Стёбные стишки и переделки по Хеталии

Страны сидят в баре и пьют пиво. Неожиданно, "Гадкая Троица" вскакивает на стол, начиная громко орать, плясать и сшибать всё и всех ногами. А Пруссия начал ещё и петь. А другие двое подпевать. Кто всех красивей и храбрей? Кто всем навешает люлей? Кто так талантлив и велик? Вам свой явил прекрасный лик! Я для кого красуюсь тут? Скажите, как меня зовут? ГИЛ! БЕРТ! БАЙЛЬ! ШМИДТ! ГИЛ-БЕРТ БАЙЛЬ-ШМИДТ! Смотрите же все на меня! Ведь я мужчина хоть куда! Я и танцую, и пою! И птицу я свою люблю! Любуйтесь все, пока я тут! Скажите, как меня зовут? ГИЛ! БЕРТ! БАЙЛЬ! ШМИДТ! ГИЛ-БЕРТ БАЙЛЬ-ШМИДТ! Могу весь мир перевернуть! Я крут, и в этом моя суть! Я смел, умён, непобедим, Собой безмерно я любим! Меня не сломят, не согнут! Скажите, как меня зовут? ГИЛ! БЕРТ! БАЙЛЬ! ШМИДТ! ГИЛ-БЕРТ БАЙЛЬ-ШМИДТ! ГИЛ-БЕРТ БАЙЛЬ-ШМИДТ! ГИЛ! БЕРТ! БАЙЛЬ! ШМИДТ!       Внезапно чья-то сильная рука схватила резвящегося пьяного Гилберта за шиворот и резко потянула вниз. - Какого хрена ты творишь?! - прошипел Людвиг, стаскивая вовсю упирающегося братца со стола. - Совсем мозги растерял?! - Эй, Запад! - возмутился Гилберт, пытаясь снова забраться на стол и продолжить безумную пляску. - А ну пусти меня Великого! Сам не веселишься, и другим не даёшь! Фель, - крикнул он практически лежащему носом в тарелке Северному Италии. - Скажи ему! - Ик! Пааастааа... - заплетающимся языком отозвался Варгас, медленно поднимая рыжеватую голову.       "Дурдом!" - подумал Людвиг, готовый провалиться на месте от стыда за своих спутников. - Ну Людвиг! Люююдвиг! - продолжал канючить Гилберт, расплываясь в глуповатой, пьяной улыбочке. - ХУЮДВИГ! - рявкнул на него взбешённый Германия. - Нечего здесь больше торчать! Мы отправляемся домой! - решительно заявил он. - Да ещё и Феличиано наклюкался... "Скажите, как меня зовут", это ж надо было так нажраться, чтобы имя своё забыть...       Одной рукой он перекинул через плечо голосящего непутёвого братца, а другой взял под мышку пьяного в стельку Италию и пошёл прочь подальше от злополучного бара. - Вот за каким я туда пошёл? - всю дорогу до дома корил себя Людвиг, вслушиваясь в сопение "пострадавших". - Ну ладно братца захватил, но Италию зачем я взял? Он же, по сути, совсем ещё дитё малое. А теперь ещё и пьяное! Теперь вот тащи их к себе домой...       А Феличиано вовсе не был пьяным. Ну, по крайней мере, не настолько, чтобы совсем ничего не соображать. Просто кто откажется от того, чтобы тебя понесли до дома, а потом заботились и укладывали спать в тёплую постельку?