Калейдоскоп

Я проснулась из-за стука в дверь. Я вздрогнула, когда чужая ладонь закрыла мне рот, не позволив спросить, что происходит. Глаза расширились, сердце громко застучало в груди, и я оглянулась на Гарри. Он тихо приставил к губам палец, приказывая мне молчать. Он явно был напуган, а я — и подавно. Он медленно убрал руку, и мы оба стали прислушиваться. — Чья это машина? — чей-то голос донесся из гаража. — Здесь кто-то есть. Кто-то хихикнул. — Черт, — проворчал Гарри, поднимаясь на ноги, и добавил: — Не шевелись. Как только он встал, дверь распахнулась и в комнату ворвались два здоровенных мужчины (они были даже выше Гарри). На них красовались кожаные куртки; у одного парня была борода и длинные волосы, завязанные в хвост. Другой же был лысым, но я заметила татуировки у него на руках. От них веяло опасностью, и у меня просто кровь застыла в венах. Голова болела из-за похмелья, даже несмотря на то, что я потом еще пила воду. Должно быть, я выпила недостаточно, чтобы избавиться от обезвоживания, потому что во рту было сухо. Я все еще сидела на диване, когда мужчина с бородой посмотрел на меня; он пихнул своего приятеля и кивнул в мою сторону. — О, ты привел с собой подружку, — произнес лысый, посмеиваясь. — Разве она не красотка? Кто, черт возьми, эти люди? Знали ли они Гарри? — Даже не смотри на нее, — голос Гарри на удивление звучал твердо и угрожающим; я не могла говорить, пока эти мужики смотрели на меня, но здесь был Гарри, и он открытым текстом посылал их. — С чего бы? — спросил бородатый с широкой усмешкой. Напряжение витало в воздухе. Я понимала, что, если что-то случится — что-то сумасшедшее, — и Гарри начнет с ними драться, то они просто надерут ему задницу. Они не были подростками; и казалось, будто оба непременно таскают в кармане по ручному ножу. Если они бросятся на Гарри с ножом, я не удивлюсь, у него не будет ни единого шанса. — Я, блять, сказал, не смотри на нее, — зарычал Гарри, вставая прямо передо мной. Он выпрямился и сжал руки в кулаки. Он загородил меня от них. Я не знала, почему он так злился из-за того, что эти двое смотрели на меня. Какого черта это его вообще заботило? Мы даже не встречались. — Сколько тебе лет, мальчик? — спросил один из них. — Шестнадцать? Семнадцать? Да? — Достаточно, — огрызнулся Гарри. Я словно смотрела кино: я была слишком напугана, чтобы вмешаться, надеясь, что мы уйдем невредимыми. — Ну, мы никого не ранили, верно? Так что успокойся, мальчишка. Хочешь — верь, хочешь — нет, но мы владельцы этого места. Блять. Я бы предпочла, чтобы это были опасные парни, а не владельцы. Они гораздо хуже. Гарри расслабился, и я услышала, как один мужчина усмехнулся. — Но не волнуйся; это местечко прогорело, когда открылась другая заправка. Все просто свалили туда. Мы не планировали открывать эту заправку в ближайшее время, так что нам наплевать, что люди приходят сюда. Кажется, что ею стали пользоваться даже чаще, чем когда она работала, — я заметила усмешку в его голосе и увидела, что мужчина с бородой похлопал Гарри по плечу. Теперь он улыбался и был похож на чьего-нибудь дядю — он выглядел таким дружелюбным. Удивительно, как улыбка может изменить лицо. — Пойдем, Ава, — пробормотал Гарри, — давай свалим отсюда. — Был рад встрече, Ава, — сказал бородатый мужчина, и я улыбнулась, заметив, что лысый тоже мне улыбался. Гарри встал и схватил меня за руку, таща за собой. Я чуть не споткнулась, потому что он шел быстрее меня, а когда мы зашли в гараж, он отпустил мою руку и открыл ворота. Солнечный свет залил гараж, и я прикрыла глаза, простонав. — У меня охренеть как сильно болит голова. — У меня дома есть болеутоляющее, — пробормотал Гарри, садясь на водительское сиденье. Я поспешила сесть в машину и закрыть дверь, пристегнувшись. Мы тронулись с места, и я не могла не заметить, что Гарри не смотрел на меня — только на дорогу. — Гарри? Что не так? — я ощутила себя глупой, спрашивая это. Он дерьмово себя чувствовал — прямо как я. — Ты помнишь события прошлой ночи? — его неожиданный вопрос удивил меня. Я помнила... некоторые вещи. Я помнила, как мы пришли сюда и напились. Но после этого все как в тумане... Я помнила, как уснула на его груди. Но до этого я мало что помнила. — Нет, если честно, — медленно ответила я. — А что? Кажется, мой ответ расстроил его еще сильнее. — Я помню каждую мелочь, что случилась вчера, — сообщил он, повернувшись ко мне и посмотрев в глаза, а затем надел очки. — Ну, и что же случилось? — черт. Чем мы... занимались? — Ничего не произошло. Если ты не помнишь об этом дерьме, значит — ничего не было, — его голос был жестким и холодным. — Отлично, но ты не можешь винить меня в этом, Гарри! Я была слишком пьяна и даже думать нормально не могла! — Ничего не произошло, — быстро повторил он. Я пристально посмотрела на его лицо и вспомнила о синяках. Но ничего не сказала; я понимала, что это лишь взбесит его сильнее. В горле запершило, и я стала смотреть в окно. Меня мучило то, что чей-то отчим может бить своего пасынка. Мне становилось плохо от одной мысли, что это случилось с Гарри. Почему он ничего не делает? Он мог бы рассказать кому-нибудь, и у его отчима появились бы серьезные проблемы. Почему он пускает все на самотек? И самое главное — почему он никому не позволяет помочь? Он отталкивал всех, включая меня. Каждый раз, когда я пыталась сблизиться с ним и помочь, он отдалялся все дальше, отказываясь принять мою помощь. Мы остановились на его подъездной дорожки, и Гарри заметно расслабился, увидев, что она была абсолютно пустой. Я только собралась открыть дверь, как Гарри остановил меня, схватив за запястье. — Ава. — Да? Он медленно снял солнцезащитные очки и уставился на руль, прикусив зубами щеку с внутренней стороны. — Ты мне... нравишься. Он наконец поднял взгляд на меня, на его лице отразились неуверенность и нерешительность, почти страх. Мое настроение резко изменилось, как только я заметила его уязвимость. Я ему нравилась? — Что ты имеешь в виду? Уязвимость исчезла, и он огрызнулся: — Что я, черт возьми, могу иметь в виду? Ты мне нравишься. — Почему ты говоришь об этом так, словно это что-то плохое? Гарри горько усмехнулся, откинув голову на подголовник. — Потому что я не лучший вариант для тебя, но я слишком, черт возьми, эгоистичен, чтобы отпустить тебя. — Гарри, ты мне тоже нравишься, — тихо произнесла я. У меня словно гора свалилась с плеч; это беспокоило меня с его концерта. И теперь я чувствовала себя как маленькая девочка, которую впервые поцеловали. Смешно, но верно. И только тогда я поняла, что мне нравился Луи не так, как нравился Гарри. Наверное, с Луи был какой-то побочный эффект дружбы. Я пыталась полюбить его, потому что он помогал мне и я слышала, что нравлюсь ему, но он просто не Гарри. И да, Гарри действительно не самый лучший вариант для меня, но он абсолютно точно подходил на роль того, в ком я очень нуждалась. Что-то должно было произойти прошлой ночью, чтобы заставить Гарри понять, что я ему нравлюсь. И это правда очень хреново, что я не могла ничего вспомнить. — Ну, а почему ты не просишь меня быть твоей девушкой? — спросила я, когда он открыл дверь и вылез из машины. Я последовала за ним, не отрывая от него взгляда, пока он некоторое время молчал. Он искал что-то в карманах, хотя я не понимала, как в таких узких джинсах могло вообще что-то поместиться. Он простонал: — Ты хоть понимаешь, как глупо звучит слово «девушка»? Это такое тупое клише. — Ну, тогда как еще это назвать? — Черт, если бы я только знал, но «девушка» звучит хреново, — ответил Гарри, открывая дверь. — Что ж, тебе придется как-то называть это, Гарри. Я не оставлю все просто так, — я была решительна и уверена; я ждала этого с того дня, как увидела Гарри с той сукой. Он провернул ключ и наконец-то посмотрел на меня. Он задумался на мгновение, а затем ухмыльнулся. — А что, если я буду называть тебя своей малышкой? Когда он назвал меня своей малышкой, у меня бабочки запорхали в животе. Мои щеки залились краской от одного только звучания его хриплого голоса и того, как он смотрел на меня, ожидая ответ. — Звучит неплохо, — я шагнула вперед и положила ладони ему на плечи. Он мгновенно обнял меня, притянув к себе. Меня обрадовало то, что он не из тех парней, которые целуются по утрам, потому что лично я не фанат утреннего дыхания. Это действительно неприятно. — Но, — начала я, отстранившись, ткнув ему пальцем в грудь и сурово посмотрев: — если ты когда-либо придешь с какой-нибудь блондинистой проституткой снова, я этого не потерплю. Если я твоя малышка, то я твоя единственная малышка. Понятно? Гарри усмехнулся и поднял руки вверх, якобы сдаваясь. — Хорошо-хорошо. Никаких блондинок. Думаю, я начинаю больше любить брюнеток, — его голос снизился до тихого бормотания, когда он опять усмехнулся и притянул меня ближе чуть игриво. Я улыбнулась ему; я чувствовала себя так легко, словно могла летать. Почему? Потому что Гарри казался... другим. Он казался почти счастливым. Он не был раздражен и не ворчал; черт, он только что попросил стать меня его девушкой. И я сказала да. Сожалела ли я об этом? Черт, нет. — И если ты моя малышка, — тихо добавил Гарри, — тогда ты только моя и только. Если я увижу тебя с другим парнем, то надеру ему задницу, — он улыбнулся, показав ямочки, хотя я видела, что он был серьезен. — Тебе не нужно об этом волноваться, — прошептала я, четко выговаривая каждое слово. — У меня только ты, Гарри. И всегда был только ты.