Larry Stylinson fairy tales

- Папочка, папочка! – маленький зеленоглазый ангелок с копной каштановых кудряшек подбежал к молодому мужчине и начал дергать его за рукав, потирая второй ручкой заплаканные глазки, - Эти русалки опять обзывают меня… Юноша улыбнулся и поднял на руки своего одиннадцатилетнего сына, который вел себя, как пятилетний. Мальчик был похож больше на свою маму, которую даже не помнил, к сожалению, так что многие люди даже не признавали их с Луи родство. - Гарри, солнышко, не слушай ты их. Они просто завидуют твоей красоте и твоим прекрасным стройным ножкам, о каких мечтает каждая вторая из них. - Но… Они говорят плохие вещи про тебя. И про маму. Они говорят, что ты убил маму, - малыш обнял своего отца за шею и горько заплакал, на что мужчина обнял его крепче и прижал к себе, поглаживая его по спинке. - Тише, мой хороший, тише… У этих созданий нет ничего человеческого… Они врут, это не правда, солнышко. Мамочка уплыла от нас на сказочный остров, где ждет нас теперь. Когда-нибудь мы поплывем туда тоже… Но не скоро… - А когда? – кудряш успокоился и в последний раз всхлипнув посмотрел на папу. - Когда мама позовет… Ты услышишь её голос… Гарри был уже взрослым, но Луи все равно боялся рассказать ему правду. А русалки отчасти были правы. Юноша с сыном оказались здесь, на этом безлюдном берегу, не случайно. Около десяти лет назад корабль, на котором плыла молодая семья, потерпел крушение. Луи не смог спасти свою возлюбленную, но смог сохранить жизнь своему сыну. Так они и поселились на заброшенном маяке, который все моряки называют «чудом семи морей». Дело в том, что людей тут никогда не было, и маяк никто не строил, если верить историческим записям. И это так. Маяк построили сказочные существа, тысячи лет тайно населявшие эти места. Русалки, эльфы, Гарри даже видел двух единорогов в соседнем лесочке. Этот небывалый народ и приютил, обеспечил кровом и едой молодого отца с годовалым сыном на руках. И сейчас сынишка совсем не удивляется при виде гномов или русалок. Не понимает он только, почему у них нету мамы, и почему вокруг нету других людей. А от приходящих кораблей они попросту прячутся. - Темнеет. Время зажигать маяк, малыш. Хочешь сделать это? - Дааа! – в глазах мальчика наконец зажглась искорка радости. Он любил зажигать маяк. К слову, маяк тоже был необычным. Это была не лампа, и даже не огонь - тысячи светлячков, которые каждую ночь слетались туда, стоило открыть окна. Ни Луи, ни Гарри так и не знали, что их так манит, но зрелище было завораживающее. Словно звездное небо приходило в движение и медленно стекалась в небольшую комнатку, где становилось так светло, что держать глаза широко открытыми было трудно. Но Луи держал. Он не мог не смотреть на своего сына, на самое прекрасное создание, какое только видел когда бы то ни было. На его светящиеся глазки, хрупкое тело, которое просвечивало при этом сиянии через тонкую ткань. Луи думал об этом… Думал,что он просто молодой мужчина, которому не хватает сексуального удовлетворения. Но сколько бы русалок не пыталось повеситься ему на шею, сколько бы симпатичных эльфов не заманивали к себе в хижину в лесу – Луи не хотел этого. Он хотел только своего сына. Это казалось ему аморальным, но в конце концов он пришел к выводу, что они тут одни. Что есть только они двое. И они должны дарить друг другу любовь. Всю, и любые её виды. - Малыш… - Луи подошел и заключил маленькое тельце в объятия, - Идем на кроватку? - Хорошо, папочка, а зачем? - Папочка хочет показать тебе кое-что… Хочет показать, как сильно тебя любит. Мальчик улыбнулся и побежал вприпрыжку к кровати, а Луи следом за ним. - Что ты хочешь показать мне, папочка? – Гарри сидел на краю большой мягкой кровати и болтал ножками, своими по-детски большими глазками глядя на своего папу. Луи подошел и сел рядом, поцеловал своего мальчика в носик и потянул, усаживая к себе на коленки, лицом к себе. - Что-то приятное… Я надеюсь, что тебе понравится… Луи медленно приблизился и поцеловал своего сына в губы. Мальчик с детской наивностью обнял его за шею и радостно прикрыл глаза, растворяясь в ощущении теплых папиных губ на своих пухлых губках. Луи почувствовал, словно оказался в сказке. Желанное тело его прекрасного сыночка сейчас в его руках, он целует эти сладкие губки и вдыхает запах. Ему тут же захотелось большего. Нехотя он прервал поцелуй и начал спускаться поцелуями по длинной худой шейке мальчика, под его звонкий смех и взвизги «папочка, щекотно!», «папочка, твоя щетина колется!». На его губах расцвела теплая улыбка, и он уложил сына на кровать, аккуратно снимая с него белую рубашечку. - Зачем это, папочка? - Папочка хочет полюбоваться телом своего красавца-сыночка. Гарри залился краской, прикусывая раскрасневшуюся и припухшую губу, глядя на папу доверчивым взглядом. Луи провел кончиками пальцев по шелковистой коже и стянул одежду и с себя. - Ты такой красивый, папочка. Когда я выросту, я хочу быть как ты… - Ты будешь красивее меня, любимый мой. Тонкие губы отца исследуют хрупкое тельце под ним, оглаживая, вылизывая, оставив пару засосов, под учащенное шумное сопение мальчика. Луи замечает маленькую проблемку в штанах своего сына и победно улыбается, отстраняясь и снимая с себя штаны вместе с бельем. - Па..Папочка? Что это? – удивленно и немного испуганно спрашивает Гарри, указывая на возбужденный член своего папы. - У тебя такой же, малыш, - Луи улыбается и стаскивает с сына штаны, обнаруживая небольшой аккуратный член твердым и налившимся кровью. Отец оглаживает возбужденную плоть сына, на что тот протяжно стонет и сводит ноги в коленях. - Ч…Что это было?.. Пааа… Мне страшно. - Тише, котенок мой…Тише, - Луи начинает нежно целовать личико своего мальчика и успокаивающе шептать, - Просто расслабься и получай удовольствие, мой маленький…Тебе понравится… Хорошо? Доверься папочке. Гарри смотрит в любящие голубые глаза и расслабляется, согласно кивая и чуть разводя ножки. Папа спускается вниз и проводит языком по ещё детскому члену своего малыша. Сладко вылизывает капельки смазки, без проблем берет в рот и посасывает. Он знает, что его сын уже достаточно взрослый, зрелый мальчик. И он прекрасно знает, что он ещё мальчик. Поэтому он ожидал, что сынишка не продержится долго, и кончит совсем скоро. Вылизав остатки сладкой для него спермы своего малыша, Луи продолжает ласкать языком его член, мошонку и медленно переходит к дырочке. - Аххх… Папочка… - Мальчик уже давно стонет и выгибается, мечется по кровати и отчаянно цепляется руками за простыни. Он не может собраться с силами, чтобы что-то сказать, спросить все то, что его сейчас очень интересует. Он только стонет, хватает ртом воздух и снова стонет, захлебываясь в неповторимых, незабываемых, сильных и очень приятных ощущениях. И когда в него медленно входит горячий язык его отца, Гарри думает, что сногшибательнее этих ощущений не может быть. Но он ошибается. Язык начинает двигаться, после к нему добавляется палец, ещё один. Неприятные ощущения тают очень быстро, даря каждый раз эйфорию. А когда три пальца сгибаются и касаются чего-то, перед глазами Гарри взрываются фейерверки и он кричит. Луи удивлен тому, как спокойно его принимает его сын. Нету всхлипов боли, попыток вырваться. Правы все же люди, что не всем бывает больно в первый раз. Но отец все равно волнуется. Мальчик ещё такой маленький, дырочка такая тугая, а его член такой большой, что ему даже больно представлять это. Но он решается и отстраняется, нависая над сыном, смотря на его красные щеки, часто вздымающуюся грудь, взмокшие и прилипшие ко лбу волосы, искусанные губки. - Потерпи, мой хороший… Сейчас может быть немножко неприятно, но я обещаю тебе, дальше будет лучше… Намного лучше… Гарри доверчиво кивает и держится руками за папины крепкие бицепсы, полностью отдаваясь желанию своего отца, возбуждению, тому блаженству от касаний папочки и немножечко любопытству. Луи нежно оглаживает членом дырочку и плавно входит. Короткие ноготки впиваются в его руки, а в уголках глаз собираются слезы. Но потом головка задевает простату, и Гарри протяжно стонет, выгибаясь и сильнее прижимаясь всем телом к отцу. - Папочка… Сделай так ещё раз, пожалуйста… Луи улыбается, целует эти почти красные губки и начинает плавно двигаться внутри собственного сына, оглаживая одной рукой его напряженный член. - Та… Такой большой… Папочка… Как он во мне помещается?.. Папочка… Мне так хорошо… - Это хорошо, мой маленький…Я рад, что тебе нравится. Папочка очень сильно любит тебя… Папочка хочет делать тебе приятно. - Я тоже люблю тебя, папочка. Ещё пара движений и Луи, не в силах больше терпеть такие узкие стенки вокруг своего члена, изливается глубоко в своего сына, который до срыва голоса стонет в его руках и кончает второй раз на свой животик. Отец аккуратно выходит, бережно вытирает мальчика от спермы и целует того в лоб, кладя себе на грудь и крепко обнимая. Живое пламя тысячи светлячков чуть приглушает свой жар, словно чувствуя, что этим двоим нужен покой. В море сегодня штиль. Корабли не заблудятся. А папа с сыном должны поспать. Они вымотанные блаженством, а утром им предстоит долгий разговор о том «что такое секс?»