Калейдоскоп

— Где Гарри? Луи сел напротив, вопрошающе глядя на меня. Нервничая, я теребила края рубашки, ерзая не стуле и оглядываясь на пустующее место Гарри. Оно привело меня в ужас. Где Гарри? — Почему ты спрашиваешь меня? — поинтересовалась я. — Потому что ты его девушка, — пояснил Луи. — Так ты ничего о нем не слышала? Нет, я не слышала ничего о Гарри три дня с тех пор, как видела его отца — отчима — дома. С того времени, как он залез поздно ночью ко мне в комнату и сказал про то, что остался год. Но с тех пор ничего не было — совершенно ничего. Ни звонка. Ни сообщения. Он даже не приходил ко мне через окно, что было самым странным. Я закусила губу, избегая взгляда Луи. — Нет, я ничего о нем не слышала. — Ох, — голос Луи смягчился, приобретя оптимистичные нотки. — Может, он просто заболел? Нет, встревожилась я. Он не заболел. Что-то случилось. Но почему он не позвонил мне? Если что-то произошло, он должен был сообщить мне? В конце концов я его девушка. Кто-то ткнул меня в спину, и я обернулась. Джейми придвинулась ко мне, на ее лице отражалась печаль. — Ты знаешь? — шепотом спросила она. Я смутилась. — Знаю что? — О том, что вытворяет его отчим. Подождите, она знала? — Я узнала об этом, когда мы встречались, перед тем, как расстаться, — тихо объяснила Джейми. — Я хотела помочь ему, Вэл, но он мне не позволил. Независимо от того, как я упрашивала и что я делала, он лишь отталкивал меня, — в ее голосе сквозило сожаление, а на глазах заблестели слезы; она смотрела вперед, будто вспоминая что-то. — Я не должна была сдаваться. Мне следовало продолжать бороться. — Что случилось? — спросила я, заранее зная ответ. — Я не смогла больше это терпеть, — ответила Джейми. — Порвала с ним. Я злилась. Я предупреждала его, что... — она замолчала, аккуратно вытирая глаза, чтобы не испортить макияж. Потом дрожащим голосом продолжила: — Я сказала ему, что если он не позволит помочь себе, то заслуживает все это. Я знаю, как это ужасно, Вэл, но мне было так больно и обидно. Я ведь его девушка, я должна была помогать ему, а он противился, напивался и предавал меня столько раз... Это было слишком, и я не выдержала. — Не вини себя, — попросила я. — Как я могу не винить себя? Отчим избивал его, Вэл, — она широко распахнула глаза. — Это незаконно. Я должна была вызвать полицию — сделать хоть что-то. Я обещала Гарри, что сделаю, но... — Но что? Она тяжело сглотнула. — Он заявил, что, если я это сделаю, то он никогда больше не заговорит со мной. Он сказал, что справится. Наверное, в нем говорит гордость. Он не захотел, чтобы я вызвала копов. В этом была виновата не гордость. Гарри не хотел звонить в полицию по двум причинам. Первая: он все еще любил своего отчима и не желал, чтобы тот попал в тюрьму. Луи рассказал мне, что Гарри с отчимом были очень близки, когда его мать была жива, так что Гарри просто цеплялся за прошлое. И вторая: Гарри просто не хотел этого делать, поэтому это придется делать мне. Он не хотел переезжать в другой город и начинать все заново, помня о темном прошлом. Он думал идти по собственной дорожке, перетерпеть все и выйти из ситуации живым — в том смысле, который считал правильным. Но с точки зрения людей, заботившихся о нем, это было эгоистично и неправильно. Он должен был принять нашу заботу и не отталкивать нас. — Я не брошу его, — уверенно ответила я. — И не сдамся. — Спасибо, — прошептала Джейми. Ей все еще было больно из-за Гарри, но она заботилась о нем. Возможно, именно поэтому она терпела его выходки так долго: надеялась, что прежний Гарри вернется. Гарри помог мне, когда мне нужно было сбежать от всего мира; он привнес в мою жизнь приключения, он понимал меня как никто другой. Поэтому я должна была ему помочь. Хотел он этого или нет.

***

Отчима Гарри не было дома; на подъездной дорожке стоял только белый джип. Я позвонила в дверь и стала ждать ответа, стоя на крыльце. Учебный день только закончился, и мне пришлось остановиться около дома Гарри. Я не позвонила и не предупредила его, потому что он никогда не сообщал мне, когда залезет в мою спальню через окно. Но никто не подходил к двери, и у меня что-то сжалось в груди. Он точно был здесь: его машина припаркована возле дома. Тогда почему он не открывал дверь? Я снова нажала на звонок, наклонившись, чтобы посмотреть через окно внутрь. В тусклом свете я не увидела ни одного признака присутствия Гарри. Наверное, он сидел в своей комнате. «Давай же, Гарри, не веди себя как ребенок», — подумала я, снова нажав на кнопку звонка. В конце концов, не получив ответа, я вздохнула и решила взять ситуацию в свои руки. Я удивилась, обнаружив, что дверь открыта. Я вошла в дом, в котором стояла мертвая тишина. Я заволновалась еще сильнее и огляделась; у меня волосы встали на затылке дыбом, когда я увидела разбитое стекло на полу кухни. — Гарри, — позвала я. Где он? Я ничего не слышала от него три дня и пришла для того, чтобы обнаружить это? Никакого ответа. Я бросилась вверх по лестнице и увидела, что его комната была закрыта. Я хотела идти дальше, но замерла, глядя на дверь. Что было за ней? Я не знала, чего ожидать. Там могло быть что угодно. Тем не менее, я собрала волю в кулак и распахнула дверь. Гарри лежал на своей кровати без футболки под одеялом. Глаза закрыты, а рот приоткрыт. Но меня поразило кое-что другое. Все его тело было в синяках. Они были на груди, на лице — в этот раз хуже обычного. Это были огромные темно-фиолетовые ушибы, и от ужаса у меня все перевернулось в животе. — Гарри! — выдохнула я, и он распахнул глаза. Удивление отразилось на его лице, но он и не двинулся с постели. — Ава, — прошептал он. — Ты не должна быть здесь. — О Господи, — я поспешила к кровати, и сердце замерло в груди, когда я увидела синяки ближе. — Что, черт возьми, произошло? — я заплакала. — Это сделал твой отчим? — Неважно, — он не смотрел на меня. — Так вот где ты был? — резко произнесла я. — Ты должен был позвонить мне! Я могла помочь тебе! Почему ты мне не позвонил? Он скорчил гримасу: — Ты прекратишь орать? — Я волнуюсь за тебя! Ты хоть видел себя, Гарри? Ты похож на Франкенштейна! Ты понимаешь, что такое насилие? — я больше не могла себя контролировать. — Твой отчим избивает тебя, Гарри, а ты не заслуживаешь этого. Твоя мама умерла, но в этом нет твоей вины! Он не имеет права так с тобой поступать, так что это важно! — Я чертовски устал, ладно? Ты можешь либо заткнуться и лечь со мной, либо убираться, — разозлился Гарри. Это прозвучало грубо, но я не обижалась. Вместо этого я прижалась лбом к его лбу, коснувшись пальцами щеки, и начала плакать. — Г-Гарри, почему ты не даешь мне помочь? Почему ты позволяешь так с собой поступать? — Почему ты плачешь, малышка? — прошептал Гарри, увидев мои слезы. Я плачу, потому что ты не принимаешь мою помощь. — Пожалуйста, позволь помочь, — умоляла я. — Дай сделать хоть что-то... Я не могу сидеть сложа руки, Гарри. Пожалуйста... Я рыдала, и Гарри прошипел от боли, садясь. Ему было больно даже двигаться, а мешки под глазами говорили о том, что он почти не спал. Я никогда не видела его в таком ужасном состоянии, и это разбивало мне сердце. — Я расскажу полиции, — заявила я, успокоившись. Я уставилась на колени, почувствовав его взгляд. — Я расскажу, что происходит, и тогда твоего отчима... — Ты не вызовешь полицию! — заорал Гарри так неожиданно, что я вздрогнула. Секунду назад казалось, что ему больно говорить, но теперь же он буквально вопил. — Ава, не смей, блять, делать это! — Почему нет? — Потому что ты обещала мне! — Тогда почему это продолжается, Гарри? Почему никто не может тебе помочь? Джейми рассказала мне, что произошло — как ты ее отталкивал, а теперь ты делаешь то же самое со мной! Но знаешь что? Я не собираюсь сдаваться. Я помогу тебе, Гарри. Я сделаю что угодно, чтобы остановить это. — Ты нихрена не понимаешь, — зло прорычал Гарри. — Ты, блять, не имеешь право так поступать. Я пропустила его слова мимо ушей. — Мне наплевать, что ты скажешь, Гарри. Мне наплевать на обещание, я не собираюсь это терпеть. Как бы ты чувствовал себя, если бы это случилось со мной, а? Тебе бы это точно не понравилось, ведь так? Так как я себя чувствую? — я скрестила руки на груди, пытаясь унять боль. — Мне так страшно... Я никогда не ощущала себя столь бесполезной. Я так хочу помочь тебе, но ты не даешь мне. Ты помог мне, так почему я не могу помочь тебе? Почему? — Мать любила его, — заявил Гарри. — Она бы возненавидела меня, если бы я отправил его в тюрьму. Я замерла. Он действительно так считал? — В конце концов именно из-за меня она погибла, — пробормотал Гарри. Он уставился на свои коленки, не проронив ни слезинки. Его глаза казались такими безжизненными, и это пугало меня больше всего. Потому что когда ты думаешь о прошлом, ничего не чувствуя, — значит, ты на краю. — В этом нет ничьей вины, — прошептала я. — Твоя мама погибла в огне, Гарри. Ты пытался сделать все возможное, но если бы ты остался, то погиб бы. Ты не виноват, — я поняла, как много людей говорили мне то же самое о смерти родителей. Это жизнь, говорили они мне. Настало время твоим родителям уйти. И я всегда считала, что они неправы. Я винила себя. Но увидев Гарри в таком состоянии и услышав подобные слова, я осознала кое-что. Мы сделали все возможное, чтобы наши родители не погибли, но на все имелась причина. Я должна была заботиться о Гарри, а он — обо мне. Вот почему все произошло именно так. Я не могла позволить, чтобы мои родители погибли напрасно. — Если ты вызовешь полицию, — прошептал Гарри, — я больше никогда с тобой не заговорю. Я понимала, как он не хотел этого. Это была его последняя попытка. Но я знала, что должна сделать. — Я помогу тебе, — ответила я, поднимаясь с кровати. — Мне наплевать, если ты мне потом и слова не скажешь, наплевать, если возненавидишь. Но я помогу тебе. Я взглянула на него в последний раз и поспешила прочь. Он звал меня по имени, но не шел за мной. Мне действительно было все равно, что он меня возненавидит. Меня волновало то, чтобы это с ним больше никогда не случилось. Тетя сидела на кухне за столом и читала книгу, когда я ворвалась в комнату. Я все еще плакала и задыхалась от бега. Когда она увидела меня, то отложила книгу и спросила, что произошло. Дрожащим голосом я сообщила: — Звони в полицию, мне нужно многое тебе рассказать.