Разозленная волчица

Девушка с длинными волосами каштанового цвета спала на мягкой еще постели. Это была Белла. И она была полностью уверена, что спит и видит сон. Во-первых, ярко светило солнце. Такого в вечно хмуром, залитом дождями Форксе, куда она недавно переехала, не было никогда. Во-вторых, передо ней стояла бабушка Мари. Она умерла шесть лет назад, и в том, что это сон, не оставалось ни малейших сомнений. Бабушка не изменилась: кожа на лице мягкая, морщинистая, тысячей мелких складочек и с пышным облаком седых волос на голове. Их губы одновременно изогнулись в удивленной полуулыбке.Старушка явно не ожидала увидеть Беллу. — Белла! Позвала ее точно не бабушка — они одновременно обернулись посмотреть, кто к ним идет. Девушка могла даже не оборачиваться: этот голос она узнала бы везде, узнала бы из тысячи других. Ради этого голоса пошла бы в огонь, воду или, более прозаично, целый день брела бы под мелким холодным дождем. Эдвард! Белла всегда радовалась, видя его, но сейчас, даже зная, что спит, запаниковала, когда Эдвард двинулся к ним под палящим солнцем. Ведь бабушка не знает, что ее внучка любит вампира; и никто не знает. Как же объяснить, что солнце сотней тысяч радуг отражается от кожи Эдварда, будто его посыпали хрустальной пылью или алмазами? А что черт подери Эдвард творит? Он специально обосновался в Форксе, где осадков выпадает больше, чем на всей территории Соединенных Штатов, чтобы выходить на улицу днем, не выдавая семейного секрета. А сейчас шествует к любимой с обворожительной улыбкой, словно на раскаленной площади больше никого нет.Бросив испуганный взгляд на бабушку, она поняла, что опоздала: в глазах Мари тревога. Эдвард, по-прежнему улыбаясь так, что ее сердце готово разорваться и выпрыгнуть из груди, обнял девушку за плечи и посмотрел на старушку. Однако Мари, вместо того чтобы ужаснуться, взглянула на внучку робко, будто ожидая нагоняя. А поза… одна рука вытянута вперед и обнимает пустое пространство. Можно подумать, она держится за кого-то, кого-то невидимого… Только потом, вблизи, Белла увидела вокруг бабушки золотую раму и, по-прежнему ничего не понимая, протянула ей навстречу руку. Мари, словно копируя ее, сделала то же самое. Но их пальцы не встретились, шатенка коснулась холодного стекла. Раз — и странный сон стал кошмаром. POV Белла Это не бабушка. В зеркале мое отражение. Это я — старая, дряхлая, морщинистая. Эдвард в зеркале не отражался, хотя и стоял рядом, как всегда обворожительный и навсегда семнадцатилетний. Красивые холодные губы прижались к моей щеке. — С днем рождения любимая! — прошептал он. Я резко проснулась и вздохнула с облегчением. За окном вместо ослепительного солнца — до боли знакомый серый свет пасмурного утра. «Это сон, — прошептала я, — просто кошмарный сон», — и, не успев прийти в себя, чуть не подпрыгнула — зазвонил будильник. Маленький календарь в углу дисплея сообщил: сегодня тринадцатое сентября, мой день рождения, мне исполнилось восемнадцать лет. Этого дня я с содроганием ждала несколько месяцев. Целое лето — самое счастливое в моей жизни, самое счастливое во всей истории человечества — унылая дата маячила на горизонте, предвкушая свой эффектный приход. Теперь, когда этот день наконец настал, я чувствовала себя старой. Конечно, я старела ежесекундно, но сегодня старости придали некий официальный характер: мне исполнилось восемнадцать. А вот Эдварду восемнадцать никогда не будет. Посмотрев в большое зеркало ванной комнаты, я даже удивилась, не заметив перемен в лице. Разглядывая оливковую кожу, я пыталась обнаружить признаки первых морщин. Это просто сон, напомнила себе я. Просто сон… а еще настоящий кошмар. End POV Белла Чтобы скорее выбраться из дома, девушка пропустила завтрак. С отцом они все-таки столкнулись, так что целых пятнадцать минут Белла честно пыталась радоваться подаркам, которые просила не дарить, и чуть не плакала, вымучивая улыбку. С трудом взяв себя в руки, поехала в школу. На душе было совсем скверно, пока шатенка, припарковавшись на знакомой стоянке средней школы Форкса, не заметила Эдварда, застывшего у серебристого «вольво», словно мраморная статуя языческого бога. Так что сон всего лишь отражал реальность.