Зверь +12

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Доктор Кто

Основные персонажи:
Доктор
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Драма, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, ОМП
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Пост-канон. Реальности исчезают одна за другой, сметенные странным зверем.

Посвящение:
Автор не устанет повторять огромное Спасибо дорогой бете - без тебя этот текст был бы другим, так что я безумно рада, что ты за него взялась.
Спасибо Laura*La - за баннер.
И еще хотелось бы сказать спасибо Лис зимой - за рецензию на этот текст.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа была написана на ФБ-2013 для fandom Whoniverse.
Баннер: http://img-fotki.yandex.ru/get/9154/165614176.40/0_bdb28_d731b9f8_XL.png
31 марта 2014, 06:09

1



Когда Сарфа вызвали к полковнику, молодой врач удивился. Даже, что греха таить, немного испугался: мало ли что могло прийти в голову суровому начальству? Медицинский корпус армии переживал не лучшие времена: людей умирало все больше, лекарств оставалось все меньше, и ни правительство, ни военные «верхи» сочувствия к медикам не испытывали. Еще и полугода не прошло с тех пор, как Сарфу передали слова того самого полковника:
– Триста лет назад таблеточками справлялись, о клетках ваших с генетическими модификациями и живых протезах никто не слышал, а людей все равно лечили. Так что подключайте воображение.

Воображение! Тогда Сарфу захотелось немедленно уволиться, но здравый смысл удержал. Да и старый профессор-учитель, благодаря которому Сарф уже несколько лет носил форму космического флота, одернул воспитанника. Сказал:
– Таких, как ты, сынок, мало осталось. Сейчас врачи зачем на флоте служат? Чтобы на гражданке легче жилось. Деньги хорошие, репутация будет неплохая, риск не самый большой – как война сотню лет назад отгремела, так и тишина настала. Это сейчас вот не повезло, зверюга вылезла откуда-то... Но ты, сынок, уходить не вздумай. Когда человек за свою шкуру боится, чужие жизни спасая, это одно дело. А когда готов эту самую шкуру за чужую жизнь порвать, но человека с того света вытащить, – это уже совсем иначе.

Конечно, старый профессор был не совсем прав. Сарф, как многие, попал на флот после медицинского именно из-за хороших денег – жить-то и ему, и семье на что-то было нужно. Но в чем учитель попал в точку, так это в том, что еще в училище Сарф прославился умением нарушать правила ради пациентов. Надо достать лекарство, когда старшие говорят, что все, лимит исчерпан – хоть ночью хранилище взломает, а достанет. Сколько бы потом ни пришлось полов перемыть и грубых слов выслушать.

А со зверюгой армии действительно не повезло. Сарф никогда не думал, что старые легенды могут оказаться правдой, и в один день целая звездная система исчезнет из Вселенной, выпустив в мир страшное существо, за которым больше года будет гоняться весь космический флот, позабыв о внутренних разногласиях.

В кабинете у полковника постоянно трещали коммуникаторы и убегали куда-то десятки линий световых сигналов. Сарфу мельтешение было не в новинку, но под холодным взглядом военного он чувствовал себя в этой кутерьме не очень уютно.

– Его доставят на Землю, – сказал полковник, морщась, как будто эта новость была для него не самой приятной. – Штаб отзывают туда, и мне нужны ваши белые халаты. Говорить умные слова и разобрать эту тварь по косточкам, чтобы не дай бог не упустить еще одну такую из вида. Ты летишь со мной, плюс должен найти еще с десяток эскулапов. Вопросы?

– Получается, есть шанс, что он не один такой, сэр?
– А вот это выяснять будет ваша команда. Свободен.

***



По широкому стеклянному коридору, под взглядами сотен глазеющих существ, зверя пришлось тащить. Десяток крепких охотников волокли вызывающую столько шума, страха и отвращения тушу, рядом с которой люди казались маленькими и смешными.

Окутанный силовыми полями, цепями, закованный в четыре ряда магнитных оков несуразный окровавленный зверь все еще вызывал страх. Несмотря на огромные дозы снотворного, сотню зарядов парализатора и страшные раны, которые должны были измотать его, он очнулся уже на середине пути. Утробный рык заставил толпу отшатнуться, но за ним ничего не последовало. Зверь только попытался ударить по стеклу лапой с кривыми когтями – не смог, зашипел от боли в переломанных костях и словно съежился, позволяя волокущим его охотникам довести дело до конца.

Его заперли в самой надежной тюрьме, какую только смогли придумать. Семь степеней защиты, постоянная охрана, постоянный контроль, готовые к усмирению монстра тонкие шипы с разрядами тока – только нажми кнопку на пульте.
Разглядывая покрытую грязной кровью морду, полковник нахмурился и приказал обработать глубокие рваные раны.
– Все равно сдохнет, – с ненавистью, в которой проскальзывал страх, бросил он, отходя от клетки. – Пусть люди полюбуются. После всего, что он сделал, легкой смерти эта тварь не заслужила.

Услышавший это Сарф только покачал головой. Уничтоженные планеты, миллионы жертв, умершие звезды, искореженные миры, запутавшееся в кровоточащий клубок время, которое едва удалось спасти, десятки переставших существовать реальностей, через которые пронесся шторм ярости и ненависти. Возможно, он действительно не заслуживал легкой смерти, но, ей-богу, лучше бы его убили, чем держали здесь.

В безумных бледно-голубых звериных глазах было слишком много отчаяния, и вера в то, что тюрьма удержит зверя, была лишь капельку сильнее страха перед ним.

***



Даже одетый в прочный, полностью герметичный боевой костюм, Сарф чувствовал себя очень неуютно. Мысленно он проклинал последними словами профессора, пославшего в клетку именно его – «чувство сострадания», видите ли, «поможет успокоить животное»!..

Молодой врач внимательно перебирал медицинский чемоданчик, пытаясь вспомнить все, что ему известно о звере, и соотнести с существом, застывшем в клетке.

Когда-то его шерсть была белой, а глаза сверкали пронзительными синими звездами. Так, во всяком случае, говорили старые легенды – те самые, которые Сарф слышал от своего учителя, но искренне считал страшными сказками. В легендах говорилось, что еще раньше, до того, как покрыться белоснежной шерстью, зверь был человеком, или кем-то, очень на человека похожим. Имени человека не сохранилось, только прозвище.

Доктор.

Его и потом продолжали так называть. Никто не знал его вида – он не был похож ни на одно известное животное, и хотя, несомненно, был разумен, определять его как хоть сколько-то человечное существо неизвестной расы никто не пытался. Со зверем все было... проще. Не признавать, что рык до ночного кошмара похож на крик, что глаза, кажется, полны слез, что за собой он ведет... Нет-нет, не людей – всякое отребье, которое людьми уже не назвать. Ну не уговаривал же он их, верно? Никакой телепатии или гипноза.

Так ведь всем легче.

Объявить охоту на опасного зверя. Выполнить приказ – да еще не уничтожить, а доставить живым, и уже неважно, сколько тысяч жизней унесет охота. Перед ними, зверями, страха все равно чуточку меньше, чем перед ставшими животными, переломанными жизнью людьми.

Четыре мощные лапы, длинный хвост с острой кисточкой на конце и прочным костяным шипом, в этой кисточке скрытым. Вытянутая узкая морда, два ряда с легкостью перекусывающих железо зубов, два длинных верхних клыка. Массивное тело, покрытое шерстью – но волосок так надежно прилегал к волоску, а за мохнатым покровом скрывался настолько прочный слой то ли кости, то ли еще чего – проверить никто не смог, а у страха глаза велики – что не всякая пуля и сталь могли взять эту броню. Когда-то белая шерсть впитала в себя кровь и пыль, так что теперь свисала серыми клочьями, а морда и вовсе почернела.

Он был высоким – два с лишним метра в холке – и, на самом деле, очень красивым. Но когда прижимал истерзанные уши, небольшие, острые, почти кошачьи, и щерился, огрызаясь на глазеющих людей, о его красоте забывали. Помнили только огненный смерч, из которого он вывалился в эту реальность, и пришедшую за ним хохочущую тьму.

Доктор. Неизвестный и очень, очень опасный зверь, которому в насмешку дали такое человечное прозвище. Легенды... Кто верит легендам? Существо, способное без жалости и колебаний уничтожать целые миры, не могло быть похоже на человека.

Или все-таки могло?

2



Сарф достал из кобуры на поясе пистолет и зарядил тонкой иглой-стержнем, внутри которой можно было увидеть мутный состав. Крайняя мера, и лучше бы к ней не прибегать. Но если ситуация покажется слишком опасной, можно выстрелить, и тварь сначала парализует, а потом, если, конечно, формула разработана правильно, произойдет остановка сердца. Никаких гарантий, что зверя это убьет, но врач хотя бы сможет выбраться живым из клетки.

– Готов? Давай, удачи!

Солдат махнул рукой, и Сарф бегом кинулся к узкой щелке входа в тюрьму. Кое-как протиснулся, проверил, что щель запечатали, и, глубоко вздохнув, обернулся.

За несколько часов пребывания в плену Доктор проявил себя достаточно активно. На подходящих к силовому куполу, накрывавшему клетку, сначала шипел и щерился, а потом начал тихо рычать, и тогда пара охотников по приказу начальства нацепила на него второй намордник. Зверь скреб целой левой передней лапой, рвался из окутавших тело цепей, но проку от этого не было: он вымотался, раны стали кровоточить еще больше, и теперь он лежал тихо, положив голову на пол между лап. На вошедшего Сарфа зверь почти не среагировал, только уши дрогнули, прижавшись на мгновение к голове.

Сарф медленно подошел к нему, крепко стискивая ручку медицинского чемоданчика. Доктор следил за врачом, распахнув бледно-голубые глаза.

Покалечили его, на взгляд врача, даже слишком сильно. В этот мир зверь пришел уже хромым, со шрамами на морде и порванным ухом, но охотники постарались не оставить на нем живого места – хотя честнее будет сказать, что изувечили они Доктора больше в страхе перед ним, потому что в самом сражении со зверем ранили того от силы несколько раз. Сейчас же и спина, и бока, и лапы были исковерканы, да так, что Сарф не знал, откуда начинать.
Какие раны для Доктора смертельны, тоже было неясно. Сканеры, которыми просветили его еще в бессознательном состоянии, будто сошли с ума, дублируя органы, а осколки костей и смятые в жуткие клубки внутренние ткани мешали разобраться в системе организма. С одной стороны, задачей Сарфа было лишь удостовериться, что выглядящие страшными раны не поставят зверя на край жизни и смерти, а с другой... Он все-таки врач. А Доктор – больной, пострадавший, пациент.

Сарф присел рядом с боком Доктора, осторожно разблокировал одну из цепей, усилил остальные. Протянул руку к тяжело вздымающемуся боку.

Тихий отчетливый рык заставил его остановиться. Зверь изогнул шею в немыслимом движении и оскалил зубы, насколько позволяли намордники.

– Перестань, – Сарф старался говорить как можно более спокойно. – Я хочу тебе помочь.
Рычание не прекращалось. Врач пожал плечами и коснулся израненного бока.

Ощущение оказалось странным. Под пальцами струилось еле заметное тепло, а жесткая потемневшая шерсть оказалась густой и длинной. У молодого врача закружилась голова. Он чувствовал, как дышит огромный зверь, и в кончиках пальцев отдавался стук сердца – очень частый, дробящийся на четыре быстрых-быстрых удара, ведущий куда-то вспышками тепла под ладонью.
…Значит, приборы не сошли с ума и у него действительно два сердца?!

«Не трогать!»

Сарф отдернул руку и чуть не упал. Голова нещадно разболелась, но это было не самым жутким: теперь в его мыслях взрыкивал хриплый, с трудом понятный голос.
– Господи, – пробормотал Сарф. – О Господи…

На мгновение ему показалось, что никакие цепи Доктора не удержат, и он вот прямо сейчас разорвет одного маленького врача на тысячи еще более мелких мертвых врачей.

«Не. Трогать».

Значит, телепатия – не просто легенда. Теперь понятно, почему за ним шли люди… Мысли скакали, смешивались в путаные клубки. Он разумен, и Сарфу от этого уже никуда не деться – перед ним не глупое животное, агрессивное, бездумно убивающее все живое, а кто-то с гораздо более развитым мышлением. Кто-то, по меньшей мере равный человеку.

Доктор снова зарычал.
– Почему? – выдавил Сарф, хватаясь за голову. – Перестань!

«Уходи».

Это было бы огромным облегчением – убежать, как бежали многие от зверя. Но Сарф не мог.
– Тебе нужна помощь, – он судорожно схватился за чемоданчик. – Раз ты можешь говорить, то скажешь, какие…повреждения самые опасные. Я помогу. Слышишь?

«Уходи!»

Доктор оскалился и приподнялся на крошечные сантиметры, позволенные цепями. Всего ничего, но теперь он нависал над человеком жуткой тенью, и Сарфу еще больше захотелось просто убежать. По спине тек липкий пот, руки дрожали от страха.

Нельзя. Это существо разумно и страдает, как бы ни рычало и ни скалилось. Ему нужна помощь, черт возьми, а Сарф ведет себя как ребенок!

Он быстро заговорил, одновременно раскрывая аптечку.

– Я должен тебе помочь. Ты, оказывается, разумен, неужели не хватает мозгов это понять? Я – врач, медик, доктор…

«Доктор».

– Да. Доктор, – Сарф достал ручной сканер, кое-как запустил программу. – Я должен тебе помочь. Понимаешь?

«Доктор».

Зверь уставился на него в упор своими жуткими бледными глазами.

«Доктор – это я».

***



Делиться с кем-то воспоминаниями, чувствами, ощущениями просто-напросто невозможно. Сарф помнил это, даже повторил несколько раз про себя, но разорвать контакт не смог. Пытку прекратил сам Доктор, видимо, в тот момент, когда посчитал, что показал человеку достаточно.

Врач сидел на полу, не в силах пошевелиться. Щедро выплеснутые чужие чувства бурлили в нем, разрывая сознание на части, вызывая перед глазами жуткие картины чужих воспоминаний, и Сарф не мог заставить себя шевельнуть хотя бы пальцем, чтобы вернуться в реальность.

Темнота. Когда Доктор пришел в эту реальность, за ним ворвалась черная мгла, уничтожившая первых встретившихся на пути зверя существ. Немногим позже ученые подтвердили то, чего все так боялись: разрыв в ткани реальностей вел в пустоту, и сочившийся из него черный туман был эхом умирающего мира. Как могли, трещину залатали, но кораблям отныне и навсегда было запрещено приближаться к ней даже на расстояние, доступное для сканирования радарами.

Ученые, исследовавшие разлом, почти все сошли с ума. Из трещины были слышны крики и голоса, порой вылетали призраки, и выдержать это зрелище нормальному человеку было не по силам. Да и не человеку тоже.
Правда, раньше Сарф думал, что эти рассказы – отголоски старых легенд, пришедших то ли от призраков разлома, то ли от самих звезд. Оказалось, что нет.

Доктор лежал, отвернувшись в сторону, и не шевелился. «Надо бы проверить, живой он вообще или нет…». Мысль проскользнула в сознании и исчезла. Сил не было ни на что.

Сарф пытался отвлечься, но, едва он закрывал глаза, как снова видел непрекращающийся кошмар. Картины чужого прошлого, истерзанные на клочки зверем, проснувшимся когда-то давно в душе не человека, но очень человечного существа, мешались с рычащим голосом где-то в глубине сознания врача. Он говорил, говорил, говорил и не мог остановиться, как будто слишком долго молчал.
Самым страшным в этом голосе было равнодушие.

Когда-то я был похож на вас. Внешне. Руки, ноги, голова. Меня принимали за человека. Я был бы молодым по меркам моего народа, даже прожив тысячу-другую лет.
Мы называли себя Повелителями Времени. Одна из самых могущественных цивилизаций в том мире, откуда я пришел. Была. Когда-то давно.
Их больше нет. Меня, настоящего, каким я был тогда, тоже.
Тот мир разлетелся прахом, сгорел. Первая умирающая реальность. Я умирал. Мой народ умел обмануть смерть, но наши способности не безграничны. Я стал богом в последний день своей жизни.


Доктор не объяснял, как. Сарф сам увидел и почувствовал это – энергию, струящуюся сквозь всю Вселенную, словно бесконечный поток, бурная река силы, в которую вливаются мелкие ручейки и из которой так щедро черпают живые.
Умирающий Повелитель Времени попытался осушить эту реку до дна, и мир стал схлопываться. Исчезали звезды, умирали планеты, время обращалось вспять, сметая жизнь, смешивая с пылью расы и цивилизации, а он никак не мог остановиться, потому что уже не знал, где же она, мера, где порог, который нельзя переступать.

Вселенная почти погасла, когда он открыл глаза. Энергии было слишком много. Наверное, он мог бы зажечь новые звезды и создать новые цивилизации, если бы захотел. Но, умирая, Доктор пережил заново всю боль своей прошедшей жизни, всю злость, всю горечь, и это изменило не только его внешность, но и его сознание.

Я боролся сам с собой. В моей голове поселились два голоса, и каждый из них хотел своего. Остатки прошлого были уже слабыми. Зверь сильнее. Через какое-то время остался только он.
Это было хорошо. Большое облегчение – тишина в собственной голове.
Для меня не осталось границ. Никаких рамок, никаких запретов. Прошлое быстро стерлось, но оставалась боль. Каждый день она ранила меня заново. Уже не воспоминания – тупая колючая игла внутри.
Она и сейчас здесь.


Энергия, которую вытянул Доктор из своего мира, протащила его через несколько реальностей. В памяти зверя это осталось кроваво-черным вихрем, чувством голода и гнавшей вперед злостью, вызванной болью, рвущей его суть на части.

Он уже не мог остановиться. Безумие украло у Повелителя Времени все – от человеческого облика до последней капли сострадания к живым существам, и убийство стало той водой, которую он, переполненный энергией и постоянно жаждущий получить ее в еще большем количестве, черпал, не задумываясь, из попадавшихся на пути миров.

Я истратил слишком много сил. Память вырывается изнутри, съедает меня час за часом. Я скоро умру. Вам повезло, что в ваш мир я попал уже опустошенным. Иначе все было бы сложнее.
Если вы убьете меня до того, как память и прежний Доктор вернутся, это будет тем, что люди называют милосердием.


Сарф услышал скулящий рык и открыл глаза.
Доктор лежал без движения, но полустон-полуплач, вырывающийся из его горла, пробирал почище образов, которые он щедро швырнул в молодого врача.

Сарф ничего не мог сделать. Доктор дал ему понять, что раны уже не играют роли – он в любом случае умрет, на этот раз окончательно. Для этого достаточно малости, и зверь сам пытался приблизить себя к грани, но силы окончательно его покинули, оставив на растерзание собственному разуму.

Врач с трудом поднялся с пола и подошел к зверю. На руке запищал коммуникатор.

– Ну, что у тебя там? – раздался голос управляющего.
– Скоро закончу, – неопределенно ответил Сарф хриплым голосом.
– Понял.

«Почему они не связались со мной раньше?.. Разве не видно, что тут происходит?»
«Рядом со мной время идет иначе. Ты прожил эти минуты быстрее, чем они. Невозможно было заметить», – неожиданно отозвался Доктор.

Его мысленный голос тоже стал тонким, отчаянным. Сарф взял с пола медицинский чемоданчик, закрыл его и, стараясь не смотреть на израненного зверя, направился к выходу из клетки-тюрьмы.

Десятки сгоревших реальностей, ушедшие жизни, уничтоженные расы. Только потому, что кто-то жил слишком долго и чувствовал, пока жил, слишком остро. Можно ли его оправдывать?..

Тихий звериный плач позади оборвался.

«Мне очень жаль», – настиг врача слабый, непривычно человеческий голос.

Сарф обернулся.

Доктор смотрел на него светлыми голубыми глазами, в которых колыхалась тень отходящего безумия. Сарф отчетливо понял, что следующие часы в жизни зверя… Повелителя Времени будут самыми страшными, страшнее, чем его первая, «неудачная» смерть.

Он поставил чемоданчик на пол и достал из кобуры на поясе пистолет. Доктор молча следил за тем, как он проверил датчик оружия, активировал заряд и прицелился.

Это будет тем, что люди называют милосердием.

Возможно.

Сарф выстрелил.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.