Вторая первая любовь

Максим без всяких раздумий быстро поднялся на третий этаж, где и обитала сейчас его супруга. Лиза не встречала его с распростертыми объятиями и открытой дверью, поэтому парню пришлось несколько раз хорошенько надавить на звонок, прежде, чем хозяйка соизволила открыть. Блондинка успела за столь короткое время переодеться, а если быть точнее, снять пижаму и надеть на себя коротенькие джинсовые шорты и белую майку. — Значит, так, — начала Морозова, — сушишься и едешь домой. И я не посмотрю на то, что сейчас около часа ночи. Здесь ты не останешься. — Ну чего ты такая злая? — проходя на кухню, спросил брюнет, — От этого ты становишься только более забавной, но не пугающей. — Ты меня не расслышал? — грозно спросила Елизавета, — И даже не думай, что я предложу тебе чая, который мы выпьем за любезным разговором о жизни. Девушка подошла к окну и закрыла форточку, после чего вновь грозно посмотрела на зеленоглазого и удалилась в другую комнату. Как же Максим соскучился по ней, вот такой вот родной и домашней. Пусть сейчас она и пыталась строить из себя железную леди, но на самом деле парень прекрасно знает, что внутри она та же добрая и нежная Лиза. Брюнет снял с себя мокрую футболку и джинсы, после чего отнес их в ванную комнату, а сам тем временем, разгуливая по съемной квартире супруги только в нижнем белье, решил заглянуть в ее комнату. Приоткрыв тихонько дверь, и, облокотившись на дверной косяк, Морозов смотрел на то, как Елизавета лежала на кровати с закрытыми глазами и слушала музыку в наушниках. Хорошо, что она не замечала зеленоглазого, так как ему точно бы влетело сейчас за это. Светлые волосы с легкой небрежностью раскинулись по подушке девушки, одной рукой она держала телефон, а другую положила себе на живот. Она любила спать на боку, на спине ей всегда было неудобно, что помнил брюнет. Это так удивительно знать что-то о человеке, знать что-то малозначительное, что не является особо важным, но все же что-то близкое и не всем доступное. Это чувство действительно завораживало своей теплотой, которая разливалась внутри. — Что ты здесь делаешь? — буквально «вырвала» Максима из раздумий блондинка. — Как видишь, стою, — усмехнулся зеленоглазый, — и любуюсь. — Очень смешно, — буркнула Елизавета, — я тебя серьезно, между прочим, спрашиваю. — А я серьезно отвечаю, — произнес брюнет и подойдя к кровати жены, сел на постель. — Может быть, ты все-таки оставишь меня в покое и выйдешь отсюда? — уже менее агрессивно, с ноткой усталости спросила та. — Может, поговорим? — абсолютно неожиданно задал вопрос парень, — Просто так, без всяких выяснений отношений. — И о чем ты хочешь поговорить? — усмехнулась девушка, — О погоде? Или о новостях из мира культуры? — Нет. — тихо произнес Морозов, удобнее усаживаясь на кровати, — Помнишь, как раньше, когда мы еще учились в школе, гуляли в такое время? Все спали, на улице было тихо, а мы нашей компанией ходили по городу, заходили в круглосуточные кафе и пили горячий кофе без сахара. — Помню, — мечтательно улыбнулась Елизавета, — Андрей все время морщился от горького кофе, а Даша успевала его фотографировать на свой фотоаппарат, с которым она никогда не расставалась. Столько интересных фотографий сделала, у меня до сих пор они где-то лежат в ящике. — Это было так забавно и весело, — продолжил зеленоглазый, — да и вообще, это было так беззаботно. На это время мы забывали о всех проблемах, каких-то неприятностях и просто наслаждались моментом. Почему сейчас все не так, как было тогда? — Все изменилось, и вряд ли все будет так, как раньше, — тихо ответила Морозова, — Даша с Андреем скоро поженятся, а мы с тобой наоборот… разведемся. Видимо, что так и нужно. — А если нет? Если так не нужно? — с ноткой отчаяния и какой-то боли в голосе, скорее, не спросил, а утвердительно сказал Максим. Блондинка только хотела что-то возразить, но парень ее перебил: — Собирайся, я хочу тебе кое-что показать. — Ты что, с ума сошел? — удивилась та, — Ночь на дворе. — Это нам не мешает, — улыбнулся брюнет, уже надевая свои вещи, которые быстро взял в ванной. Пусть они и не были совсем сухими, но его это не останавило. Заметив, что супруга не собирается исполнять его просьбу, зеленоглазый перекинул девушку через плечо и отправился к выходу из квартиры. Несмотря на все возмущения Елизаветы, он все-таки усадил ее к себе в машину и двинулся в путь. Ночной город был прекрасен, кое-где еще горел свет в окнах жилых домов. Яркие вывески магазинов и ресторанов манили к себе ночных прохожих, в воздухе витала какая-то сладкая весенняя тишина. — Вот мы и на месте, — открыв девушке глаза, которые закрыл ей своими руками, дабы сделать сюрприз, произнес парень, когда они уже были на месте. Блондинка приоткрыла рот от удивления или же от восторга. Молодые люди стояли на одной из крыш многоэтажки, которая открывала обзор на весь их город. Елизавета сразу же узнала это место, здесь их компания проводила чуть ли не каждую ночь в школьные годы. В душе появилось невероятно сильное и прекрасное чувство ностальгии, которое дарило чудесные воспоминания былых времен. — Я знал, что ты не будешь сердиться, если я привезу тебя сюда, — улыбнулся Морозов, обвив талию супруги руками и крепко прижав к себе. Она, конечно же, попыталась отстраниться, но парень не дал ей этого сделать, еще сильнее притянув к своему телу, согревая от ночной прохлады. — Здесь очень красиво, — тихо произнесла Елизавета, — и это место безумно родное, оно напоминает все, что было раньше. На крыше стоял маленький старый диванчик, которого спасал от дождей только небольшой навес над ним. Рядом был обшарпанный столик, за которым ребята часто играли в карты или пили горячие напитки. На нем все также остались надписи, сделанные когда-то молодыми людьми. — Может, мы совершаем ошибку? — внезапно спросил Максим, обжигая шею девушки своим дыханием, — Я знаю и верю в то, что ты — моя судьба. И то, что я, как последняя скотина, врал тебе, обманывал, а только потом понял, как ты мне дорога — тоже судьба. Ты ведь помнишь то, как в выпускном классе была похожая история. Тогда я думал, что потерял тебя навсегда, я даже не мог представить, как мне жить без твоей улыбки или просто твоего присутствия. Но видимо, что ничему меня моя жизнь не учит. И странно, что ты все это терпишь, другая уже убила бы меня давно и была бы права, но я рад, что ты не такая, как остальные. Ты особенная, ты моя, только моя, слышишь? Зеленоглазый развернул блондинку к себе лицом и впился в ее губы страстным поцелуем. Только он так мог, чтобы резко, стремительно, но в то же время нежно и трепетно. Парень бережно вытирал слезы, которые катились по щекам Елизаветы и целовал, так яростно и властно пробираясь к ней под майку руками, поднимая ее так, чтобы она обхватила его бедра ногами, целовал ее. У девушки просто не было сил опираться ему, да и она вовсе не хотела этого. Пусть, возможно, она потом пожалеет о том, что поддалась слабости, но сегодня эта ночь принадлежала только им.

***

Блондинка сидела на полу у окна, смотря в одну точку каким-то грустным, но в то же время безумно счастливым взглядом. Господи, и зачем же она все это сделала? Зачем она поехала с ним и вообще зачем отвечала на его поцелуи, на его ласки? Но, черт возьми, как она этого хотела и ждала, как же она хотела все вернуть назад. Казалось бы, что все можно изменить, просто сделать вид, будто бы не было всех этих измен и жить с ним дальше счастливо, но вдруг ему снова станет чего-то не хватать? Вдруг он вновь не использует своего шанса, а только испортит все, вытерев об нее ноги? Как же все это было сложно и она вновь сбежала от него, оставив наедине, отправив лишь сообщение: «Прости, так будет лучше». И пусть знала, что совсем скоро он будет караулить ее под квартирой, барабаня в дверь, но она ничего не могла с собой сделать. Вновь убежала от себя, думая, что сможет избавиться от своих мыслей, которые все лезли и лезли в ее голову. Вспомнив о подарке, который подарил ей Максим, блондинка решила открыть его именно сейчас, возможно, это и было подходящее время. Под большой и красивой обверткой скрывался фотоальбом. Вроде бы обычный подарок, но для нее — особенный. Альбом не был пуст, треть его была заполнена их совместными фотографиями, и под каждой из них была какая-то надпись, которую понимали только они вдвоем. На снимках молодые люди были на отдыхе, гуляли по парку, что-то готовили вместе дома или же сидели за школьной партой. Елизавета помнила каждое мгновение, которое запечатлелось на фото, она помнила каждую деталь. На последней заполненной странице была надпись, написанная рукой Морозова: «Последующие страницы мы еще успеем заполнить фотографиями нашей совместной жизни и фотографиями наших детей, сохранив эти мгновения навечно в памяти». И с ее глаз уже привычно капали слезы, то ли радости, то ли отчаяния. Только он мог дарить ей любовь и счастье, всего лишь своим присутствием в ее голове, но в тоже время болезненно мучить.