Балин, Государь Мории

Это оказалось неожиданно сложно. Необходимость забраться на отвесную стену — ничто по сравнению с тем, что ожидало их в том самом тайном ходе. Ловушки были хитроумными, незаметными и невероятно искусными — даже опытный в таких делах Кримп понял, что без потерь здесь не обойтись. И в первые же несколько мгновений потерял одного из бойцов, шедших первыми: коротко взвизгнул болт, вылетевший из казавшейся монолитной стены, и прошил грудь орку. Тот только захрипел, заваливаясь назад, и Кривой вскинул руку, приказывая остановиться. Гномы были слишком хитры и осторожны, чтобы оставлять тылы совсем уж без прикрытия, и Кримп как-то не подумал о том, что здесь опасности может быть не меньше, чем сейчас с северной стороны. — Дальше двигаться почти след в след, — коротко приказал он. — Не отклоняться ни на локоть в сторону. Видите что-то подозрительное, лучше остановитесь, а не прите дуром. Согласное молчание было ему ответом. Впрочем, он и не сомневался в том, что его будут слушать, как самих себя. Особенно в таких ситуациях. Будь здесь снага, он бы просто пустил их вперед: все ловушки, которые можно было бы разрядить, разрядились, а те которые могли перенастраиваться, выдали бы свое местоположение, и тогда он прошел бы без проблем. Но сейчас с ним были его отборные, лучшие воины, и он не собирался терять ни одного из них напрасно. Причем еще до того, как они ввяжутся в бой с защитниками Мории, которые наверняка поджидают их в конце тайного хода. Однако внушало надежду Кримпу то, что пока что его отряд проделал все бесшумно, так что, вполне возможно, гномы еще не знали об их присутствии. Если удастся тихо миновать большую часть ловушек, то они смогут захватить их врасплох. Шаг, еще шаг. Едва заметная линия пересекала плиту, по которой он ступал. Тонкая, словно волос, но едва заметно светящаяся в тусклом свете одного факела. Оркам не требовалось много света — лишь самый минимум, они и без этого прекрасно ориентировались в темноте и видели даже самые мельчайшие детали. Но если бы Кримп не знал о том, что обращать внимание нужно на все без исключения, он бы, наверное, все-таки попался. Достал припасенные тяжелые металлические шары, замотанные в обычные тряпки, из сумки и бросил на плиту, стараясь попасть по предположительному краю ловушки, чтобы ее смог активировать даже относительно небольшой вес. Не прогадал — плита совершенно бесшумно провернулась, и шарик канул в бесконечную пропасть под ногами, и путь был открыт, потому что ловушке требовалось время на то, чтобы вновь прийти в готовность. Орки ждать не стали, проскальзывая дальше. Кримпу пришлось потрудиться так, как давно уже не выпадало возможности. Здесь было все, что только мог придумать изощренный разум: полы-обманки, боковые плиты, сходящиеся при нажатии на незаметные выступы; бесчисленное множество взведенных стрелковых установок, посылающих в темноту десятки болтов, наконечники которых даже не потемнели от времени; схлопывающиеся решетки, ощеренные длинными шипами; опускающиеся потолки, которые, прежде чем Кримп разобрался, как их отключить, покалечили ему двоих. Пока они дошли до безопасного участка, Кривой лишился пятерых, но посчитал, что это вполне приемлемо, хотя и сильно досадовал на собственную несообразительность. В любом случае, даже если бы он понял раньше, что здесь им придется куда сложнее, чем в любом другом месте, все равно ничего не смог бы предпринять — ни один снага не прошел бы по отвесной стене. Не та сила, не та ловкость, и уж тем более этим отбросам не сравниться по упрямству и верности с воинами из его отряда. Оттого Кримп сейчас и злился: на себя, на Хозяина, на проклятых гномов. После всего, что здесь творится, ему придется набирать новых бойцов. Вновь обучать, и не только как воинов — слишком многого он требовал от своего личного отряда. И в первую очередь — преданности, которая была среди орков такой же редкостью, как вкрапления мифрила в черных клинках мордорских орков. Проще говоря, легче было столкнуться нос к носу с каким-нибудь Смаугом, чем отыскать столь несвойственные качества в темных созданиях. Им удалось сделать все бесшумно, и сейчас его воины споро рассредоточились по небольшой зале, из которой был только один выход в длинный узкий коридор, по которому за раз мог бы пройти только один. И в самом его конце виднелись отблески света и слышались голоса — там были стражи. Если хоть кто-то из орков сейчас сунется туда, поднимется переполох, и тогда два варианта развития событий: защитники блокируют этот коридор или же все-таки засядут с другой его стороны, не выпуская никого оттуда, и прорваться не будет никакой возможности. Это Кримпа не устраивало, и он нахмурился, соображая, что теперь делать. На ум, как назло, ничего не приходило. — Номак, — тихо приказал он. — Посмотри вокруг, здесь должны быть механизмы, которые отключают все перезарядившиеся ловушки. Не таскались же сами гномы по тому, что создали, без страховки. Помощник понятливо кивнул, взял еще двоих орков, и они приступили к методичному исследованию небольшой залы. Кримп проводил их взглядом, задумчиво потеребив плеть на поясе. Та отозвалась легким движением, словно потерлась о пальцы, и Кривой ухмыльнулся. Почему бы не заставить гномов прийти сюда самим? — Кримп, — Номак отвлек его от раздумий. — Основные рычаги мы нашли. Однако сходу разобраться, какие из них нам нужны, я не могу. Есть опасность, что мы активируем что-нибудь не то и окажемся в ловушке. — Разберешься? — Кривой вытащил из сумки небольшой свиток с чертежами: в нем были описаны принципы действия механизмов в западном тайном ходе и все то, что было необходимо знать для их отключения. Помощник кивнул головой, забирая листы, и глянул на своего командира. Кримп с некоторым удовольствием увидел в глазах орка удивление и уважение — эти чертежи он нашел в одной из мастерских гномов. Судя по всему, защита этого тайного хода была немного не доработана, что и дало им возможность проскочить бесшумно и незаметно. Доведи гномы до ума тут все, вряд ли бы они вообще прошли через этот ход. К тому же здесь была такая же система, как и возле северного — этот коридор можно было расширить, но это все равно бы привлекло ненужное внимание. Поэтому Кримп, дождавшись, когда Номак закончит отключать ловушки, вытащил то, что до сей поры держал в строжайшей тайне, и даже его помощник не знал об этой вещи. Короткий жезл из темного металла, с тяжелым набалдашником и удобной деревянной рукоятью — такой же, как и у его плети. Он выглядел совсем невзрачно, и никто из орков просто бы не обратил внимания на такой пустяк, если бы нашел его где-нибудь у себя под ногами. Но в этом куске металла таилась мощь, равной которой в Мории не было. Сам Хозяин вручил ему эту безделушку — Кримп именно так и подумал в первое мгновение. И только тогда, когда ему объяснили, для чего нужна эта вещь, он понял, что попало к нему в руки и какие возможности перед ним открываются. Кривой прошелся по зале, терпеливо проводя жезлом вдоль стен, а его воины в замешательстве следили за действиями своего предводителя. Наконец, его поиск увенчался успехом. Когда он приблизил жезл к камню, артефакт у него в руках едва ощутимо завибрировал, и отполированная стена внезапно посветлела, по ней пробежались светящиеся линии, вырисовывая очертания дополнительного прохода — скорее всего, одно из ответвлений вентиляционных шахт. Здесь же, судя по всему, гномы оставили возможность доступа в основную систему подачи воздуха, и при должном умении в нее можно было проникнуть. Кримп проследил, куда ведут пробитые в породе тоннели высотой почти в человеческий рост, и ухмыльнулся — если верить картам, одна из таких шахт должна была выходить аккурат в тылы защитников. Тех, что сейчас переговаривались далеко впереди. И если не было возможности пробиться к ним в лоб, так как его отряд в слишком невыгодном положении, то он попытается обойти их и ударить сзади. Тогда, когда они этого не будут ожидать. Рычаг, открывающий технический доступ к вентиляционной шахте, проходящей в стенах этого зала, они нашли быстро. Кримп разделил отряд, оставив часть под командованием Номака здесь и приказав ровно через четверть часа привлечь внимание дозорных, и, пригнувшись, забрался в шахту.

***

Отряд, который он отправил к западному ходу, был совсем небольшим и состоял всего из двенадцати гномов. Несмотря на свою уверенность в том, что орки все равно не смогут пройти в этой стороне из-за неприступности внешнего хода, Балин ощущал что-то сродни беспокойству. Оно еще не оформилось и не заставило его понять себя, но уже было достаточно сильным, чтобы оставаться незамеченным. Поэтому Государь решил самолично побыть вместе с этим отрядом некоторое время, пока его товарищи блокировали северные подходы. Гномы своему предводителю обрадовались, хотя и пытались это тщательно скрыть за напускной угрюмостью. Но со временем разговоры становились все оживленное и беспечнее, и если вначале Балина это только радовало, то теперь уже начало настораживать. Государь не был сторонником насмешек над судьбой — пока она относительно благосклонна, то и нечего вынуждать эту переменчивую сущность доказывать в очередной раз, что в ее силах привести к гибели любого из них. Посмеяться перед лицом смерти — для любого из них в буквальном смысле свято, особенно если погибель следовала за достойной целью, но провоцировать своенравную даму слишком развязными разговорами было глупо. Балин не стал спорить со своими воинами, а просто тихо попросил тишины, и гномы послушно умолкли. Сын Фундина сидел на широкой каменной скамье в достаточно просторном караульном помещении, освещенном фонарями. Здесь был всего один вход и один выход, поэтому он не особо беспокоился, даже если орки смогут здесь пройти — дальше этой караулки все равно не продвинутся. К тому же у кхазад была в рукавах пара козырей вроде дополнительных ловушек, потому что это помещение можно было в единый момент превратить в гибельное место: нужно было только запереть орков здесь — и опустить потолок. — Балин, — негромко проговорил Сулли, старый товарищ седобородого гнома, которого тот помнил еще по Эред Луину, — среди воинов ходят слухи о том, что в глубине Мории затаилась какая-то тварь. Государь не сразу понял, о чем тот говорит, вспомнив жуткое существо, теперь обитающее на нижних затопленных уровнях, и открыл было рот ответить, что почти все они видели ее, и до тех пор, пока ее не трогать, она не нападает. Но в последний момент осознал, что гномы, сейчас в ожидании глядящие на своего предводителя, имеют в виду совсем иное. — Вы ее хоть раз видели? — осведомился Балин. Получив несмелое качание головами, развел руки в стороны: — С каких пор мои воины — самые сильные, верные и храбрые, — стали бояться детских сказок? — Ты же знаешь, — подал голос Феин, — что в таких древних королевствах магия очень сильна, и нельзя отрицать того, что здесь может таиться что-то нам не по силам. — Это можно было сказать и об Эреборе, — хмыкнул Балин, а кхазад запереглядывались. — Смауга тоже нельзя было назвать незаметным предметом обстановки сокровищницы. Но мы, тем не менее, справились. — Вот только какой ценой, — угрюмо произнес Сулли, и Государь прекрасно его понимал. Гном потерял в Битве Пяти Воинств своего брата, как перед этим отца в битве при Азанулбизаре. После того сражения возле стен Мории Сулли поклялся, что больше никогда не поведет никого из тех, кто ему дорог, на битву, да и сам больше не пожелает участвовать в подобных боях без надежды на победу. Слишком высока цена, которую требовалось заплатить… за что? За осознание своей беспомощности перед выстроенными их же предками чертогами, в которых заперлись орки? Но когда Даин бросил клич, собирая под знамена всех, кто был готов сразиться за короля, попавшего в западню, но вернувшего своему народу его родину, Сулли не стал вспоминать данное когда-то обещание. В тот раз ему показалось, что нынче для гномов настали иные времена. А после смерти брата потерял надежду и жажду жизни, превратившись в угрюмого молчуна, который при любом косом взгляде в свою сторону хватался за топор. — Платить по счетам приходится всегда и везде, — заметил Балин. Смутное беспокойство нарастало в душе, и он понимал, что с каждым мгновением ему все сложнее сидеть на месте. Что-то было не так. — Никогда ты, Сулли, не получишь ничего стоящего, если не предложишь равнозначную замену. — А кто ее выбирает? — неожиданно враждебно отозвался гном и коснулся рукояти секиры. Товарищи обеспокоенно посмотрели на опытного воина, недоумевая, почему его так разозлил ответ их предводителя, по сути верный, но Балин лучше других сейчас понимал, что Сулли так же, как и он, чует опасность. Но пока еще не знает, к чему ее отнести. — Скажи мне, Балин, кто решает, кому жить, а кому умереть? Почему я смог войти в Эребор, смог вновь увидеть золотые залы и пройтись по мраморным лестницам и переходам, а мой брат, который жаждал этого ничуть не меньше меня, остался на поле боя? — Мы сами выбираем свой путь, — примирительно сказал Балин. — Но когда принимаем решение, делаем осознанный выбор, который дается всем нам — тогда мы вручаем свои жизни судьбе и Махалу. И нам остается только надеяться, что мы пока еще не внесены в списки тех, для кого уже выделено место в чертогах ожидания. Сулли вздохнул и убрал руку от секиры. Государь видел, что в нем боролось желание поспорить, попытаться доказать свою правоту и посетовать на несправедливость, но воин понимал, что Балин прав. Самое главное — сделать свой выбор. А после того, как принято решение, нет смысла клясть себя за то, что оно было неверным. Никто, как говорится, за язык не тянул и в спину не подталкивал. Любой выбор — сугубо добровольное дело. И даже перед тем, как закрылись врата Казад Дума, Балин предоставил каждому из них возможность принять решение: остаться с ним и биться до конца, или же уйти прочь. Но сохранить себе жизнь. В узком темном переходе что-то негромко стукнуло, и все разом насторожились. В этой части Мории стены были отполированы до зеркального блеска и крепче гранита, а потому мелкие камешки не могли откалываться, падать на плиты и шуметь, как то было на нижних, рабочих уровнях. К тому же звук был достаточно явственным и громким для того, чтобы чуткие к такому уши гномов различили легкий звон стали. А в той стороне могли быть только враги, хотя предположение казалось странным. Неужели кто-то все-таки решился забраться вверх по отвесной скале? Балина гораздо больше беспокоил не подъем, а то, каким образом вторгнувшимся в чертоги удалось найти тайную дверь. Не только найти, но еще и открыть. Насколько было известно сыну Фундина, ворота — любые, как большие, так и совсем маленькие, вроде тех, через которые и прошел их враг, — невидимы для чужого взгляда, когда закрыты. Даже кхазад не смогли бы их найти, не имея на руках карт и знаний, как нужно смотреть, чтобы узреть потаенное. И это поразило Государя больше всего. Они упустили что-то очень важное. Они недооценили противника. И расплата за подобное может быть очень жестокой. Из прохода вылетел арбалетный болт, ударился в стену и отскочил в сторону, а гномы, до того момента сомневающиеся в верности своих предположений, подхватились на ноги. Балин вытащил меч и проворно подскочил к ходу, вставая так, чтобы орки, пока только прощупывающие их, не смогли случайно задеть вслепую выпускаемыми болтами. О численности нападавших Государю было ничего не известно, а оттого эта ситуация показалась ему не такой угрожающей, однако все же он не мог отделаться от неприятного ощущения. Если орки поднялись по этой стене, то их однозначно не так уж и много. Два, может, три десятка, но они должны быть лучшими. Самыми хитрыми и изворотливыми, сильными и выносливыми — иные не смогли бы пройти до тайной двери. А значит они — самые страшные противники. И отчего-то Балин не сомневался в то, что с ними и их предводитель — Кримп. Только ему в голову могла прийти такая идея. Более того — только он мог воплотить ее в жизнь. Первая волна нападающих захлебнулась собственной кровью. Гномы не лезли в узкий проход, предпочитая выбивать тварей, которые рисковали высунуться из-за защиты крепких стен, а орки отчего-то поступили глупо, несмотря на то, что совсем недавно смогли обойти основные силы защитников и оказаться внутри Мории. Балин не совсем понимал, почему они, в конце концов, полезли на рожон, но на некоторое время ему стало не до размышлений. Тело знакомо отзывалось на любое движение и удар, и сын Фундина неожиданно для себя понял, что ему этого не хватало. Он знал об опасности, но ничего не мог ей пока противопоставить, а сейчас он вступил в бой — и все вернулось на круги своя. Это казалось ему правильным — с оружием в руках, вместе со своими воинами защищать Казад Дум от посягательств тех, кто не имел права даже ступать под его своды, оскверняя древнее королевство. — Вилли, — окликнул он гнома, стоящего чуть поодаль с арбалетом и выцеливающего движение в узком коридорчике. Им выдалась небольшая передышка — орки отступили назад, оставив на полу в караулке четверых своих. Государь с неудовольствием поглядел на двух своих раненых бойцов, но те только плечами пожали — мол, не собираемся отступать, царапины пустяковые. — Если вдруг станет худо, мне будет не до того, чтобы отдавать приказы. Поэтому говорю тебе сейчас — в случае, если они каким-то образом прорвутся, сообщи Двалину и Фили. Гном коротко кивнул и отступил еще на шаг, взводя рычажки. Балин в нем не сомневался. Вилли был старым воякой, понимающим, что к чему, и если кого-то из молодняка такой приказ мог бы оскорбить из-за необходимости покидать товарищей в самый разгар боя, то только не Вилли. Этот обязательно сделает все в лучшем виде, хотя Государь и рассчитывал, что ему не придется так поступать, потому что пока серьезной опасности не было. И Балин всерьез надеялся перебить весь тот отряд — явно небольшой, — что так бесцеремонно заявился без приглашения. Беспокоили его только несколько лишенные смысла действия орков, но в одно мгновение он подумал, что просто переоценил силу и ум Кримпа. Из прохода веером разлетелись болты. Кто-то глухо охнул, и в их рядах стало на одного бойца меньше — ранение было серьезным, и кхузд больше не мог сражаться. Товарищи мгновенно прикрыли его и оттащили в сторону, а Балин, прикрывшись щитом, сцепился с тут же вылетевшим из прохода орком. Этот был крупнее предыдущих, сильнее и, как ни странно, увертливее. Несмотря на свои размеры, двигался очень быстро и проворно, и Балин с досадой понял, что не успевает за ним — на стороне орка было время, которое сын Фундина тратил на развороты с нынче мешающим щитом. Пришлось откинуть бесполезную вещь в сторону и внимательно следить за тем, чтобы его, ко всему прочему, еще и не подстрелили. Противник, вооруженный двумя мечами, бил жестко, сильно и очень коварно, Балину оставалось только уходить в сторону, не принимать удары напрямую — преимущество было на стороне орка. Однако Государь его все-таки поймал на неверном движении, когда понял, что еще немного, и его просто загонят в угол, сковывая возможность движения, и зарежут, как ягненка. Гном ругнулся, припадая на одно колено — отточенная сталь меча противника резанула на ноге, вынуждая отступить, и орк радостно рванулся вперед, собираясь добить его. Тяжелый клинок взвился вверх, выворачивая оружие из рук противника, враг захрипел и завалился навзничь — целый и невредимый гном, обманувший его, стряхнул черную кровь с меча и бросился на помощь своим собратьям. — Балин, сзади! Крик застал его врасплох. Он как раз расправился с неповоротливым, но удивительно сильным противником, и позволил всего лишь мгновение передышки, чтобы перевести сбившееся дыхание. И предупреждение болью хлестнуло по нервам — инстинкт воина сделал свое дело. И сталь заскрежетала о сталь. Довольно скалящийся орк отпрянул назад, а Балин с изумлением осознал, что знает его — Кримп с двумя десятками орков вынырнули прямо у них за спиной. Только краем глаза заметив, как закрылась верхняя решетка вентиляционной шахты, Государь понял, что Кривой провел своих воинов через тот проход, о котором никто и не подумал. И теперь они оказались зажаты в этом помещении, отрезаны от своих собственной же невнимательностью. И места для перестроения совсем не было, им оставалось только пробиваться вперед, к выходу, и заваливать проклятую караулку. — Балин, — издевательски протянул Кримп, с любопытством разглядывая своего врага. Его воины послушно замерли, держа гномов на прицеле. — Как я рад новой встрече с тобой. В тот раз мы немного не договорили. — Ты хочешь сказать, что в тот раз ты проиграл, — коротко парировал Государь и украдкой огляделся — Вилли нигде не было. Кхузд облегченно выдохнул. Товарищ вовремя отступил, осталось только потянуть время и дождаться помощи. — И если бы не кольцо Власти — наше, между прочим, — то ты бы уже давно пошел на корм червям. — Не имеет значения, каким образом одержана победа, разве нет? — ухмыльнулся Кримп. У него на поясе чуть шевельнулась темная, почти черная плеть, и Балину стало не по себе от исходящей от нее силы. Злобной, словно бы разумной. — Историю пишут победители, Государь Мории, — и он склонился в шутовском поклоне. — Могу сказать только одно — пусть эта наша встреча станет последней. Для тебя, разумеется. — А ты будешь ежедневно навещать мою могилу? — не выдержал Балин и шагнул вперед, выставив перед собой клинок. — Сожалеть, что упустил единственного достойного врага? — Это было бы слишком сентиментально для темной твари, — осклабился Кривой, и сын Фундина в который раз поразился тому, насколько этот орк отличался от остальных. Умом, хитростью — и даже манера речи была совсем, совсем иной. — К тому же, не льсти себе, Балин. К моему несказанному счастью, я встретил здесь не одного противника, с которым для меня было одно удовольствие сражаться. Правда, вы почему-то все время сбегаете. Государь понял, что Кримп говорит про стычку с Фили в лагере орков, и только усмехнулся, приглашающе поведя клинком. — Может, все дело в том, что обычно за твоей спиной стоят десятки прихвостней? — спросил гном и осторожно двинулся кругом, сделав знак своим воинам не вмешиваться. Нужно было потянуть время, никто из отряда Кримпа не знал, что Вилли, получив приказ, наверняка уже был на полпути к основным силам. Еще немного, нужно подождать еще немного — будь Балин один, он бы, наверное, попытался пробиться. Даже несмотря на безнадежность этой затеи. Но сейчас за его спиной стояли товарищи, жертвовать которыми он не хотел, особенно в том случае, если видел другой возможный выход. — За твоей, как я погляжу, тоже, — Кривой принял вызов, и теперь они кружили по помещению, как два вздыбленных кота, готовые в любое мгновение наброситься друг на друга. Балину оставалось только поражаться вышколенности воинов из отряда Кримпа. — В случае с Провидцем, признаю, я немного не учел перевес сил, но ведь это он пришел ко мне в лагерь, а не я, ведь верно? А значит, он принял правила игры. Кроме того, говорят, что на его стороне сила, превосходящая пределы разумного. — Ты много болтаешь, — буркнул Балин, не желая признаваться, насколько поражен речами орка. Ему даже показалось, что, может, он просто заснул в ожидании неизбежного нападения, и сейчас ему снится дурной сон. — Если ты надеешься, что я расскажу тебе про Фили побольше, то этого не будет. Может, хоть он сможет надрать тебе задницу. Кримп расхохотался. Государь с досадой понял, что орк получал несказанное удовольствие от их беседы, которая для гнома казалась болезненным бредом. Он сердито сплюнул и неожиданно сделал выпад, словно собирался ударить Кривого по ногам. Однако маневр его был разгадан, и орк не попытался уйти в сторону или перепрыгнуть через летящий клинок, а наоборот, чуть наклонился вперед, уводя чужой меч в сторону. Искры брызнули во все стороны, когда столкнулись мечи, и противники вновь отпрянули друг от друга. Кримп ухмылялся так жутко и безумно, что Балин немедленно заподозрил — даже это было продуманным ходом. Запугать, попытаться дать понять, что выхода у них нет, и потому Кривой играл с ним, как кошка с попавшей в безвыходное положение мышью. А ему следовало только подыгрывать — и тогда, возможно, получится обмануть хищника и самого загнать в ловушку. — Я не стал удивляться, почему он не сдох, — откровенно поделился с ним Кримп, и Балин подумал, что был все-таки прав — с той вылазки наследник пришел раненым. — Слишком много слухов про него ходит, что и не разберешь, где правда, а где ложь. Снова сошлись, снова удар, Государь вовремя разгадал обманный маневр и с силой ударил кулаком вперед. Кривой, увлекаемый своим же телом вперед, отскочил в сторону, прищуривая глаза. Прижал руку к разбитому лицу, задумчиво посмотрел на свою плеть и вновь двинулся по кругу. Балин понял, что начинает уставать, несмотря на всю хваленую выносливость гномов. Как будто что-то вытягивало из него все силы, лишало воли и давило к земле. Он пытался сопротивляться этому гнетущему чувству, пытался что-то ему противопоставить, но с каждым мгновением отчаяние все крепче охватывало его душу цепкими щупальцами. — Тебе не выиграть, Балин, — насмешничал над ним Кримп, а сына Фундина занимала сейчас только одна мысль — как вывести своих воинов из этой ловушки. Пока Кривой играет с ним, они все подвержены опасности, потому что, как только этому орку надоест, он прикажет спустить взведенные арбалеты, а увернуться от болтов, выпущенных едва ли не в упор, задача непосильная даже для эльфов. — Я предлагаю тебе другой вариант. — И какой же? — спросил гном, остановившись и покосившись на напряженных бойцов. Гномы понимали всю безвыходность положения, как и то, что их Государь сейчас тянет время, ожидая подмогу. Но в их глазах Балин видел упрямство и желание сражаться, а не стоять и покорно ждать своей участи. — Что необычного ты можешь предложить мне? — Необычного? — переспросил Кримп. — Я не торговаться сюда пришел, а забрать то, что мне нужно. Вот и все. Твоя корона, Балин. Отдай мне корону — и катись на все четыре стороны, меня не интересует твоя дальнейшая судьба. Сможешь выбраться из Мории, пройдешь мимо наших постов — останешься жив. — Ты думаешь, эта жизнь для меня значит больше, чем жизни моих соплеменников? — Государь вновь бросился вперед, и Кримпу снова пришлось отступать под градом страшных ударов, по силе сравнимых с мощью атак горного тролля. — Считаешь, что я способен бросить все, чего достиг, и убраться прочь только потому, что какой-то жалкий орк встал на моем пути? — Мы похожи, Балин, — Кривой поспевал только отражать удары, уходить, пытаться увернуться от непрерывных атак гнома, но Государь уже дважды задел его самым кончиком меча. И порезы, как и прежде, стягивались почти мгновенно — Кримп, на шее которого висело одно из колец Власти гномов, сейчас был практически неуязвим. Нечестный бой. — Ты пытаешься сохранить то, что завоевал, любой ценой. И хоть делаешь вид, что тобою движут благородные цели, все равно желаешь только власти, как и все мы. — Судишь по себе? — Балину пришлось остановиться, переводя дух и про себя молясь, чтобы Вилли справился как можно скорее. По подсчетам гнома подмога должна была уже вот-вот прийти, но никого по-прежнему не было видно. В одно мгновение страшная догадка поразила сына Фундина, но он решительно отмел подобные мысли прочь. Северное направление не могло пасть, потому что было не только прекрасно укреплено, и орки не смогли бы там пройти, но и защищалось почти всеми силами, что у них были. — Не думаю, что нас стоит равнять. Кримпа, кажется, задели подобные слова. Балин впервые видел такого честолюбивого орка, которого интересовала не только кровь врагов на лезвии своего меча, но его мысли, его мотивы. Он никогда не разговаривал с одной из темных тварей на равных. Что бы Государь ни говорил, но Кривой оказался куда умнее и сообразительнее, чем предполагал Балин, и гном с досадой осознал, что с таким противником он еще не сталкивался, и сладить с ним будет очень сложно. Особенно если учитывать безвыходность их положения. — Хорошо, — коротко сказал Кримп. — Корона в обмен на жизни всех, кто сейчас находится в Мории. Мы просто отпускаем вас. После того, как ты отдашь мне венец. — Что в нем такого? — спросил Балин, видя, что его воины поднимают щиты, готовясь к лобовой атаке. Слишком рано, но он понимал, что гномы больше не могут ждать. Не могут находиться так близко от своих врагов и быть не в состоянии что-либо сделать. Беспомощность — худший враг разумности, потому что пробуждает в душе ненависть, а ненависть в свою очередь — безрассудство. — Ты же понимаешь, что эта реликвия не может принадлежать такому, как ты. — Если я того пожелаю, то смогу получить почти все, что угодно, — искривил губы в насмешке Кримп и поднял плеть. Она извивалась, словно живая, скользила по полу и обвивалась вокруг сапог своего хозяина, поблескивая острыми лезвиями, хитроумно прикрепленными к толстому основанию. — Это лишь вопрос времени. И я предлагаю тебе выгодную сделку. — Ты серьезно? — не выдержал Государь и услышал, как гневно зароптали за спиной гномы, возмущенные наглостью орка и его безнаказанностью. — Отдать тебе артефакт, принадлежащий моему народу, да еще и покинуть наше же королевство? Уйти из Мории? — Ты все переворачиваешь, — поморщился Кривой, утер кровь на лице, и Балин понял, что любая рана не имеет для этой твари значения — он не боится боли, а погибнуть сможет, наверное, только если снести ему голову. Такое обычно не заживает даже при помощи силы кольца Власти. — Я предлагаю тебе жизнь. Тебе и тем, кто последовал за тобой сюда. И только вам теперь решать, справедлива ли цена за это. По караулке неожиданно пролетел холодный ветер, словно взявшийся из ниоткуда, растрепал волосы, скользнул между сомкнутыми щитами. Балин понял — продержаться еще немного, отвлечь насторожившихся орков от того, что происходит за их спинами, дать возможность пришедшим на подмогу сделать свое дело быстро и незаметно. — Только вы способны поджимать хвост и удирать с поля брани, — презрительно процедил Государь, переходя на открытые оскорбления и пытаясь вывести из себя не только Кримпа, но и остальных орков, которые сразу же враждебно оскалились, прислушиваясь к словам стоящего перед ними гнома. И забыли о том, что происходило вокруг. — Бежите сломя голову от любой опасности. Трусливые и отвратительные твари, неспособные ни на что, кроме ненависти и не испытывающие ничего, кроме жажды крови. И обреченные на это жалкое существование. Вам ли ставить условия? — Ты скалишь зубы, как крыса, загнанная в угол, — Кримп остался на удивление спокоен, но Балин заметил, что руки у орка стали немного подрагивать, словно тот из последних сил сдерживал себя, чтобы не потерять голову и не наброситься на гнома, который оскорбил его, ударил, судя по всему, по самому больному. Кримп считал себя иным, совсем не таким, как все остальные, и то, что его смешали с рядовыми орками-снага, вывело Кривого из равновесия, заставило его перестать размышлять здраво. Хотя надо отдать ему должное — он старался, но в его жилах текла отравленная тьмой кровь. И он не смог ей противиться. Плеть свистнула в воздухе, одновременно отряд орков, окруживший воинов Балина, выстрелил из арбалетов. Защелкали спусковые механизмы, глухо застучали наконечники, вбиваясь в щиты, и гномы бросились вперед. Орки даже не сразу поняли, что произошло, когда сзади по ним ударил слаженный залп эльфийских стрел, а сбоку вылетели вооруженные топорами, секирами и мечами невысокие воины, прорезавшие их строй, как раскаленный нож. Балин сцепился с Кримпом, и на этот раз здесь не было места даже чему-то, отдаленно напоминающему честный бой. Они дрались, как дикие звери, и Государь видел, что в глазах его противника пылала ненависть. И что-то еще, сын Фундина отчетливо это понимал, но никак не мог сообразить, что не так с этим орком. А потом неожиданно осознал — досада и отчаяние. Видимо, Кримп возлагал последние надежды на то, что Балин все-таки согласится на его предложение. А теперь, не получив желаемого, решил забрать все это силой. Но теперь за спиной Балина были его воины, нанесшие удар по не ожидающему этого противнику. Кривой слишком увлекся разговором и не смог просчитать ответных действий, и предвидеть подхода подмоги — он был уверен, что от него никто не смог ускользнуть. Эту проклятую караулку и выход на поверхность они все равно потеряли. Даже несмотря на неожиданность атаки со стороны подоспевших на помощь Фили и Двалина со спешно собранным отрядом, их численность была меньше, а положение — куда более невыгодное, чем у Кримпа. Гномам пришлось отступить назад и забаррикадировать проход. К тому же в отряде Кривого что-то произошло, потому что в один момент все изменилось — орки, прикрывая тылы, отступили назад, оставляя гномов в покое, и Балин понял, что у них произошло нечто непредвиденное. Но позиции эти твари все равно укрепили и не уступили отвоеванной небольшой территории Казад Дума. Армия Кримпа, конечно, не сможет зайти со стороны западного хода, но враг был уже внутри Мории. И теперь первейшей задачей было не пустить его дальше.