Королева для десницы

      Зимний воздух Нового Орлеана, сухой и холодный, радушно встретил столь долгожданную гостью. Кэролайн отправилась в этот «проклятый город», бросив всё, что так долго оберегала. Кэролайн не так давно поняла, что именно чувствует к Клаусу. Желание быть рядом, дарить заботу, ласку. Не это ли называется любовью?       Сидя на одной из многочисленных скамеек кампуса Тулейнского университета, она посильнее куталась в шарф. Её холодные пальчики крепко держали несколько учебников и зажатую между ними тетрадь. Она пыталась насладиться свежим воздухом перед тем, как вернуться в душные аудитории. Но с каждой минутой, проведённой на удобной лавочке, она всё больше хотела остаться здесь и никуда не уходить. Но она понимает, что надо.       Звенит звонок, Кэролайн поднимается с места. Она покрепче прижимает книги к груди и, неспешно передвигая ногами, движется в сторону здания университета. Учитель даже не обратил на неё внимания, продолжая нудно читать вслух главы из учебника.       Присев с краю, Кэролайн открыла тетрадь и попыталась что-то записать, но буквы расплывались перед глазами, образуя странные каракули. Решив, что ничего страшного не будет, она положила голову на руки и мгновенно уснула.       Ей снился Клаус, такой, каким она его помнила. Очаровательная, игривая улыбка и властный британский акцент. Его походка, прикосновения. Она хранила это всё глубоко в памяти, выуживая воспоминания в самые трудные минуты. Ей нравилось чувство защищённости, когда он легонько трепал её по плечу или просто смотрел в глаза в её снах. В эти моменты она была готова кинуться ему на шею, признаться в любви, Кэролайн даже спрыгнула бы с моста, если бы эти глаза только попросили.       Но увидеть его в суровой реальности было лишь мечтой, роскошью, которую она не могла себе позволить.

***

      Переворачивая испещрённую записями страницу тетради, я внимательно вчитывалась в текст, нередко подпевая песням, играющим в плеере. Меня не волновали студенты, снующие под окнами общежития, мозг был заполнен информацией об архитектуре сооружений времен до нашей эры и ненавязчивой мелодией, приглушенно звучащей в наушниках.       Нередко мои глаза перемещались на телефон с мыслями о том, что стоит позвонить родным. Они наверняка беспокоятся за меня, переживают, не кончились ли у меня деньги. Мои мысли плавно кочуют с темы денег на тему работы и я хватаю телефон, чтобы свериться со временем. До момента, когда мне придется ехать на другой конец города работать официанткой, оставалось ещё несколько часов.       За своими делами я не заметила, как пришла Кэролайн. Удивительно добрая, живая и солнечная девушка. Я поразилась ей, как только увидела. Она светилась изнутри светом своей души, такой ангельской. На моё счастье, именно Кэролайн угодила в мои соседки. Когда я всё же познакомилась с ней поближе, то поняла, что она гораздо сильнее, чем кажется. Она сильная, уверенная, не отступающая. Кэролайн заворожила меня, и во мне проснулось острое желание быть похожей на неё. Тогда я сильно преувеличила значимость её образа, через четыре месяца она начала мне казаться всё более родной и обычной.       Я всё же вынула наушники из ушей, выключила плеер и устало потёрла переносицу. Недостаток сна - обычное дело, так что ничего удивительного здесь нет, даже его причина слишком заурядна. Человеку, который свыкается с новым местом годами, очень трудно спать на новом месте. Первые месяцы я вообще не смыкала глаз и спала только в кабинете медика под слабым успокоительным, теперь меня мучают лишь кошмары, содержание которых упорно скрывается чертогами моего разума.       Положив тетрадь сверху на другие, составленные стопкой в углу стола, я встала со стула и удивлённо посмотрела на Кэролайн. Она, не раздевшись, упала на кровать и уснула. Раз даже трудолюбивую Кэролайн утянуло в Царство Морфея, то совсем скоро я последую за ней. Но перед этим мне нужно поехать на работу, пройти семь кругов ада из пренебрежения людей к обслуживающему персоналу, умудриться ничего не разбить, и благополучно свалить обратно в общежитие.       После контрастного душа у меня осталось полтора часа. На осознание того, что это слишком мало, мне потребовалось всего несколько секунд. И вот, схватив плеер с наушниками и нижнюю тетрадь из стопки, я засунула вещи в небольшой рюкзак. Одев его на одно плечо, прижимая ухом ремешок, чтобы не соскользнул до локтя, я попыталась надеть толстовку и ботинки одновременно. Выглядело это весьма комично, учитывая то, что меня шатало от одной узкой стены коридора к другой. Препятствия закончились сразу же, как я застегнула молнию на толстовке и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью и мысленно извинившись перед Кэролайн.       Автобус встретил меня своим узким и смрадно пахнущим салоном, наполненным порядочным количеством людей. По этой причине мне удалось только послушать музыку, а просвещение в дебрях натуры благополучно отложить до более счастливого времени.       Французский квартал вёл себя оживлённо, как всегда, когда заходит солнце. Иногда я жалею, что не бываю здесь днём. Наверное, всё выглядит по-другому.       – Привет, Ками, – дружелюбно отозвалась я, заходя в бар и поправляя съехавший ремешок рюкзака. Камилла – милая девушка-барменша, чем-то похожая на Кэролайн. Единственное, что отталкивает людей от Камиллы, так это то известие о том, что её брат-близнец зарезал церковный хор. – Пожалуйста, скажи мне, что Шона не спрашивала про меня. Умоляю! – сложив руки в молитве, плачущим тоном произнесла я.       – Она тебя ищет, и боюсь, что даже я не смогу спасти тебя от её гнева, – улыбнулась Камилла и, достав тряпку, начала протирать барную стойку.       Поняв, что мне не увернуться от нагоняя за опоздание, я поспешила в раздевалку, чтобы положить свои вещи и надеть передник. Когда я уже запихнула рюкзак в свой шкафчик, положив в боковой карман наушники с плеером, и захлопнула дверцу, закрыв её на замок, рядом, прямо из-под земли выросла моя начальница Шона Брукс.       – Начинай сейчас же работать, – Шона представляла собой самый неприятный тип женщин: постоянно неудовлетворённая, потерявшая надежду на любое личное счастье, и практически отчаянная, она пыталась возместить сексуальное напряжение чрезмерным рвением к работе. – Немедленно! – прикрикнула она, а губы сжались настолько, что были похожи на одну тонкую ниточку. Я подавила смешок и, обойдя её, поспешила в основной зал, тем самым избавив себя от очередного скандала.       Из кармана передника я достала блокнот с ручкой и, завидев новых посетителей, поспешила к ним.       – Я так устала, – выдохнула я, присев первый раз за несколько часов непрерывной ходьбы между столиками. Камилла с жалостью посмотрела на меня, и я ощутила, как это гадкое чувство упало на мои плечи тяжёлым грузом. Будто попытавшись избавиться от него, я передёрнула плечами и выпрямила спину.       – Держи ключи, – барменша кинула мне звенящие ключи. Поймав их, одновременно выронив из рук блокнот с ручкой, я покачнулась на высоком стуле. Камилла рассмеялась. – Шона уже ушла. Она передала тебе, чтобы ты перед уходом подмела пол, – Ками одёрнула оттопыривающийся рукав куртки, и, махнув мне рукой, вышла из бара. Проследив за блондинкой взглядом, пока та не скрылась, я вздохнула и, положив ключи в карман передника, слезла со стула. Подобрав с пола блокнот и ручку, я пошла в раздевалку за веником и совком.       Усталость буквально заставляла меня нетвёрдо стоять на ногах, а пол так и расплывался. Закончив с помещением, я вышла на улицу и стала подметать порог, как услышала звон разбитого стекла и женские крики.       Мной овладел страх и чертовски глупая храбрость, смешанная с любопытством. Забыв запереть дверь в бар, я быстрым шагом направилась по направлению к голосам. Крики продолжались, но к ним примешались торжествующие мужские возгласы. Теперь страх просочился в мысли, заставляя их леденеть, и лишь ноги всё так же несли меня в сторону освещённой части небольшой площади с расположенными вокруг неё магазинчиками, промышляющими шарлатанской магией. Я никогда не верила в то, что существуют ведьмы или ещё какая-то нечисть. Хотя стоило бы, учитывая мою склонность ко всякого рода странностям.       Выглянув из-за угла я увидела то, что заставило меня застыть на месте. Всю свою жизнь я жила в ничем не примечательном городке, и любого рода жестокость удивляла меня. Конечно же, я не строила огромных ожиданий на счет того, того что все все люди – святые, но то, что я увидела своими глазами, настолько повергло меня в шок, что я на секунду забыла как дышать, а сердце от страха застучало где-то в висках.       Мужчины разбивали витрины магазинов, переворачивали палатки, разоряли их и смеялись. Их лица были перекошены от удовольствия и понимания своего превосходства. Они толкали бегущих женщин, довольствуясь их криками.       Страх стал отступать, появилось чувство ненависти, заставляющее меня стиснуть зубы. Так… не справедливо. Они не могли так поступать. Ярость захлестнула меня, и я стиснула руки, совершенно забыв о том, что держала метлу. Мои глаза перебегали с одного на другого, наблюдая за их действиями. Гнев поднимался во мне с самых низов, будто вязкая магма в вулкане. Послышался треск и, не поворачиваясь, я поняла, что сломала метлу и сейчас держала лишь верхнюю часть. На этот, казалось бы, тихий звук, обернулся какой-то парень.       Темнокожий, с непослушными волосами, торчащими в разные стороны, и подтянутой фигурой. Он вполне мог сойти за студента, и на вид был моложе других. Я видела его довольную улыбку, когда он смотрел на бедных женщин, умоляющих не громить вещи. Он уверенной походкой начал двигаться в мою сторону. Ненависть к его взгляду, которым он наградил меня, пробудила во мне что-то давно забытое. Животное желание убить его. Здесь, прямо сейчас.       Но когда между нами осталось несколько метров, меня словно обдало волной страха и все остальные чувства отошли на задний план. Я выпустила из руки то, что осталось от метлы и почти побежала, как древко замерло в воздухе. Оно застыло на мгновение, а потом устремилось к парню.       Глухой хлюпающий звук, я зажимаю рот руками, чтобы не закричать от ужаса. Глаза чернокожего незнакомца закатились и он упал на спину. Деревянная часть метлы, помело от которой валялось на земле около моих ног, торчала у него из головы.       Я убила человека. Я убила. Человека. Убила. Из отверстия, проделанного во лбу, выкатилась капля крови, скатываясь по гладкой коже. Не помню, сколько я смотрела на его бездыханное тело, но потом ко мне пришло осознание, что со мной могут сделать что-то похожее. Страх пришёл снова, и я на секунду представила его в виде распутного человека, легко вваливавшегося в мой дом, в моё сознание. Я побежала. Путаясь в ногах и запинаясь, но тем не менее - я бежала. Я не обратила внимания на бар, пробежав мимо и направляясь к автобусу, остановившемуся не так далеко. Мысли в голове выветрились, оставив после себя тишину, которую нарушало лишь быстрое биение моего сердца, отдававшееся во всём теле.

***

      Кэролайн так хотела его увидеть, хотя бы во сне… Даже ради совершенно бредового сна с участием гибрида, она была готова отдать частичку себя. Но на неё напала бессонная дремота, которую разрушила её соседка, громко хлопнувшая дверью. Присев на кровати, вампирша подумала о том, чего раньше никогда не делала. Эта мысль не покинула её, даже когда Форбс переоделась в более-менее удобную одежду и села обратно на кровать, перечитывая лекции из тетради. Как бы Кэролайн не пыталась отвлечься, все её мысли сводились к одному.       Не выдержав, она отложила тетрадь и вытащив из сумки телефон, нажала на дисплей. Она долго смотрела в экран, пытаясь понять, хорошо или плохо она сейчас поступит. Стоит ли давать ему надежду? А стоит ли давать себе самой надежду?       Вопросы отошли на задний план, как только пошли гудки. Ей хватило нескольких секунд для осознания поступка, но отступление не было в стиле Кэролайн. Абонент не взял трубку. Голосовая почта.       – Здравствуй, Клаус, – тихо проговорила она, крепче прижимая телефон к уху. На том конце не раздалось ни звука. Конечно, как могло быть иначе? – Я надеюсь, что ты никогда не получишь это сообщение, или проигнорируешь его, – молчание, ожидание ответа. Снова ничего. А что она ожидала? – Знаешь, сегодня я поссорилась с Еленой, – Кэролайн совершенно не знала, что нужно говорить, но точно знала, что не нужно: нельзя говорить ему, что она в Новом Орлеане уже как четыре месяца; ни в коем случае не говорить о том, что кажется, она влюбилась в него. Вывод прост: нужно лгать. – Ещё не так давно рассталась с Тайлером, – она говорила это с такой интонацией, будто всё произошло вчера. – Я просто хотела сказать, что поняла, как ты важен для меня. Важен не как друг, а как человек, – смешок вырвался из её рта, а уголки губ приподнялись. – Я верю в то, что ты можешь измениться, стать лучше. Ты всё можешь, тебе нужна лишь точка отправления. Надеюсь, ты её найдёшь, – опять глупое ожидании ответа. – Прощай, Ник, – её улыбка стала искреннее, а из глаз полились слёзы. Она нажала на отправку сообщения, и тихо всхлипнула, утирая слёзы ладонями.       Положив телефон обратно в сумку, Кэролайн легла на спину и позволила слезам течь из её глаз. Ей хотелось сорваться с места, прибежать к нему и даже просто посмотреть на его глаза или лицо. Всего лишь один взгляд… Она могла позволить себе это?       Её обдало чувством, схожим с облегчением. Но оно ушло, оставив после себя ничем не заглушаемую пустоту.