Калейдоскоп

— Он в этой комнате, — сказал мне офицер Кэмпбел. Он сжал мое плечо, придав мне уверенности. — Спасибо, — пробормотала я. В животе появилось неприятное ощущение, я напряглась. Почему? Гарри ненавидел меня. И я знала это. Я знала, что его чертовски испугало, когда полиция стала ломиться в его дом, а он не стал открывать. Он понимал, что это я вызвала их, когда ушла от него. И сейчас мне хотелось плакать, потому что моя эгоистичная сторона не хотела верить, что Гарри ненавидит меня. Но мне пришлось это сделать: я не могла позволить отчиму Гарри избивать его каждый чертов день. Какой девушкой тогда бы я была? Нет. Какой подругой я была бы? Сначала отношения у нас не складывались. Он был грубым и язвительным, я не думала, что у него имелись какие-то чувства ко мне. Но теперь я знала, что все это было из-за издевательств его отчима; Гарри винил себя в смерти матери, и его отчим заявлял ему об этом в лицо, что нисколько не помогало решению проблемы. Гарри был подавлен. И затем появилась я. И мы с Гарри нашли спасение друг в друге. Мы понимали чужую боль и сожалели, чувствовали то же самое. Мы успокаивали друг друга. Но я переступила границу. Я была испугана в полицейском участке. Мир замер. Но с Гарри было все иначе: он не видел обоих своих родителей мертвыми. Я помогала ему. Но он считал, что я ворвалась в его жизнь и разрушила все, что он так долго строил. Он думал закончить школу и уехать от отчима; ему не хотелось попасть под контроль правительства. Вот почему он хотел переждать, потому что теперь ему скорее всего придется переехать куда-то еще, пойти в другую школу и начать все сначала, ведь у него не было родственников в нашем городе. Тем не менее, я собралась с мыслями и, толкнув дверь, увидела его на одном из стульев. Гарри сидел сгорбившись, глядя вниз, так что я не могла увидеть его лицо. Я молча зашла в комнату и села напротив его. Он приподнял голову, посмотрел на меня и тут же нахмурился. Я была права. Он меня ненавидел. — Гарри, — прошептала я. — Не разговаривай, блять, со мной. — Я знаю, ты ненавидишь меня, я понимаю, ладно? Ты напуган, и в этом нет ничего плохого. Но полиция поможет тебе, они сделают все по справедливости. Мы защитим тебя. Он не ответил. — Я знаю, что страшно даже подумать о переезде в другой город, чтобы начать все сначала, поверь мне, я понимаю — мне пришлось понять, — мягко произнесла я. — Но теперь я здесь, и мне гораздо лучше. Он все еще молчал. По-моему, он и не собирался говорить со мной в ближайшее время. — Тебе кажется, что я тебе не помогаю, но это не так. Я не смогла бы просто сидеть и ждать, когда тебе еще надерут задницу. Это неправильно. Именно поэтому, да, я вызвала полицию, и я счастлива, если с тобой все будет в порядке, даже если ты ненавидишь меня. Но... Я безумно за тебя переживаю, поэтому не могла позволить, чтобы тебя избивали, Гарри. Я беспокоюсь о тебе. Я коснулась его, но он никак не отреагировал. Он сидел, как статуя, не двигаясь и не отвечая. Как пустая оболочка. Сердце заныло, но я знала, что со временем ему станет лучше. Скоро ему не нужно будет пить, чтобы «повеселиться». Скоро он не будет таким резким и грубым. — Прости меня, пожалуйста, — дрожащим голосом прошептала я. Я чуть не задыхалась от того, что он игнорировал меня. Это ранило меня. — Ты вообще собираешься со мной поговорить? Нет ответа. Я поднялась со стула, проведя рукой по волосам. — Что ж, ладно, — голос мой звучал надломленно и холодно. Я всего лишь притворялась, что мне все равно, чтобы скрыть свои чувства. — Вот и сиди здесь, как гребаная статуя, мне все равно. Но без меня ты бы наверняка сейчас лежал в кровати. Весь в синяках. Мое заявление не произвело на него впечатления, и я, прочистив горло, двинулась к выходу. Ощутив холодный металл дверной ручки, я обернулась, чувствуя, что должна что-то сказать... Хоть что-нибудь. Я люблю тебя. Но я ничего не сказала. Я ушла, не оглянувшись.

***

— Привет, мам, привет, пап, это снова я. Я опустила взгляд на надгробия, принадлежавшие моим родителям, и огляделась, убедившись, что никто меня не может слышать. Я наклонилась, чтобы положить им цветы. — Что ж, в школе все хорошо, — тихо сообщила я. — Я больше не новенькая, а в театре у нас планируется большое представление: пародия на Гарри Поттера. Я играю волшебницу, которой нужно превратить лягушку в растение. Я никогда даже не читала Гарри Поттера раньше, хотя в детстве пыталась. Помнишь, мам? Ты купила мне книгу, но я не могла прочитать и страницы, — я улыбнулась, хотя это было больно. Мне стало грустно из-за этого давнего воспоминания, но, с другой стороны, я радовалась тому, что оно когда-то появилось. — Я так злилась, — прошептала я. — Злее всех в мире. Я потеряла друзей, Джонса и Стефани. Я игнорировала их. Не знаю, почему так себя вела, наверное, я... Я просто безумно по вам скучала. Слезы застилали глаза, я не могла говорить. Я лишь видела их имена, высеченные на камне, и одна только мысль об этом причиняла боль. Я так привыкла видеть их живыми, так что теперь, когда они погибли, все воспринималось иначе. — Но я завела новых друзей, — произнесла я. — Луи и Джейми. Они милые, вам бы они понравились. И Гарри. — И я встретила парня, — продолжила я, вытирая глаза. Я села на траву, позволив ей щекотать меня, и задумалась о нашей первой встрече с Гарри. — Он единственный понимал меня. Остальные пытались успокоить меня, но у них не получалось. Его мама погибла в огне, и он винил себя. Мы начали встречаться, и... он замечательный. Он был в депрессии, как я, злился. Наверное, это и привлекло меня, — я пожала плечами. — А теперь он меня ненавидит, — пробормотала я. — Он уехал месяц назад в другой штат, правительство направило его к тете, если не ошибаюсь. Его отчим избивал его, винил Гарри в смерти матери. Я поступила правильно? Я все рассказала полиции. Это же правильно? Гарри хотел переждать год и уехать. Но я не могла сидеть сложа руки и позволить, чтобы его избивали. Какой подругой я была бы? Настала тишина: я ожидала хоть какого-нибудь ответа. И тогда я поняла, что ничего не произойдет. Почему? Я разговаривала с камнями. — Я просто хотела сказать, что мне жаль, — наконец сказала я, начав плакать. — Простите за все моменты, которые я не хотела проводить с вами. Простите, что я была ужасной дочерью и ругалась с вами. Если бы я могла, я бы вернулась и все исправила. Но я не могу... И мне так жаль. Я тихонько плакала, всхлипывая, не в силах остановиться. Я сжала кулаки, но это не помогло. Я так хотела извиниться за то, какой ужасной была. Я хотела их прощения. И тогда я заметила, что за мной наблюдала птица. Она стояла на надгробии мамы, она была маленькой с черными глазами, наблюдающими за мной. Я замерла и перестала плакать. Она наклонила голову, а слезы все еще стекали по моим щекам. Некоторые перья в ее коричневых крыльях оказались белыми. Мама очень любила таких птиц, мы частенько видели их на заднем дворе, и мама выходила покормить их хлебными крошками. Конечно, они никогда к ней не подлетали, но как только она уходила, они приближались и клевали хлеб. Она всегда кормила их. Она любила птиц. Эта птичка была знаком. Птица издала какой-то непонятный звук, расправила крылья и взлетела. Вскоре она исчезла из моего поля зрения. И тогда я поняла, что действительно прощена, из-за чего стала чувствовать себя значительно лучше.