Калейдоскоп

— ...и когда ты переносишь два к трем, то получаешь пять, но должна разделить это на два, следовательно, получаешь два с половиной, потом можешь изобразить результат в виде графика. Потом находишь пересечения графика с осью x и... — Подожди, — прервала я Луи, пытаясь подавить хихиканье — так быстро он говорил. У меня был громкоговоритель на телефоне, поэтому я могла писать и слушать его одновременно. — Я и так пишу так быстро, как могу. — Что ж, значит, пиши быстрее, — дразнил он, но все равно остановился. Он мог решить все это мысленно, но мне объяснял каждый шаг. — Итак, после того, как я получаю пять, я должна разделить на четыре, верно? — спросила я. — Нет, на два. — Почему? — Потому что коэффициент пропорциональности равен двум. — Ох, ладно. Что-то в этом есть, — я прикусила губу. Я хотела удостовериться в том, что правильно разделила, поэтому использовала калькулятор и обрадовалась, увидев на экране две целых пять десятых. — И теперь я рисую график? — уточнила я. — Да, — ответил Луи. — А затем ищу точки пересечения, — пробормотала я, начав отмечать нужные точки. — Эй, Луи, оказывается, это не так сложно. Думаю, скоро я научусь решать самостоятельно. — Я знаю, что это несложно, — мне показалось, что Луи улыбался. — Ты просто иногда слишком много думаешь, Вэл. Ты просто иногда слишком много думаешь. Я тихо согласилась с ним. Он даже не представлял, насколько прав. — Ты кажешься счастливее, — размышлял Луи. — Я счастлива, — усмехнулась я. И это действительно так. Я не могла вспомнить то счастье, когда были живы мои родители. После той поездки на кладбище я успокоилась. Я все еще скучала по родителям — я всегда буду по ним скучать, — но боль уменьшилась настолько, что теперь я могла наслаждаться жизнью. Я больше не злилась и не тосковала. Я стала совершенно другим человеком. Даже дядя и тетя заметили изменения во мне; я много времени проводила с ними. Я наконец поняла, что они моя семья и я должна чаще бывать с ними, даже несмотря на ужасные обстоятельства. Я жила с ними и теперь должна была сделать так много хорошего, насколько мне хватит сил. Мы ходили в местный маленький ресторанчик вечером каждого четверга, и я узнала, что это любимый ресторан дяди. Я теперь постоянно ходила на шоппинг с тетей, и она больше не смотрела на меня, как ястреб. Она перестала задавать мне сотню вопросов, хотя не могла не спрашивать меня о парнях и тому подобное. Я быстро изучила ее, и она оказалось действительно классной. Что касалось Луи и Джейми, то мы стали ближе, чем когда-либо. Я посещала каждую игру Луи, чтобы поддержать его, и всякий раз проводила ночь после игры у Джейми. Дела действительно шли в гору. И между нами с Луи тоже все изменилось. Я все еще нравилась ему, но я к нему ничего не испытывала в этом смысле. Он на самом деле был замечательным другом, и я не хотела его терять. Наверное, он понял, что ничего не добьется, так что пытался не показывать своих чувств, но между нами все равно оставалась некоторая дистанция. Он, если честно, даже несмотря на это, стал здесь моим лучшим другом. — Ты заслуживаешь счастья, — пробормотал Луи в трубку, и я перестала улыбаться, потому что его голос звучал серьезно. Буквально два месяца назад я жила в другом городе. Я злилась. Была в депрессии. Но сейчас? Я начала жить. Мне стало лучше. Я могла дышать. — Мне никогда не удастся тебя отблагодарить, — проговорила я, положив карандаш. — Отблагодарить за что? — За то, что хорошо относился ко мне с самого начала, — тихо ответила я. — Я не знаю, где бы сейчас была без твоей поддержки, честно. — Эй, ведь для этого и нужны друзья, верно? — усмехнулся Луи, что заставило меня улыбнуться. — Мы все рады, что тебе лучше. Послышался стук в дверь. — Я перезвоню тебе позже, — кинула я, вставая из-за стола и садясь на кровать. — Тетя стоит у двери. Обычно я продолжала говорить по телефону, когда приходили родители, но тетя терпеть этого не могла. Она считала, что это грубо как по отношению к ней, так и к другим людям. Я посмотрела на дверь и замерла в удивлении, увидев его, входящего в комнату. На нем была красная рубашка в черную клетку, верхняя пуговица расстегнута, показывая его ключицы, и узкие джинсы с теми же темными ботинками. Его взгляд встретился с моим, лицо ничего не выражало. Он держал руки за спиной, словно ему было неудобно передо мной. У меня комок застрял в горле. — Как ты вошел? — прошептала я, не зная, что сказать. — Твой дядя впустил меня, — ответил он низким голосом. Я не слышала его несколько месяцев, но просто звучание его голоса заставило сердце биться чаще. — Ну, и чего же ты хочешь? — протянула я. В конце концов, мне все еще причиняла боль наша последняя встреча. Я понимала, что он не хотел уезжать, но ему пришлось. Но, черт возьми, я спасла его. — Я пришел к тебе, — медленно проговорил он, осматривая комнату. Несколько недель назад я украсила свою комнату плакатами групп, сериалов, диснеевских героев. Здесь было все, что я любила, и Гарри глядел на это, не выражая никаких эмоций. — Почему ты пришел ко мне? Я думала, ты ненавидишь меня, — произнесла я с горечью, проведя рукой по волосам. Я чувствовала себя счастливой, смотря на него. — Ава, мы оба знаем, что я никогда тебя не ненавидел, — сказал Гарри и нахмурился, заметив мое выражение лица. — Тогда ты сказал мне совсем не это. — Я был зол, — прошептал он, и я увидела кое-что другое в его глазах. Мне было страшно. — Мне плевать, злился ты тогда или нет, — холодно ответила я. — Ты задел мои чувства, Гарри. Я спасла тебя, я заботилась о тебе, и вот чем ты ответил мне. И если ты думаешь, что я... Я замолчала, когда он поцеловал меня. Гарри присел, чтобы быть со мной на одном уровне, и наклонился, вновь беззвучно поцеловав меня. — Прости меня, — хрипло прошептал он, слегка отстранившись. — Мне нужно было подумать, но теперь я другой. И ты тоже. — Я счастлива, — ответила я, все еще чувствуя вкус его губ. Я ненавидела себя за то, что так легко могла простить его. — Я учусь быть счастливым, — проговорил Гарри, его взгляд сосредоточился на моих губах. — Но... Мне пришлось прийти к тебе, потому что ты делаешь меня счастливым, малышка. Я не могла ничего поделать. Я хихикнула, растянув губы в улыбке. — Это было так слащаво! — засмеялась я. Гарри сделал оскорбленный вид и игриво нахмурился. — Я работал над этим, знаешь ли. Перестань надо мной ржать. — Прости, я просто не ожидала, — я перестала смеяться, мгновенно став серьезной. Ему явно было легче, а на лице не оказалось синяков или ушибов. — Ты действительно выглядишь счастливее, Гарри. — Так и есть. Я живу с кузеном моей матери, он довольно-таки крутой. Он играет на барабанах, — произнес Гарри, садясь рядом со мной. — Правда? — Да. Единственное, по чему я скучаю — это по игре в группе, — пожал плечами он. — Что? Значит, ты не скучал по мне? — я дразняще улыбнулась и пихнула его, увидев, что он ухмыльнулся. — Конечно, я скучал по тебе, — проговорил он, наклоняясь, чтобы опять поцеловать меня. В животе запорхали бабочки; я еще не привыкла, но мне это нравилось. — Я тоже скучала по тебе, — спокойно ответила я, а потом застенчиво добавила: — Я постоянно переживала из-за тебя. — Мне нужно было время подумать, — пробормотал Гарри. — И я не жалею. Он внезапно притянул меня к себе, уткнувшись носом в шею, его волосы щекотали мою щеку. — Спасибо, что помогла мне. Я не знаю, где бы был без тебя, малышка. — Конечно, — ответила я, останавливая его непрекращающийся поток поцелуев. — Зачем еще нужны девушки? Дразнящая улыбка появилась на его лице, в глазах заиграли искры, и он произнес: — О, я могу придумать много вещей, что можно делать со своей девушкой, — он хихикнул, и я стукнула его по плечу, поняв, что он имел в виду. — Извращенец! — Я просто пошутил! Ну, почти, — он покачал головой, а потом посмотрел на окно. — Предупреждаю, каждый раз, когда я буду сюда приезжать, то буду залезать через твое окно. — Меня на самом деле удивило то, что ты зашел через дверь. — Я не знал, станешь ли ты что-нибудь кидать в меня, если я залезу через окно, — честно ответил он. Что ж, он имел полное право волноваться по этому поводу. Если бы я злилась на него, то и правда запустила бы чем-нибудь. — Итак, чем ты планируешь сегодня заняться? — спросила я спустя несколько секунд, взглянув на Гарри. — Мы могли бы пойти напиться, но у меня больше нет причин хоть когда-либо делать это, — он пожал плечами. — Или мы можем сходить куда-нибудь? Я сопротивлялась желанию хихикнуть. — На свидание? Он посмотрел мне в глаза, слегка смутившись. — Да... на свидание. Он плохо знал о том, как люди встречаются. Но он пытался понять. — Конечно, давай пойдем на свидание, — согласилась я, вставая с кровати, готовая на все, лишь бы избежать домашнего задания. Я закончу его позже, когда приду домой. Я схватила Гарри за руку и кинула ему через плечо: — Я веду. — Подожди-подожди. Гарри внезапно взял мое лицо в свои ладони и, прежде чем я поняла это, опять меня поцеловал, но в этот раз поцелуй был более опьяняющим: он целовал меня жадно, будто старался получить от меня все, что мог, и я немного растерялась, когда он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я должен был это сделать, — прошептал он. — Я люблю тебя, — пробормотала я одновременно с ним. Я застыла, осознавая свои слова, и покраснела. Какая глупая вещь, чтобы говорить о ней. Я люблю тебя? Из всего, что я могла сказать, я сказала именно это. — Я тоже тебя люблю, малышка, — ответил Гарри, сильно удивившись. Он нахально усмехнулся и вновь поцеловал меня, но на этот раз в щеку, переплетая наши пальцы. — А теперь идем, — он потянул меня за собой. — Я умираю от голода.