Калейдоскоп

Удивительно, но Луи ничего не сказал, когда я села в джип Гарри на пассажирское сидение. Был включен кондиционер, но воздух освежал. Как только я залезла в автомобиль, Гарри поднял окно, нажал на газ и помчался вниз по дороге. Я оглянулась и увидела, что Луи уже зашел в дом. — Почему ты была у Луи? — спросил Гарри с явным отвращением. Он держал в руке какой-то напиток (другой он держался за руль), и ему пришлось наклониться, чтобы ухватить губами соломинку. На нем были темные солнцезащитные очки, и это показалось странным, потому что, во-первых, сейчас около пяти вечера, а во-вторых, на улице довольно облачно. Ему не нужны были очки. — Это не твое дело, — ответила я, пародируя его британский акцент. — Перестань задавать так много вопросов. И посмотрела ему в глаза. Гарри усмехнулся. — Никогда больше не говори с британским акцентом. У тебя не получается. — Куда мы собираемся? — спросила я, когда поняла, что мы не едем к нему домой. Мы проезжали школу. Я скрестила руки на груди и посмотрела в окно. — Кое-куда. Я резко развернулась к нему. — Куда? — Мы встретимся с моими друзьями. — С твоими друзьями? — повторила я, надеясь, что он пошутил. Гарри поставил свой стакан на подставку, взглянув на меня. — Если ты не хочешь ехать, я могу тебя высадить здесь, и ты пойдешь домой. — Ты серьезно? Это займет по меньшей мере полчаса, чтобы дойти до дома, и мне придется переходить оживленный перекресток. Я скривила губы, когда Гарри начал замедляться перед остановкой. — Ладно, ладно, я еду, — проворчала я, понимая, что можно было бы позвонить Луи, но мне не хотелось его беспокоить. — Ты такой мудак, знаешь? — Расслабься, — раздраженно произнес Гарри. — Ты уже видела Зейна и Лиама. Все нормально. — Если не брать во внимание тот факт, что ты даже не спросил меня! И теперь ты говоришь, что бросишь меня в нескольких кварталах от дома, — жаловалась я, размахивая рукой. Гарри ничего не ответил на мое нытье, что заставило меня замолчать. В тишине мы ехали до захудалой бензоколонки, и, как только мы остановились, он достал телефон и нахмурился. — Дерьмово. — Что? — Они забили на нас. — Почему? — Не знаю. Единственное, что я знаю — сегодня мы вдвоем — только ты и я, — он вышел из машины, а я осталась внутри, ожидая, пока он удостоверится, что никого нет. Все оказалось в порядке, он открыл гараж и завел автомобиль. Когда мы наконец оказались внутри, я вылезла из салона и нахмурилась: вспомнила свою первую и последнюю поездку сюда. — Мы можем пойти куда-нибудь еще? — спросила я, найдя выключатель, пока Гарри закрывал ворота. Комнату заполнил тусклый, мерцающий свет. — Почему мы не можем пойти к тебе домой? — Мы уже здесь, — заявил Гарри, взяв две бутылки. Он даже здесь не снял очки. — Зачем ты надел солнцезащитные очки? — Ава, просто заткнись, — перебил он, вздохнув, когда понял, как грубо это прозвучало. — У меня был трудный день; мне нужно расслабиться. Он сел на диван и задумался, взяв в руки бутылку. Я схватила другую и прочитала: «Виски». — Ты взял виски? — спросила я, скривившись, когда вспомнила вкус. — Черт, конечно, я его взял, — ухмыльнулся Гарри, сняв крышку и откинувшись на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Он сделал большой глоток и громко вздохнул, наклонив голову. Как по мне, так вкус у виски ужасный, но я помнила, как восхитительно я себя чувствовала. Я ничего не стала говорить, а просто взяла у него бутылку и сделала небольшой глоток. Я закрыла глаза от противного вкуса. Тем не менее, я почувствовала, как алкоголь начал согревать меня изнутри. Я не смотрела на Гарри, но понимала, что он глядел на меня, пока я делала второй глоток и возвращала ему бутылку. — Не будь занудой, — заявил Гарри. — Надо пить вот так. Он отпил из бутылки, делая вид, будто это обычная вода, и снял очки. Его, кажется, совсем не волновал ужасный вкус этого пойла. Наоборот, он облизал губы, как будто ему это нравилось. — Как ты это делаешь? — спросила я, когда парень протянул мне бутылку. Я села рядом с ним, пытаясь забыть, в какой дыре мы находились, и стала рассматривать бутылку, не произнося ни слова. Стекло было гладким, а содержимое внешне напоминало чай. — Нужно просто привыкнуть, — ответил Гарри, когда я запрокинула голову, делая глоток. Несколько капель осталось на губах, и я закашлялась, подавившись виски, и Гарри забрал у меня бутылку, пока я вытирала рот. — Спокойнее, Ава. Делай глоток меньше, — он усмехнулся, когда я опустила взгляд на пятно от виски на моей футболке, но мне было все равно. Голова закружилась, а по телу разлилось тепло. Мне казалось... словно я вновь родилась. — Я на самом деле не думала о родителях какое-то время, — сообщила я, глядя, как Гарри делает глоток. Освещение было тусклым, поэтому я могла видеть лишь силуэт Гарри. Он не ответил, просто протянул бутылку, и я отпила еще. Жжение на языке почти исчезло, так что я начала привыкать к алкоголю. Бутылка была уже наполовину опустошена, и Гарри выпил больше меня. — Ты думаешь о маме? — спросила я, окончательно опьянев. Я откинулась на спинку и закинула ногу на ногу, теребя край футболки. Я сфокусировалась на Гарри. Он выпил еще и смотрел перед собой какое-то время. — Все время, — тихо произнес он. — Ты пытаешься забыть ее? — задала вопрос и придвинулась к нему. — Я всегда боюсь забыть их. Я боюсь, что забуду мамин голос или лицо папы, понимаешь? — я икнула на последнем слове и взглянула на Гарри. Он посмотрел на меня в ответ и сделал большой глоток. Я наблюдала, как движется его кадык и как несколько капель виски скатились по шее. Его лицо исказилось от терпкого привкуса алкоголя, но я заметила это лишь потому, что сидела рядом. Он протянул мне выпивку, руки у меня тряслись; я понимала, что мне лучше больше не пить, поскольку я уже пьяна, но разум требовал еще, так что я сделала несколько маленьких глотков, не отводя от Гарри взгляд. — Но временами я мечтаю забыть о них, — нечленораздельно пробормотала я. — Просто тогда это не будет... — ...так больно, — тихо закончил вместо меня Гарри. Наши глаза встретились, и я забыла о том, что у меня в руках открытая бутылка, пока случайно не разлила на себя виски. Я подскочила, поморщившись от неприятного ощущения. — Черт, — выругалась я, почувствовав, как сильный запах виски ударил в нос, и откинула от себя бутылку: все равно там почти ничего не осталось. Я взглянула на Гарри, футболка насквозь вымокла, а он уже открыл новую бутылку. — А ты не выпил ли слишком много? — спросила я, проведя руками по мокрой футболке. Он снова меня проигнорировал и отпил еще. Но в этот раз он не скорчился, казалось, он хотел побыстрее опьянеть. У него действительно был тяжелый день. Но что еще случилось после того, как утром я остановила ему кровотечение из носа? — Ава, — позвал Гарри, вытерев губы. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Я подняла на него взгляд, склонив голову на спинку дивана. — Помнишь, я спросил, куришь ли ты? — неразборчиво пробормотал он, помахав перед собой бутылкой, как волшебной палочкой. — И я еще сказал тебе, что ты не жила? А я ведь не курю. Просто хотел выглядеть крутым, — он остановился и глубоко вздохнул, почесав шею, а затем придвинулся ко мне. — Я попробовал однажды, но чуть не откинулся от приступа астмы. На его щеках появились ямочки, когда он широко улыбнулся — а не ухмыльнулся, — и я улыбнулась в ответ, представив эту картину. — У тебя астма? — поинтересовалась я. — Да, но сейчас уже лучше. Когда я был ребенком, приступы переносились значительно хуже, — ответил Гарри, перестав улыбаться и придвинувшись еще ближе. Глаза у него заблестели, пока он бормотал: — Тебе лучше снять футболку. Я не смогла не улыбнуться. — Зачем? — Потому что она воняет виски, — ответил он. — И еще я хочу увидеть тебя без нее, — его голос стал совсем хриплым и тихим на последних словах, взгляд — серьезным. В обычной ситуации я бы рассмеялась и назвала бы его извращенцем. Но он был прав — я ощущала запах, витавший в воздухе, а еще я ведь напилась, поэтому потянув за край футболки, я стянула ее через голову. Я никогда не стеснялась своего тела, как делали это многие девочки. Я не видела причин для этого. На мне был новый лифчик, который я купила недавно; он был черного цвета со светло-розовой каймой и небольшой ленточкой посередине. Мне нравилось покупать красивые лифчики, но все равно в моем гардеробе преобладали обычные бюстгальтеры. Но пристальному взгляду и усмешке Гарри я поняла, что сегодня утром сделала правильный выбор. Я засмеялась, когда глупая ухмылочка появилась на его лице. — Гарри, ты ведешь себя так, словно никогда не видел девушку без футболки. Я не глупая, я понимала, что Гарри видел десятки девушек голыми. Меня это не слишком волновало, потому что я была достаточно пьяна, чтобы забить на это. — О, конечно, видел, — ответил Гарри, улыбаясь, как мальчишка. — Поверь мне, я видел много девушек без футболок. Он засмеялся по-детски громко засмеялся, когда я закрыла рот рукой, не сумев перестать хихикать. Но я тут же остановилась, вспомнив Джонса. Джонс был моим парнем. Мы встречались несколько месяцев, и отношения были довольно серьезными. Но когда мои родители умерли и я переехала, я порвала с ним, лишь потому что «была не в состоянии с кем-то встречаться». Мне хотелось побыть одной, хандрить и жалеть себя. Я почти не думала о нем в последнее время; он, как и Стефани, пытался достучаться до меня: писал каждый день, но я не отвечала. Он все еще любил меня. Джонс потрясающий парень — прямо как Луи, за исключением того, что он серьезнее Томлинсона, но при этом такой же милый. Вся его семья полюбила меня с самого начала. Я сожалела, что пришлось порвать с ним и игнорировать, но мне требовалось время. Это было ужасно с моей стороны — бросить его так неожиданно, хотя за пару недель до этого мы были счастливы. — У меня был парень, — сообщила я, перестав улыбаться. — Я бросила его, когда переехала, и прекратила всякое общение. Он пишет мне, но... — я неуверенно пожала плечами, подумав, что мне нужно выпить еще. Гарри наклонился вперед, чтобы подать мне бутылку. Он поднял взгляд на меня и схватил за руку: — Не больше, иначе тебе будет хреново, — а затем добавил: — Я не в настроении наблюдать за тем, как кого-то выворачивает наизнанку. Он вырвал бутылку у меня из рук, а я стала осматривать магазин. — Слушай, я понимаю, что вел себя как мудак с тобой, — внезапно произнес Гарри, наблюдая за моей реакцией. Его глаза были полны решимости. — Знаю, я бесил тебя постоянно и все такое. Но... — Ты не должен извиняться, — тихо перебила я. — Я понимаю. Ты скучаешь по маме и винишь себя в ее смерти. — Нет, не понимаешь, — Гарри провел рукой по волосам, растрепав их, как он обычно делал. Он приблизился ко мне. — Смотри. Я не сразу поняла, о чем он говорит. Во-первых, я не знала, что он пытался сделать. Но когда я увидела потемнение вокруг его правого глаза, то просто раскрыла рот. Это буквально шокировало меня. Так вот почему он надел очки. Что с ним, черт возьми, произошло? — Кто сделал это с тобой? — спросила я. Мне хотелось дотронуться до его синяка, но я понимала, что это лишь разозлит его. Гарри откинулся на спинку дивана, сжав зубы. — Отчим, — ответил Гарри. — Я ненавижу его. — Твой отчим сделал это с тобой? — медленно повторила я, больше для себя. Почему отчимы поступают так со своими пасынками? — Он много работает, — начал Гарри, — так что часто не бывает дома. Но когда он приходит домой, во всем, что с ним происходит, винит меня. Кончился хлеб — я съел. Кран не работает — я сломал. Он ушиб палец — это я наверняка подстроил. Что бы я, черт возьми, не делал, это все моя вина. Сегодня он разбил пару тарелок и попросил меня убрать их. Он, наверное, наступил на осколок или что-то такое и обвинил меня в этом. Вот откуда у меня это, — он указал на глаз и со злостью выдохнул. — Он величайший козел из тех, кого я знаю. Но самое отстойное, что он не всегда был таким. Когда мама была жива, он и вправду был классным. Он научил играть меня на гитаре. Я кивнула в ответ, не желая, чтобы Гарри перестал рассказывать. Он впервые открылся мне за долгое время, и я не собиралась его останавливать. — Поэтому я привез тебя сюда, а не домой, — сказал Гарри. — Он там. Думаю, он уедет в командировку завтра утром. — Почему бы не остаться на ночь в моем доме? — предложила я. Он взглянул на меня, приподняв бровь. Я взяла его за руку, притягивая ближе к себе, и лениво положила голову ему на плечо. В животе запорхали бабочки, а сердце пустилось вскачь, когда я почувствовала запах Гарри. Я ожидала, что Гарри спросит меня, что я делаю, но вместо этого он схватил мои запястья и усадил на свои колени, расставив мои ноги по бокам от себя, так что я могла упасть, но он держал меня за талию, поддерживая. — Тебе лучше поцеловать меня прямо сейчас, — с широкой усмешкой заявил Гарри. Я, не теряя времени, прижалась к его губам, и, если честно, это был чертовски грязный поцелуй. В нем отсутствовала аккуратность, и я знала, что целовала его ужасно, но не возражала, потому что он вел себя так же. Но поцелуй все равно был великолепным из-за своей неидеальности — мы ведь тоже неидеальны. Я нетерпеливо запустила руку в его мягкие кудрявые волосы, а другой коснулась щеки, ощутив колкость щетины. Ему лучше побриться в ближайшее время. — Ты отстойно целуешься, — пробормотала я, отклонившись. Я ощущала привкус виски и мяты, пока целовала его, и подумала, что это очень привлекательно. И я сосредоточилась на его пухлых губах; рот был чуть приоткрыт. — Как и ты, — быстро парировал Гарри, целуя мою шею. Я неосознанно двинула бедрами, отметив, что его член начал твердеть. — Гарри, — почти проскулила я, улыбнувшись, когда он поднял на меня взгляд, — поцелуй меня еще раз. — Только если ты не прекратишь так стонать, — Гарри снова поцеловал меня, хотя было очевидным то, что он старался все контролировать. Я улыбнулась сквозь поцелуй, не сумев сдержаться, когда он ощутимо напрягся подо мной. Мир перестал существовать. Я никогда не встречала раньше таких людей, как Гарри Стайлс. Он очень привлекательный, и один только его голос мог привлечь мое внимание. Да, он вел себя большую часть времени как мудак, но, в отличие от других людей, я понимала, почему он так поступал. — Простони для меня, детка, — хрипло произнес Гарри, положив ладони мне на задницу и толкнувшись бедрами. Я тут же отреагировала, когда он назвал меня деткой, и издала стон, отдавшийся эхом в маленькой полупустой заправке. Никто не мог меня услышать. Здесь никого не было, кроме нас. Никого не существует в мире — только ты и я. Это все, что имеет значение. Это не должно было быть таким хорошим, каким было. Мое влагалище начало сокращаться, когда член Гарри прижался ко мне, несмотря на то, что нас разделяли ткани наших джинсов. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом, и Гарри положил руки мне на бедра, приподнимая и опуская меня в устойчивом ритме. Это были обыкновенные толчки, но я понимала, какие ощущения это во мне вызывало. Его тяжелое дыхание заставило меня двигаться быстрее; я так растерялась, что не сразу заметила, как Гарри расстегнул лифчик и стал целовать мою грудь. О Господи. Я посмотрела на Гарри, который вытянул шею, чтобы дотянуться до моей груди. Он провел языком по соску, прихватив губами нежную кожу и начав ее посасывать. Я была очарована Гарри, ничего и никого больше не существовало. — Думаю, я... — я прервалась, закусив губу и напрягшись. Гарри сжал пальцы на моей заднице и снова начал двигаться быстрее и сильнее, беззвучно поцеловав губы, тем самым прервав меня. Через несколько секунд меня накрыл оргазм — ноги стали ватными, сердце учащенно забилось, и я приоткрыла рот, пока Гарри продолжал меня целовать. Я почти не отвечала, так что он протолкнул свой язык мне в рот. Чуть отойдя от оргазма, я беспомощно упала на Гарри. Он неохотно убрал от меня руки, перестав двигаться. Я лениво смотрела ему в глаза, не замечая ничего вокруг — ни стену, ни диван, ни что-либо еще. Я видела лишь его темно-зеленые глаза. Его волосы оказались взъерошенными, и я провела по ним рукой, а он чуть приоткрыл рот, рвано дыша. — Однажды я тебя трахну по-настоящему, — сообщил Гарри хриплым голосом. Услышав это, я наклонила голову и прижалась к его шее. Я ощутила потный привкус его кожи, когда легко поцеловала его в сгиб шеи, но мне было все равно. Я вдруг стала такой уставшей. Гарри все еще тяжело дышал, но я была слишком погружена в себя, чтобы помочь ему, я была просто истощена. — Слезь с меня, — пробормотал Гарри, и я буквально скатилась с него, поджав под себя ноги. Они все еще были ватными; я просто наблюдала, как Гарри расстегивал свои джинсы. Он стащил их, высвобождая пульсирующий член из-под темных боксеров и тут же положив на него ладонь; он стал быстро двигаться. Он нахмурился, концентрируясь, откинулся на диван и стал дышать еще чаще, ускоряя движения рукой. Почему-то это показалось мне таким увлекательным. Я фактически наблюдала за тем, как Гарри мастурбирует прямо передо мной. Я честно не понимала, как его рука могла двигаться так быстро. — Блять, — простонал Гарри, внезапно поднявшись, его ладонь все еще обхватывала член. Он двинулся к прилавку, и я закрыла глаза. Я знала, что Гарри не сможет отвезти нас домой, так как он был пьян. Знала, что тоже не смогу повести машину. Знала, что здесь нельзя было находиться. Знала, что было глупо оставаться здесь и дальше. Но я вытащила из кармана телефон и отправила дяде короткое сообщение, в котором сказала, что останусь на ночь у друзей. Я знала, что он не будет задавать вопросов, в отличие от тети, которая, наверное, захочет знать, у каких именно друзей. Отправив сообщение, я положила телефон на столик рядом и свернулась калачиком на диване. Я уже и позабыла о том, как отвратительно он выглядел, и о микробах, которые здесь могли быть. Я знала только то, что ужасно устала. Гарри вернулся через несколько секунд и сел рядом. Он вручил мне бутылку с теплой водой, и я, не колеблясь, сделала большой глоток. Несмотря на то, что вода была теплой, она хорошо охлаждала горло, из-за чего мне стало немного лучше. Кроме того, я знала, что она поможет избежать похмелья завтра. — Надо остаться здесь на ночь, — пробормотал Гарри рядом со мной. Он протянул свои длинные ноги, и я увидела, что он был без ботинок. — Ладно, — я выпила половину бутылки и почувствовала удовлетворение. Я закрыла бутылку и поставила ее на пол, а затем легла на диван. Я громко зевнула, положив голову на бедро Гарри, используя его как подушку. Гарри не протестовал и ничего не сказал, когда я закрыла глаза. А через несколько секунд я крепко уснула.

***

Сирены повсюду. Голова ужасно пульсировала, а громкий звук сирен приближался. Я открыла глаза и поднял голову, тогда шум прекратился. Казалось, что мое тело разрывали несколько раз, у меня забрали мозг и избили его битой, а затем вернули. Волосы были спутаны, немного влажные. Что-то стекало по моему лицу. Что, черт возьми, случилось? Я осмотрелась, и мне показалось, что я сидела. Я точно знала, что я была в машине, потому что передо мной было лобовое стекло. Тем не менее, оно было выбито внутрь, будто по нему ударил гигантский кулак, и я посмотрела вниз, где увидела осколки на своих руках. Я вздрогнула и попыталась вытащить их, но поняла, что делала только хуже. А затем я вспомнила, что несколько секунд назад ехала. Вспомнила, что на нас ехал грузовик, вспомнила скрежет металла и визг шин, крик мамы. Дрожа, я посмотрела через плечо. Мама сидела на прежнем месте, но ее голова безвольно наклонилась вперед. Во рту стало сухо от этой ужасной картины, и я посмотрела направо, увидев папу, наклонившегося к двери, только вот никакой двери не было. Метал вогнулся внутрь и упирался в моего отца. На его теле везде была кровь, окрашивала его одежду и левую сторону лица. Его руки вяло лежали на коленях. — Папа? — спросила я, в горле горело, когда я разговаривала. — Папа? Ты в порядке? — я неясно слышала, как снаружи разговаривали люди, но мне было плевать. Я смотрела только на неподвижное тело папы. Я потянулась и потрясла его за плечо; это напомнило мне о тех временах, когда я приходила к нему в комнату, когда была ребенком, когда у меня были кошмары. Я звала его по имени и трясла за плечо, чтобы разбудить. Только вот сейчас он не просыпался. — Папа? — спросила я в этот раз громче. Горло пылало, а грудь сжималась. — Папа? Проснись! — я перестала трясти его и повернулась на кресле, как могла, игнорируя боль в голове, чтобы увидеть маму. Ее голова по-прежнему была наклонена вперед, я видела кровь, капающую ей на блузку. — Мам? — я возилась с ремнем безопасности, а затем протянула руку, чтобы поднять ее голову. Но когда я сделала это, ее безжизненные и пустые глаза посмотрели на меня. С небольшим криком я отпустила голову. Она?.. Слева открылась дверь, и кто-то попытался заговорить со мной. Кто-то взял меня за руку, но я кричала, пустой взгляд маминых глаз навсегда отпечатался в моей памяти. Она умерла? — Мам! — закричала я, голос сорвался, когда я снова попыталась потянуться к ней. Но меня кто-то держал, это кто-то оттягивал меня от машины. Я задрожала от холодного порыва ветра, когда почувствовала, что меня поднимают. Я пыталась ухватиться за машину, я была близка к истерике. Меня окружали люди; они были одеты в темно-синие униформы. Пожарные осматривали машину, и я увидела, как один из них качал головой. — Нет! — закричала я, когда они повели меня прочь. Меня трясло, я беспомощно рыдала. — Там мои родители! Там мои родители! — Мисс, постарайтесь успокоиться, хорошо? — мягко сказал мужчина. Я продолжала повторять ранее сказанную фразу. — Надо увести ее, она может навредить себе, — услышала я бормотание мужчины рядом, но не поняла его. Я почувствовала, как меня посадили в скорую, а затем закрылись двери, из-за чего я только больше запаниковала. — Может, будет немного больно, — сказал мужчина, делая укол мне в руку. Я рыдала, пытаясь увидеть что-то через окна. Но мир начал расплываться и покачиваться, пока мои глаза были открыты, и только через несколько секунд я потеряла сознание.