Калейдоскоп

— О господи! — вскрикнула я, когда что-то с глухим стуком упало в комнате. Я услышала тихий стон и замерла на кровати. Как только я поняла, что надо действовать, то встала с постели и включила свет. На полу сидел Гарри, потирая лоб. — Блять, почему здесь так темно? — проворчал он, поднимаясь. — Гарри! — я пригрозила ему пальцем. — Какого черта ты продолжаешь залезать через мое окно? — Потому что дверь — это клише, — он ухмыльнулся, и я заметила небольшой синяк у него на шее. Мои глаза расширились, и я перестала дышать. — Откуда у тебя этот синяк? — Какой синяк? Я указала на его шею. Он посмотрел туда и пробормотал: — Неужели это так заметно? — Ну, для меня — да, — пожалуй, если бы я стояла в нескольких футах от него, то не заметила бы синяк. Но опять же, я всегда реально смотрела на Гарри — я видела его. Я почему-то замечала в нем любые мелочи. — Но если бы я тебя не знала, я бы не заметила. Гарри вопросительно вскинул брови, но не стал настаивать на объяснениях. Он мельком осмотрел комнату; в этот раз я чувствовала себя свободно, потому что была одета. — Переодевайся. — Переодеваться? Зачем? — У меня концерт. Я взглянула на него. — И? — И ты идешь со мной, — протянул он, пристально посмотрев на меня. — Так что переодевайся. — Перестань со мной так разговаривать, — я цокнула языком, усевшись на кровать и потянув на себя одеяло. — Я только собралась спать, так что я не пойду с тобой. Извини. Гарри сел на край кровати и пробормотал: — Мы оба знаем, что у тебя не получится быстро заснуть. Я застыла, посмотрев на него. — Ты будешь думать, и думать, и думать, — тихо добавил Гарри. — Ты будешь теряться в воспоминаниях; они преследуют тебя. И когда ты проснешься утром, будешь мечтать о том, чтобы перестать думать вообще. Я потрясенно смотрела на него. Казалось, будто он залез ко мне в голову и прочитал мои мысли. Чувствовал ли он то же самое? — Так что вместо того, чтобы попусту тратить твое время на размышления о прошлом, — заключил он, — ты пойдешь со мной. Гарри придвинулся ко мне, встав на колени на постели. Его изумрудного цвета глаза были такими чарующими и красивыми. — Позволь мне быть твоим побегом от реальности, Ава. Позволь мне быть твоим побегом от реальности.

***

— Ты сегодня такая красивая, — сказала Даниэль; она надела короткий топ и узкие шорты. Свои каштановые кудрявые волосы она завязала в высокий хвост. Я выглядела далеко не так хорошо, как он. Серьезно, у меня хватило времени, только чтобы надеть узкие джинсы и темную майку, потому что Гарри постоянно талдычил о времени. Я успела завязать волосы в неряшливый хвост и подвести глаза карандашом. — Спасибо, ты тоже выглядишь великолепно, — поблагодарила я. Она, наверное, думала, что я просто тоже ответила ей комплиментом, но она на самом деле была сногсшибательной. Перри опять оказалась в конце зала, и ее волосы казались ярче в темном освещении. На ней была футболка без рукавов, но с каким-то непонятным принтом. Как и в прошлый раз, она подвела свои глаза черным карандашом. Элеонор выглядела намного проще; она надела черную рубашку с длинными рукавами, закатанными по локти, и темные джинсы. Ее длинные волнистые волосы были зачесаны налево и спадали на плечо. Но даже так она выглядела потрясающе.

«И теперь что ты хочешь от меня, я весь твой. Мои пальцы кровоточат. Пока они смотрят на меня: Я такой трус, Я держу свой мир».

— О боже, — я затаила дыхание, взволновавшись, улыбнулась, когда заиграла их следующая песня. Здесь было немного людей, три девушки рядом со мной начали хлопать в такт музыки. Я тут же поняла, что это Radiohead — Inside My Head. Зейн пропел первый куплет, и Перри стала визжать громче. Но следующие строки пел Гарри. И его хриплый, тихий голос добился отклика от толпы.

«Ты завлекла меня своей роскошью в сети, И теперь я извиваюсь и кручусь, будто в крапиве. Ты не отпустишь, Ты не отпустишь».

Лиам, казалось, действительно отлично проводил время за барабанами — у этой песни была хорошая партия для них.

«Ты в моей голове, В моей голове».

Гарри играл на гитаре, и она будто визжала — в хорошем смысле. Когда началось его соло, я буквально замерла. Его глаза были закрыты, а пальцы быстро передвигались по грифу. К этому времени большинство девчонок кричали из-за этого зрелища. Только на последней ноте Гарри открыл глаза, дерзко усмехнувшись и подмигнув. Крики стали громче, и мое сердце стало биться чаще. Я бы солгала, если бы сказала, что Гарри не выглядел потрясающе. Нет никаких сомнений в том, что я бы предпочла Гарри, нежели Луи, в любом случае. В это время я на самом деле чувствовала себя… счастливой. Я не думала слишком много. Луи был милым парнем… Но сейчас я понимала, что мне не нужен парень, как он. Мне нужен такой парень, как Гарри. Но, когда он закончил петь, готовясь к следующей песне, я не могла не думать о том, что мои родители подумали бы о нем. Сегодня он надел темную шапочку. Также на нем была простая черная рубашка и узкие джинсы, а еще темные ботинки, которые он всегда носил. Мама наверняка бы подумала, что он великолепен, когда же отцу он не понравился бы, конечно же, из-за того факта, что Гарри не был «идеальным» парнем. Несколько человек из толпы пошли за выпивкой. — Я собираюсь напиться, — заявила нам Элеонор. Я спросила, могла ли пойти с ней. Напиться. Звучало великолепно. Она улыбнулась мне и произнесла: — Конечно! Идем. Я последовала за ней, когда заиграла следующая песня — темп был быстрее, чем у предыдущей, и я не узнала ее. Чем ближе мы подходили к бару, тем сильнее чувствовался запах алкоголя и сигарет. Некоторые люди играли в пул, а другие сидели за столами и болтали. Я и забыла, насколько большим было это место. — Что бы ты хотела выпить? — спросила Элеонор. — Я буду то же, что и у тебя, — я залезла в карман и поняла, что у меня нет денег. Элеонор заметила мое выражение лица и усмехнулась. — Не беспокойся: у меня есть деньги. — Я отдам тебе. — Забей на это. Мы вернулись с пивом именно в тот момент, когда кончилась песня. Я пробовала пиво раньше, и, честно говоря, сейчас вкус был лучше, чем в прошлый раз, когда я пила его с Гарри в его доме. Но все равно оно было на вкус как моча.

«Ты быстро бежишь и не успеваешь, но не можешь не убеждать. Все доводы, что ты мне приводишь, становятся неубедительными. Я не хотел тебя обидеть, но позволь мне тебя заверить, Дело не в том, что я сказал, а в том, как ты это истолковал».

Я улыбнулась, поскольку узнала эту песню. Sum 41 — Makes no Difference. В этой песне соло пел Зейн, а Гарри — на бэк-вокале. Гарри выглядел очень напряженным: песня была очень быстрой.

«Если ты держишься за прошлое, то Разрушишь то малое, что осталось. Больше нет ничего, что ты можешь игнорировать И говорить: "Мне без разницы"».

Девчонки рядом со мной разговаривали, но, если честно, я сосредоточилась на Гарри. Было так… странно видеть его на сцене. Он иногда смотрел на толпу, но в основном был сконцентрирован на гитаре. И он никогда не сидел, когда играл, переступал с ноги на ногу, даже танцевал, заставляя девчонок кричать громче. Некоторые девушки захихикали, и Гарри усмехнулся, довольный реакцией. На сцене или платформе — черт знает, что это — Гарри выглядел таким непринужденным. Он не выглядел серьезным или… встревоженным. И один только взгляд на него заставлял чувствовать меня так же. Это действительно было великолепно.

«Это не имеет никакого значения, Мне без разницы, Это не имеет никакого значения, Мне без разницы».

***

— Все было великолепно, детка, — взволнованно произнесла Перри, как только увидела Зейна. Бар был почти пуст, потому что скоро наступит время закрытия (очень-очень рано утром). Шоу только закончилось, и мальчишки за кулисами собирали вещи. Лиам шел за Зейном, и Даниэль присоединилась к нему. Мы с Элеонор неловко стояли в сторонке, я ждала, когда Гарри выйдет. Я решила рассказать, что он сделал для меня. Он заставил меня чувствовать. Я была возбуждена и взволнована. Я переступала с ноги на ногу, прокручивая в голове все то, что собиралась сказать. Я не знала, как Гарри отреагирует, но… Он вышел из двери, придерживая свою гитару. Я стала нервничать еще больше, как только увидела его, но мое настроение тут же улетучилось, когда я заметила какую-то блондинку, следовавшую за ним. Для секса? Она хихикала над чем-то, что он сказал, держа его за руку, пока они шли. Я, казалось, стала невидимой, когда он прошел мимо меня, перестав бормотать что-то девушке на ухо. Девушка была одета в облепляющую ее тело майку и короткую, очень короткую юбку. Я стояла, разинув рот и широко распахнув глаза, когда они проходили прямо рядом со мной. Он даже не заметил меня. — Валенсия, — голос Лиама вывел меня из оцепенения, и я посмотрела на парня. Даниэль держала его за руку, и, казалось, они пытались привлечь мое внимание уже довольно долго. — Ты слышишь меня? — Нет, я... Что? — запнулась я, все еще глядя на Гарри. Эта блондинка все еще хваталась за его руку, и даже отсюда я могла слышать, как она хихикала. Что... сейчас произошло? — Я отвезу тебя домой, — повторил Лиам, посмотрев мне в глаза. — Это необязательно, — тут же возразила я, вспомнив Луи. Гарри должен был отвезти меня домой. — Гарри просто сказал мне… — …меня не ебет, что сказал тебе Гарри, — отрезала я, потеряв самообладание и достав телефон из кармана. Я была расстроена. Я не знала, почему; мы с Гарри не встречались, но… мне все равно не нравилось видеть, как он шептал что-то на ухо той блондинке. Я послала сообщение Луи, попросив его забрать меня. Я забыла, что сейчас два часа ночи, так что полагала, что он ответит мне. На самом деле я не хотела, чтобы Луи знал, что я здесь, с Гарри. Так что я попросила его забрать с местной заправки, до которой я могла дойти за пять минут. — Ты красивее, чем она, — тихо произнесла Эль, привлекая мое внимание. — Что? — Эта девушка, с которой Гарри был. Ты гораздо красивее нее, — она улыбнулась, сочувственно посмотрев на меня. Но у меня не было времени на ее соболезнования. Я только усмехнулась и вышла из бара. Джип Гарри отсутствовал, парковка была практически пустой. Я шла по улице, и меня трясло от злости. Он пришел ко мне в комнату, заставил прийти сюда и променял на какую-то блондинку, у которой случился приступ хихиканья. Было ошибкой прийти сюда. Мне следовало отказать ему. Мне нужно было остаться дома. Я должна была ворочаться в постели, а не идти одной по темной улице. Какого черта все это случилось именно со мной? Во рту еще чувствовалась горечь от пива. Все изменилось; несколько месяцев назад я бы и не пришла в такое место. А теперь я здесь. Я бы никогда не заговорила с Гарри. Я добралась до заправки, а Луи прибыл всего через пару минут. Он вышел из автомобиля, оставив дверь открытой, и я практически сразу же начала плакать, как только увидела его. — Вэл? — взволнованно спросил он. Он выглядел уставшим, волосы были грязными, но меня поразило, что он даже в таком состоянии приехал за мной. — Вэл? Что не так? Что случилось? — Я идиотка, — сказала я, не подумав, и упала в его объятия. Он прижал меня к себе, немного смутившись, что я стала плакать сильнее. Теперь мне стало по-настоящему больно. Перед глазами стоял Гарри с той блондинкой. Мне это совершенно не нравилось. Я догадывалась, что ничего не значу для него. Мне следовало знать. Все предупреждали меня об этом. Гарри не был «плохим» парнем. Гарри просто был из тех, кто никогда не встречается — он любил девушек и играть на гитаре. Мне нужно было понимать это, а не думать, что у нас с ним может что-то получиться. — Я такая идиотка, — хныкала я в рубашку Луи. — Я должна была знать. Я должна была… — Ты не идиотка, — мягко возразил он. Я горько усмехнулась. Ох, если бы он знал, где я была, то не говорил бы этого. Он вытер слезы с моего лица. Я посмотрела в его голубые глаза, а он мне мило улыбнулся. — Ты не идиотка, Вэл. Не говори так. — Ты просто не знаешь, что я сделала. Его улыбка исчезла, и он тяжело вздохнул. — Мне все равно, что ты сделала, хорошо? Сейчас все закончилось. Сейчас все закончилось. — А теперь пойдем. Я отвезу тебя к себе в квартиру. Родители не будут против, — произнес Луи, положив ладонь на мою талию и осторожно потянув меня в машину. Я забралась внутрь, Луи пристегнул мой ремень и сел на свое водительское место. — Твои родители знают, где ты? Я сжала зубы, когда он сказал «родители», но решила не показывать своих чувств их уставилась вниз. — Нет, не знают. Луи завел автомобиль, и я почувствовала его взгляд на себе. — Тебе лучше бы сообщить им. — Я отправлю им сообщение чуть позже, — я откинулась на сиденье, закрыв глаза. Стало тихо. Луи молчал. Мне было удобно. Мне не приходилось беспокоиться, что Луи оскорбит или коснется меня. Все происходило так, как нужно.

***

— Вам обеим нужно быть уже в постели, — тихо пожурил Луи, когда открылась дверь его спальни и мы увидели двух маленьких девочек, которые выглядели практически одинаково. У обеих были светлые волосы, заплетенные в неряшливые косички, а одна из них держала мишку Тедди в руках. Та, что посмелее, первой вошла в комнату. Мы с Луи сидели на его кровати, смотрели мультик по телевизору. Я попросила его включить что-нибудь из Диснея — и мы с легкостью нашли «Золушку», потому что его младшие сестры любили ее, да и ему самому нравились мультики Диснея. Луи скинул одеяло и слез с кровати, встав на колени перед близняшками. — Дейзи, малышка, что случилось? — У нее кошмары, — ответила она, ее голос был довольно пронзительным, но очаровательным. Я привстала с кровати; взгляд девочки обратился на меня, и она спросила: — Кто она? — Это Валенсия. Но ей нравится, когда ее называют Вэл, — произнес Луи, посмотрев на меня и тепло улыбнувшись. Он повернулся к сестрам и сообщил: — Она очень устала. — Почему она устала? — малышка подошла ко мне, чтобы лучше разглядеть. Она смотрела на меня как на пришельца. — Лу? Она твоя подружка? Я нахмурилась и застыла. Неловко. — Да, — легко согласился Луи. — Она девушка и мой друг. — Но разве вы не боитесь клопов? — спросила Дейзи, повернувшись ко мне. — Разве здесь нет клопов? — Фиби, иди сюда, — позвал Луи застенчивую девочку, протянув к ней руки. Малышка бросилась к нему, обвив руками шею и прижавшись к груди. Луи встал, а затем сел на кровать, посадив ее на колени. Я не могла не восхищаться тем, как хорошо Луи обращался с детьми. Я понимала, что, если бы Гарри пришлось остаться с детьми, у него бы это совершенно точно не получилось так легко... Перестань думать о нем. — Я не позволю никаким страшным монстрам причинить тебе боль, — мягко заверил Луи, убирая волосы с ее лица. — Хорошо? Тебе нечего бояться. Было видно, как сильно он устал, но игнорировал это, пытаясь убедить сестру ничего не бояться. Это было... такое трогательное зрелище. — Ты знаешь, как заплетать волосы? — спросила Дейзи, стягивая резинку. — Да, — тихо ответила я. Я не настолько хороша в общении с детьми, я никогда не знала, что сделать или что сказать. — Можешь научить меня? — Девочки, вам нужно в постель, — заявил Луи, наклонившись, чтобы взять Дейзи. Он вынес их из комнаты, оставив меня одну. Я стала сосредотачиваться на мультике, пытаясь выкинуть Гарри из головы. У меня не было причина расстраиваться; мы не встречались — он мог гулять с любой девушкой, которая ему нравилась. Он целовал тебя. Он целовал тебя много раз. — Извини за это, — извинился Луи, вернувшись, зевнул и закрыл за собой дверь. — Все в порядке, — ответила я. — Они... милые. Луи шутливо закатил глаза, но ничего не сказал. Он лег рядом со мной, укрывшись одеялом. Он пытался держать глаза открытыми, но я понимала, что все, в чем он нуждается, — это сон. Я приподнялась на кровати, но он схватил меня за запястье. — Что ты делаешь? — Ложусь спать на пол. — Нет, я буду спать на полу. — Луи, я не позволю тебе спать на полу. Это твой дом, — я ожидала, что он ухмыльнется и предложит спать вместе на кровати или что-то подобное. Гарри сделал бы именно так. Перестань сравнивать Луи с Гарри. Они разные люди. — Это мой дом, — повторил Луи и потянул меня обратно на постель, — и я говорю тебе спать здесь, а я лягу на пол. Все в порядке. Я прочистила горло, поражаясь его доброте. — Ты уверен? — Абсолютно, — он улыбнулся, заверяя меня, что все нормально, и собрал одеяла и подушки, скинув их на пол. Я чувствовала себя действительно виноватой, ведь я ворвалась в его дом и «перетянула одеяло на себя». Стало тихо, когда Луи наконец устроился на полу. Я собрала все свое мужество и произнесла: — Прости. — За что? — За... Я не знаю, я не хотела быть для тебя обузой. — Вэл, ты не обуза, — запротестовал Луи. — Почему ты, черт возьми, так думаешь? Друзья и должны так поступать. Друзья. Друзья. И мне захотелось рассказать Луи, почему я сюда переехала. Я хотела сказать, что чувствовала себя виноватой за смерть родителей. Но я ничего этого не сделала. Я просто укрылась одеялом и пробормотала: — Спокойной ночи — Спокойной ночи.

***

Родители Гарри должны быть дома, точнее, один из них, его мама мертва. На подъездной дорожке была еще одна темная маленькая машина, стояла жуткая тишина. В первый день, когда я приехала сюда, мой пол сотрясался от оглушающей громкой музыки. Тетя и дядя были заняты своими делами, и они извинились за это, но я на самом-то деле не возражала. Просто потому что я была здесь, не значило, что они должны бросить все свои дела. В конце концов, у них есть личная жизнь. И она была у них до того, как я приехала, в любом случае. Я находилась в доме до тех пор, пока у меня не заболела голова, я нуждалась в свежем воздухе и солнечном свете. Так что я вышла на улицу, на заднее крыльцо, и легла на шезлонг, наслаждаясь хорошей погодой. Небо было ярко-голубым без единого облачка, но тишину внезапно нарушил грохот из соседнего дома. Я вздрогнула, обернувшись. Что-то разбилось... что-то из стекла. И это было громко; я даже отсюда услышала. Я резко села, вслушиваясь. Но опять наступила тишина. Мертвая тишина. Потом послышался какой-то глухой стук, похожий на хлопанье дверей. Я бросилась обратно, чтобы из окна посмотреть на Гарри. Я злилась на него последние два дня с той ночи, когда он променял меня на ту блондинку. И я собиралась сказать ему, чтобы он валил из моего дома. Но я так и осталась стоять с открытым ртом, не издав ни звука, когда я увидела его лицо. Блять. Из носа у него текла кровь, стекая по губам и подбородку и капая на белую футболку. Я, не теряя времени, схватила бумажные полотенца и кинулась к Гарри, который держался за нос, пытаясь остановить кровотечение. Я отступила, когда он прислонил полотенце к носу. На руках тоже была кровь, хотя он пытался скрыть это, и я заметила у него мешки под глазами от недосыпания. Он выглядел растрепанным. Нет, он был растрепанным. Другие могли бы подумать, что из-за того, что он сделал со мной, я бы почувствовала удовлетворение, увидев его раны. Но нет. Это пугало меня, потому что я предполагала, кто мог разбить ему нос. Я схватила еще полотенце и протянула ему; он начал вытирать лицо от крови. Бумага тут же стала красной. Я потянула его на кухню, чтобы выбросить полотенца, и его лицо и руки наконец стали чистыми, осталось только несколько пятен на футболке. И, как только кровотечение остановилось, я, не теряя времени, спросила: — Что с тобой, черт возьми, случилось?