Тьма в изумрудах

- Значит, и выбор у меня не велик, - уверенно проговорила девушка. - Или вернуться в магический мир, или позволить оборотням обратить себя и брата. Третьего не дано, - пресекая все возражения на корню, упрямо посмотрела брюнетка на мать. Лили с удивлением смотрела на дочь и не хотела верить в услышанное. Габриэлла, её малышка, не могла сказать таких слов. А хотя... Откуда ей знать? Габби росла вдали от неё, даже не подозревая, что где-то есть мать и брат. А, судя по всему, оборотни неплохо о ней позаботились. Кома Ремуса была прямым доказательством того, что и безопасность ей постарались обеспечить максимальную. И женщина бы даже не удивилась, если бы девочка захотела остаться со стаей. И пусть Лили уже поняла, что оборотни такими чудовищами, какими их описывали книги, не были, всё равно, мысль о том, что она снова может лишиться дочери, вызывала в сердце сильную боль. Оно не хотело смириться с тем, что в очередной раз может лишиться своего ребёнка, и в этом случае даже здравый разум не мог стать препятствием. Однако и ситуация была другой. У неё не было выбора, ей его просто не оставили. Или уговорить Габби вернуться с ней домой, и тогда обречь её и Джерри на верную смерть (если оборотень прав, и Волан-де-Морт действительно ищет девочку, тогда и дня не пройдёт, как он наведается в их дом, и это ещё неизвестно, с какой именно целью он разыскивает одного из близнецов), чему просто нельзя позволить случиться. Она поклялась могилой Джеймса, что обязательно защитит их детей, даже если ради этого придётся пожертвовать собственной жизнью. С другой стороны, ей предлагают наиболее безопасное решение этой проблемы и одновременно с этим - самое ужасное. Позволить обратить близнецов. Конечно, её дети получат полную защиту. Волки всегда стоят горой за своих собратьев. Зря, что ли, в стаях живут? Но это означает полностью уйти в лес и лишиться возможности посещать остальной мир. Маги никогда не смирятся с тем, что по их территории шастают такие опасные существа, как оборотни, и плевать, что одним из них, вероятней всего, в скором времени станет и герой магической Британии. Зависимые от Луны, и пусть это всего лишь на одну ночь, они получат свободу, но эта свобода никогда не будет полной. Такова цена абсолютной безопасности... И это означает, что она должна отказаться, только на этот раз от обоих своих детей. Готова ли она ради безопасности Габби пожертвовать собственным счастьем и обречь младшего из близнецов на такую жизнь? Конечно, готова. Ради спасения их жизни Лили и не на такое способна. Её сыну столько пришлось пережить, столько раз сталкиваться с этим монстром, убившим его отца, видеть его уродливое лицо, напоминающее о той боли, что им в своё время пришлось пережить, о жизни в постоянном страхе и отсутствии права на полное счастья. Но не сейчас. Она ещё не была готова отпустить. Не сейчас, когда наконец-то её нашла, видит свою малышку перед собой, может касаться её. Если Лили согласится сейчас, то лишится всякой возможности видиться с ней. Стая просто заберёт у неё её Габби и Джерри. Хотя бы немного, неделю, даже один день просто провести с ней для матери было бы достаточно. Лили так много хотела спросить, узнать: что её дочери нравится, чем она увлекается, куда бы ей хотелось пойти, каким она представляет мир, и... какой она "видит" свою мать. Ненавидит ли, может, она вообще равнодушна к такому понятию, как "мама", а возможно, Габби когда-то, когда была ещё маленькой, скучала по ней, спрашивая крёстного, кто ее мама, откуда и вернётся ли за ней... Но леди Поттер также понимала, что сейчас для них дорога каждая секунда, с каждым мгновением друг её мужа умирает. Ремус так легко согласился на этот ритуал, прекрасно понимая, что рано или поздно не выдержит, но благодаря этому о местонахождении Габриэллы никто и не догадывается, и пусть Лили тоже была в числе непосвящённых, её дочь в безопасности. У неё нет права отнимать жизнь того, кто смог заменить девочке родителей и подарил ей детство. И разве она перестанет любить своих детей? Нет, не перестанет. Она будет любить их всегда, в независимости от того, кто они есть. - Я поговорю с Джерри, - немного неуверенно проговорила женщина, сильнее сжимая ладонь Габби. Она не могла предсказать, как сын отреагирует на подобное заявление и согласится ли вообще. Сестрой он почти никогда не интересовался. Обычно все его вопросы сводились к "Как зовут?", "Мой близнец?" и "Она вернётся?". Лили знала, что её сын всегда увлекался магическими существами, но согласится ли он стать одним из них? - Спасибо, мам, - искренне улыбнулась девушка, положив вторую руку поверх руки Лили. - Не за что пока благодарить. Я не знаю, как отреагирует твой брат, - с грустью ответила Поттер. - Ты согласилась, а это многого стоит, - упрямо возразила брюнетка. И Лили не смогла не улыбнуться в ответ. Габби была очень похожа на своего отца: ямочки, когда она улыбается, упрямо сдвинутые брови и недовольно сморщенный носик, когда с ней не соглашаются. Точь в точь, как у Джеймса. - Отец бы гордился тобой, - чувствуя в уголках глаз слёзы, прошептала женщина, с грустью вспоминая тот момент, когда её муж впервые взял на руки дочь. "Такая же, как я", - с гордостью произнёс он, осторожно целую малышку в головку, покрытую тёмным пухом волос. - Дамы, пока вы не впали в меланхолию полностью, может, мы пройдём в покои Ремуса? Раз уже решение принято, нужно снять влияние ритуала, если мы хотим провести обращение в это полнолуние, - строго, с рычащими нотками проворчал Грейбек, привлекая внимание присутствующих. - Полнолуние будет через пять дней. Разве не слишком рано лишать девочку защиты Люпина? - задумчиво спросила Нарцисса. - Защита не спадёт сразу. У нас есть приблизительно неделя, прежде чем "vacare" полностью использует всю накопившуюся в теле Габби магию оборотня и вернёт своё "существование" для магического мира, - объяснил Фенрир, подавая крестнице руку, за которую девушка с готовностью ухватилась, поднимаясь. - Думаю, Лили хватит этого времени для разговора, - леди Поттер поморщилась, уловив в голосе мужчины насмешливые нотки, и уже собиралась возразить, как возле её руки на столе легла рука брюнетки. Девушка начала осторожно скользить рукой по поверхности, при этом взгляд её был устремлён в стену. - Не могу найти, - с сожалением прошептала девушка. - Рука... Где она? - немного покраснев и опустив от смущения глаза, девушка наконец-то нашарила недавно выпущенную руку Лили и крепко за неё ухватилась, с облегчением ощущая, как по телу разливается то самое тепло, которое могут подарить только искрение, наполненные любовью и нежностью прикосновения матери, - Нашла. Идём, - осторожно потянув, девушка выжидающе уставилась в то место, где, по её мнению, должно находиться лицо Лили. - Идём, - всё ещё шокировано ответила женщина. У неё внутри всё пело от радости. Она так боялась, что Габби не примет мать, оттолкнет и не признает, что от одной мысли об этом дыхание перехватывало, и сейчас, чувствуя, что девушка сама потянулась за ней, Лили хотелось просто взлететь от счастья. *** Нарцисса, шедшая чуть позади, несколько заинтересованно наблюдала за тем, как Грейбек осторожно ведёт за собой девушку, крепко держа её за руку, поминутно предупреждая о пороге или, как сейчас, о ступеньках, и как сама Габби, не желая выпускать руку матери, тянула её за собой. Невольно представив Габби маленькой девочкой (в голове тут же всплыл образ маленького Джерри, только с тёмными волосами), леди Малфой подумала, что, войди сюда в это мгновение совершенно посторонний человек, подумал бы, что перед ним самая обычная любящая семья. То, как Лили улыбается, как хмурятся брови оборотня, когда крестница в очередной раз спотыкается, и как счастливо проблёскивают изумрудные огоньки в белёсых глазах юной Поттер, невольно заставило блондинку вспомнить то время, когда она впервые посетила дом Поттеров. Близнецам тогда и полгода не было, а Джеймс уже был просто одержим идеей научить наследников ходить. И хотел он, чтобы первые шаги они сделали именно благодаря ему. Как он тогда сказал: "Первое их связное слово было "мама", но первый шаг в жизнь я хочу подарить им сам." И как бы ни было грустно вспоминать, но это последнее, что он сделал для своих детей. Поставил на ноги. Жаль, что Лили так и не смогла влюбиться снова и найти достойного отца для Джерри. Из-за того, что Сириуса, несмотря на все показания леди Поттер, таки посадили в Азкабан, рядом с Джеральдом была только мать. Когда ему были необходимы мужские советы, она не могла их дать и помочь сыну. Возможно, именно по этой причине мальчик настолько привязался к директору школы, который души не чаял в своём ученике и всячески ему потакал! Блондинка только надеялась, что с этого дня её подруга будет улыбаться почаще, и, возможно, тогда она сможет встретить новую судьбу и начать жизнь сначала. То, что Габби тянуло к Лили, заметно и невооружённым глазом. Она и сама это чувствовала, сжимая руку матери в своей. Девушка не могла прочитать эмоции Лили, не могла сказать, где она стоит или что чувствует, только тихое дыхание и ласковый голос свидетельствовали о её присутствии. Брюнетка не могла объяснить, что ощущает сама, так как, сколько себя помнила, не могла найти среди тысяч чужих эмоций свои собственные. Поэтому она была очень удивлена, когда на арену вышла женщина, чьё присутствие для неё было загадкой. Габби знала, что она там была, но не чувствовала её. Просто пустая оболочка, способная дышать. Конечно же, она не удивилась, услышав, что перед ней стоит её мать, просто не хотела верить. Учитель заранее предупредил, что единственными, кого она не сможет "увидеть", будут её родные. Что было тому причиной, даже он не смог объяснить. То ли магия не позволяла вмешиваться в эмоциональный фон родственников, то ли кровь блокировала любые вмешательства, как в случае с "нападением"... Но волшебница была безумно рада появившейся возможности ощутить, что же на самом деле кроется в её собственном сердце. Для этого достаточно просто чувствовать прикосновение Лили и сконцентрироваться на чувствах женщины, тогда весь мир вокруг становится словно пустым, и вокруг ничего... В одно мгновение пропадает всё: все звуки, что она привыкла слышать; нити магии посторонних людей больше не мучают её своим присутствием; голова больше не забита чужими эмоциями. Остаются только голоса, дыхание и шаги, которые не позволяют полностью погрузиться во тьму. Но всё это незначительные мелочи, на которые обычный человек не обращает внимания, среди них легко различить... Себя. Впервые девушка способна сказать, что чувствует на самом деле. И она поняла в тот момент, когда Лили её обняла, что на самом деле не ощущает к этой женщине неприязни, ненавидел её мать крёстный, а не она. Девушка вообще ничего не чувствовала по отношению к Лили. Габби не могла её видеть, а единственный образ матери создавался благодаря рассказам Ремуса. Но, без сомнений, её тянуло к леди Поттер. Даже если для того, чтобы просто почувствовать такую необходимую её сознанию тишину и покой. Даже если Габби не могла сказать, что любит свою мать, она знала, что уже не сможет не видеться с ней. *** - Мы пришли, - произнёс оборотень, останавливаясь возле двери, и внимательно посмотрел на крестницу. Та была напряжена, он чувствовал, как трясутся её руки. Габби уже больше двух недель не заходила в эту комнату, ссылаясь на опасения, что, войдя туда, не сможет уловить ритм биения сердца и услышит только непрерывный звук, свидетельствующий о его остановке. Однако, как прежде до этого, открыв дверь, они услышали лишь тихое пиканье, часто прерываемое длинноватыми гудками. Облегченно вздохнув, девушка вошла следом за крёстным. - Явились - не запылились, - проворчал скрипучий голос с чуть заметным акцентом, несвойственным англичанам, откуда-то из глубины. - Сенсей, - Лили с удивлением заметила, как девушка сделала непонятное движение руками, после чего поклонилась в сторону дальней стены, у которой стояла постель, а на ней и сам "больной". - Би-чан, - всё тот же голос, только на этот раз в нём не было недовольства, только искренняя радость. А в следующее мгновение из тени вышел старик. Да настолько старый, что ни Лили, ни уж тем более Нарцисса не решились бы угадывать его возраст. Сгорбленный, хромой на одну ногу, он медленно приближался к ним, эхом разнося по комнате тихий стук дерева, коим была заменена левая нога, об пол. Седые волосы, когда-то угольно чёрные (об этом свидетельствовали редкие тёмные волоски), были туго связаны в низкий хвост и не обрамляли сморщенное лицо. И только узкие чёрные глаза не казались старыми. Да, в них плескалась мудрость человека, прожившего не одно столетие, но одновременно с этим старик смотрел на женщин с озорством, словно увидел старых знакомых, или лучше сказать, своих внучек, для которых приготовил незабываемый подарок, и предвкушал их реакцию. Подойдя к гостям почти вплотную, женщины с удивлением отметили, что старик был одет в... кимоно. Выцветшее, местами зашитое, однако это было именно кимоно, характерное для Японии. - Старик... - попытался что-то сказать оборотень, но был тут же заткнут смачным и нереально быстрым ударом той самой левой деревянной ногой в живот. - Сколько раз просил не называть меня так? - совершенно спокойно проговорил японец, не обращая внимания на поскуливания Грейбека, который старательно пытался не зарычать на вредного старикашку. - Старейшина... - сквозь зубы процедил мужчина. - Так-то лучше. Всё-таки, я только в рассвете сил, - гордо прокаркал он, резко выпрямляясь, о чем сам же и пожалел, когда в позвоночнике громко хрустнуло, и под тихое хихиканье Габби и собственное "Ой-ой" поковылял обратно к постели. - Несносная девчонка, - пожаловался он, смотря на брюнетку. - Как он? - спросила она, делая очередные движения руками, за которыми внимательно следил старец. - Я недавно прекратил действие ритуала, так что уже в норме, - спустя минуту размышлений ответил он, полностью приблизившись к лежащему без сознания Люпину, а точнее, к рядом стоящему столу, на котором стояли странные, по мнению Нарциссы, и совершенно неподлежащие существованию в магическом мире для Лили приборы. В экране, на котором выводилась графическая линия, и нескольких трубочках, прикрепленных к телу оборотня, рыжеволосая без труда узнала магловский аппарат искусственного дыхания. - Так намного проще поддерживать в нём жизнь, юная Леди, - словно прочитав её мысли, ответил старик, разводя руками. - Не такая уж я и юная, - совершенно не понимая, для чего, возразила Поттер. Она настолько была потрясена возможности увидеть магловское изобретение работающим в магическом мире, тем более, используемое оборотнями, что просто не могла мыслить здраво. - О нет, по сравнению со мной Вы ещё очень юны, - мягко рассмеялся старик. - Когда он очнётся? - не обращая внимания на последнее замечание японца, спросила женщина, жадно всматриваясь в бледное и осунувшееся лицо друга. - Ему нужно восстановить силы, - не отрывая от лица Лили взгляда, проскрипел японец. Немного прокашлявшись, он продолжил уже более нормальным голосом, - думаю, месяц, а может, и больше. Би-чан как раз к тому времени освоится в магическом мире, и не придётся выслушивать его нытья. Хотя... - Как магический мир? - удивленно переспросила Габби. - ...он и так будет ныть и скулить, - равнодушно продолжил "сенсей", словно и не слышал вовсе вопроса своей ученицы. - Сенсей? - снова позвала девушка, делая недавно увиденный женщинами знак. - Он не смотрит, - морщась от ещё не прошедшей боли, холодно прохрипел Фенрир. - Старейшина, Вы серьёзно? - Вполне, - спокойно ответил старик, оборачиваясь. - Я уже приняла решение. Я хочу стать одной из вас, - недовольно проговорила девушка, быстро делая непонятные жесты руками, пока сенсей смотрит. - Глупая девчонка, - зло прорычал старик, совершенно не обращая внимания на то, что подобным заставил присутствующих вздрогнуть и вспомнить, что перед ними хоть и очень старый, но довольно сильный оборотень, - ты ничего не понимаешь. Нельзя вам с братом к нам. Вы принадлежите другому миру, перед которым у вас есть свои обязанности. Магия не простит, если вы сойдёте с её пути. Ты должна... - Я никому ничего не должна, - прервала девушка, зло жестикулируя руками. - Единственное, что должна - это спасти жизнь крёстному. - Ритуал снят, ты свободна, а он в скором времени проснётся. За тобой пришла мать, и ты должна вернуться. Время пришло, ты не можешь больше здесь оставаться. - Я не понимаю, сенсей. Вы так долго не хотели соглашаться на моё обучение, постоянно повторяя, что я ещё не готова. И когда Вы согласились... Я подумала, что наконец-то принята в стаю, - чуть ли не рыдая, медленно проговорила брюнетка, краем сознания отмечая пристроившихся с обеих сторон от неё Лили и Нарциссу, которые успокаивающе обняли девушку за плечи. - Ты всегда была и будешь членом стаи. С этим не поспоришь, но сейчас ты нужнее своему брату. Он погибнет без тебя. - Я слепа, что я могу? Я буду только мешаться под ногами. Как бы братец не помер от моих неуклюжих движений, - хмыкнула Габби. - Я глухой, но это не помешало мне в своё время спасти жизнь вожаку этой стаи. Конечно, тогда мне это стоило ноги, но ведь взамен я получил куда больше. У меня появились друг и дом, куда я могу вернуться, - улыбнулся старик, видя грустную мордашку своей ученицы. Ему тоже не хотелось расставаться с этой маленькой непоседой, но что поделать, такова воля звёзд, и Луна с ними полностью солидарна. Девочке не место среди волков. - И захвати с собой свою курицу, - видя, что его ученица, молча развернувшись, направилась к двери, прокричал он ей вслед. Как и ожидалось, Габби резко остановилась. - Меру - ворона... - прошептала она и, больше не говоря ни слова, вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.