла из комнаты. Открыв дверь, она уже приготовилась выплеснуть всё своё негодование на посмевшего нарушить её сон, но только и могла, что поражённо открывать и закрывать рот от возмущения. За дверью никого не было, её встретила пустота и уже начавшее светлеть небо вдали...