Разозленная волчица

От автора: В этой главе будет кхм... В общем НЦ, но так как я не очень могу их описывать, этот момент возьму из какого-то романа или что-то типа этого. Прошу строго не судить. Я еще не начала писать, а вся красная.

***

Эдвард и Белла лежали на красивой поляне в лесу. Сейчас был уже вечер, солнце уже почти скрылось за горизонтам и уже была видна луна. Прошло пару дней с тех пор, как окончилась битва. Белла полностью исцелилась и вновь радовалась жизни. - Не верю что все это закончилась. - промолвила девушка лежавшая на груди парня. - Все позади и отныне у нас все будет хорошо. - ответил парень целуя ее в макушку. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя. - Он наклонился к ней и с жадностью припал к ее рту, наслаждаясь мягкостью и нежностью ее губ. Она ответила на поцелуй с отчаянной страстью, и его уверенность в том, что именно он владеет ситуацией, пошатнулась. Это было словно… словно в ней вдруг вспыхнуло пламя, которое перекинулось и на него. Огонь охватил его, жар побежал по жилам, каждый нерв был возбужден этими пока еще невинными ласками. Но им было уже мало этого, им хотелось, чтобы огонь спалил их дотла. Он снял с нее пиджак, который она накинула утром. Ее руки скользнули под его рубашку, задержавшись на выпуклом рисунке мускулов. Они поспешно освобождались от одежды, словно сокрушая последние преграды, что мешали им соединиться, слить в одно терзающий их огонь. Прикосновение ее кожи обжигало его, он все крепче и крепче прижимал ее к себе, заставляя почувствовать силу своего желания. Она забыла обо всем на свете и прижималась к нему, и терлась об него, словно вся поверхность ее кожи горела и только эти прикосновения могли остудить ее. Но они лишь больше и больше распаляли их. Он не отрывался от ее рта. Это уже не были поцелуи, это были неистовые попытки овладеть, проникнуть, захватить и не отпускать. Он, терзая ее губы, но все никак не мог насытиться, и она со стоном отвечала ему, не давала ему передохнуть, не отпускала его. Какое счастье, что темно. Она почувствовала себя свободнее. Мягкий, обволакивающий сумрак, в котором были только они двое. Она и Эдвард. Эдвард, который любил ее. Она могла думать лишь только о том, как ей хорошо. Как приятно чувствовать его возбуждение, его голод. Он перекатился нависнув над ней. - Эдвард, подожди. - еле промолвила Белла. - Не здесь. - Ни говоря ни слова Эдвард подхватил Беллу и кинулся к ее дому. На их счастье Чарли пришлось задержаться еще на несколько месяцев, он еще не вернулся. Эдвард занес ее в спальню, уложил на кровать и вновь прильнул к ее устам. Не прошло и секунды как они уже избавились от одежды. В его глазах — огонь, сила, напор. Все это направлено на одну цель, и эта цель — она, его Белла. Она приглушенно выдохнула, с удовольствием подчиняясь. Он лишил ее воли, ей хотелось подчиниться ему, отдаться целиком и полностью, выполнить все, что он пожелает. Ее собственных устремлений больше не существовало, вернее, они превратились в одно жгучее желание — отдаться ему, принадлежать ему, дарить ему свое тело. Она больше ни о чем не думала. Она почувствовала, как его руки скользнули ей под спину, и тяжесть его огромного тела навалилась на нее, распластывая по кровати. Она тяжело дышала, чувствуя себя беспомощной пленницей. Белла почувствовала, как его палец осторожно скользнул внутрь. Она никогда, никогда не испытывала ничего подобного! Он медленно и осторожно круговыми движениями ласкал ее там, внутри. Шатенка застонала и инстинктивно подалась навстречу, словно желая вобрать его в себя. Его поцелуй стал еще жарче. Теперь его язык двигался в том же ритме, что и палец, и это было необыкновенное ощущение. Страсть росла и росла в ней, она двигала бедрами так, словно он уже овладел ею. Но вдруг ей показалось, что это неправильно, — то, что она ничего не дает ему взамен. Она выгнулась, легла на бок лицом к нему и перекинула ногу через его бедро, так что его могучий инструмент оказался направлен прямо туда, где ему и надлежало быть. Она хотела, чтобы это случилось. Сейчас, немедленно. Она не могла больше ждать. Почему он медлит? Неужели он не видит, что она уже вся его, что она изнемогает от желания, неужели он не чувствует, какая она горячая и влажная там, внизу? Он оторвался от ее губ и изменил положение. Теперь он нависал над ней. Сейчас, вот сейчас. Она обхватила его за плечи и закрыла глаза. Но он медлил. Его губы скользнули по ее шее, и она почувствовала легкий укус там, где билась синяя жилка. Он спускался ниже и наконец, наклонился над ее грудью. Но он не только смотрел. Он сжал губами ее сосок, и она поняла, что все, что она чувствовала до сих пор, было лишь прелюдией. Она никогда не испытывала такого острого, такого обжигающего ощущения. Он ласкал то один, то другой нежный бугорок губами, брал его в рот, сосал… и все это время его пальцы там, внизу, ритмично двигались, заставляя ее со стоном извиваться под его ласками. А он уже двигался вниз, скользнул языком по атласной коже ее живота, осыпая весь путь легкими поцелуями. Все это время его руки продолжали ритмичное движение, то ускоряя, то ослабляя темп. Она лишь вскрикнула, когда он отнял руки, но лишь для того, чтобы ласки стали еще интимнее, еще изысканнее. Теперь он придерживал руками ее бедра, а лицо его было опущено между ее ног. Она со сладким изумлением почувствовала, как его язык скользит по ее и без того влажным складочкам, подбираясь к входу, который давно был готов принять его. Не спеша, то легко, то настойчиво он скользил языком по нежной розовой коже, и она лишь беспомощно вскрикивала, не в силах больше терпеть. Ее руки комкали простыню, голова металась из стороны в сторону. Несколько мгновений она еще балансировала на краю, но потом оступилась и ринулась в пучину наслаждения, волны которого, начинаясь где-то внутри, охватывали постепенно все тело. Словно со стороны она слышала свой крик, чувствовала, как ее тело извивается в непроизвольных судорогах, и это продолжалось, как ей казалось, целую вечность. Наконец она затихла. Прошла минута, другая. Она открыла глаза и снова зажмурилась. Она видела его, чувствовала его. С изумлением она поняла, что он дал ей вознестись до таких недосягаемых высот наслаждения, сам при этом не получив облегчения. Она смущенно закрыла глаза. Как ей вести себя? Может быть, она сделала что-то не так, раз он до сих пор еще возбужден? — Она робко приоткрыла глаза. Нет, он не разочарован. На лице его было написано такое выражение триумфа, которого она не видела даже тогда, когда ему удавалось сделать миллионный ход на бирже. Она на седьмом небе от счастья, так что отрицать это бессмысленно. Она с любимым человеком. Она почувствовала его движение. Нависая над ней, он медленно и неотвратимо входил в нее, давая ей время принять его твердое и горячее оружие. Белла еще несколько секунд назад казалось, что она готова умереть, что ничего лучше в ее жизни уже не будет. Теперь же она испытала совершенно новое ощущение. От прежних ласк у нее было приятное, легкое, будоражащее чувство, теперь же она чувствовала, как тяжелая волна страсти зарождается где-то глубоко внутри, готовая перевернуть ее внутренности и прокатиться по всему ее телу. Она тяжело задышала. Он вошел в нее полностью, и это было необыкновенное ощущение покорности, полной подчиненности иной, непреодолимой силе. Помедлив несколько секунд, он чуть отстранился, и она инстинктивно подалась к нему, не желая отпускать его из себя. Он с силой приподнял ее бедра и положил подушку ей под ягодицы. Она сразу же почувствовала себя еще ближе к нему. — Обхвати меня ногами, — прошептал Эдвард. Она послушалась и легла, сплетя ноги у него за спиной. Теперь он двигался сильно, мощно, все быстрее и быстрее. С каждым толчком он, казалось, проникал до самой ее женской сердцевины, и это было совершенно, особенное чувство. Он наклонился к ней, и их губы соединились. Это был совершенно необыкновенный поцелуй, он словно довершал полное единение, совершенное взаимопроникновение двух тел. Она отдавалась и брала, дарила себя, но в ответ требовала его целиком, без остатка, до последней крупицы энергии. — О, как хорошо, — со стоном выдохнул он. Она была на верху блаженства. Он был счастлив! Она смогла доставить ему наслаждение! Это придало ей уверенности. Она обняла его смелее, руки ее скользили по его мускулистой спине, ерошили влажные волосы на затылке, стискивали упругие ягодицы. Это было похоже на эротический танец, в котором два партнера понимают друг друга без слов. В этом танце была страсть и мощь, и в то же время нежность и бережность, и особый знойный ритм, и плавное скольжение. Наконец мощное крещендо заставило Беллу закричать. Она билась и билась под ним, извиваясь в конвульсиях наслаждения, кричала и стонала, и в ее криках можно было различить лишь одно слово: «Эдвард». Но он закрыл ей рот поцелуем, и вдруг она услышала его стон, стон, похожий скорее на рычание, словно он не мог больше сдерживаться. Но он и не мог. Она почувствовала в своем лоне сильные содрогания его плоти, и вот, наконец, он изверг в нее свое горячее, долго просившееся наружу семя. Он скатился с нее и обнял прижав к груди. - Я люблю тебя. - промолвил Эдвард - Я люблю тебя. -ответила Белла эхом, ложась на его грудь и проваливаясь в царство Морфея.