Как избавиться от напарника за 10 дней

Удовлетворенный качеством подготовленных декораций, Какудзу направился прямиком в кабинет Лидера. Одарив подозрительным взглядом болтавшихся в коридоре Учиху и Хошигаки и сконцентрировав все свое актерское мастерство, он постучал в дверь и, не дождавшись ответа, вошел, застав забавную сцену. Пейн и Сасори на два голоса распекали Дейдару за очередную попытку подрыва убежища, парнишка отчаянно оправдывался, обиженно надув губы и бормоча что-то про искусство и про то, что уж Сасори-но-Данна точно должен был его понять. Кукольник был непреклонен, в очередной раз заметив в красочных, витиеватых, но от этого не менее едких выражениях, насколько он не согласен с высказанной только что концепцией искусства и насколько он сомневается в наличии в бестолковой светловолосой голове мозгов. Конан с отстраненным видом стояла за креслом Лидера и, казалось, мысленно пересчитывала прыгавших через ограду овечек. - Что такое, Какудзу-сан? – поинтересовался Лидер. - У нас проблемы, – мрачно рапортовал Какудзу. - Не сходится баланс? – иронично поинтересовался Сасори. - Хуже, – казначей оценил юмор, мысленно пообещав себе припомнить кукольнику этот пассаж. – Хидан… – он замолчал и тяжело вздохнул, удрученно покачав головой. - Вы снова попытались убить напарника, Какудзу-сан? – размеренно, но со сталью в голосе вопрошал Пейн. - Я и пальцем его не тронул, – ответствовал казначей. – В последнее время у Хидана были проблемы. С женщинами, – издалека начал он обрисовывать тщательно продуманную историю, подняв многозначительный взгляд на Сасори. Кукольник убедительно покивал, картинно прикрыв глаза рукой и незаметно одернув за рукав открывшего было рот Дейдару. – Вы ведь сами видели, в каком состоянии он вернулся вчера вечером… – Какудзу неопределенно повел рукой. – Видимо, его психика не выдержала такого удара, и… он повесился, – сокрушенно склонив голову, казначей возрадовался, что половину его лица скрывает маска и никто не видит победной ухмылки на его губах. - Это невозможно, – уверенно проговорил Лидер, внимательно глядя в поднятые на него красно-зеленые глаза. - Вы можете сами взглянуть, – Какудзу не дрогнул, он был готов к такому повороту событий и добавил изрядную порцию трагизма в голос. – Я обнаружил его в комнате несколько минут назад, и его тело уже холодело. - Чудно, – заметил Сасори. – Пожалуй, пойду тоже посмотрю, вдруг полезный материал подвернётся. Захватив по дороге так и толкавшихся в коридоре Итачи и Кисамэ, делегация в полном составе выдвинулась в противоположное крыло убежища и дружно замерла, выстроившись полукругом, перед запертой дверью покойного новичка. Убедительно кашлянув и с сомнением посмотрев на невозмутимую Конан и раскрывшего рот в предвкушении Дейдару, Какудзу отворил дверь в комнату напарника, распахнув её шире, чтобы было видно всем. На фоне наполовину зашторенного окна, пропускавшего тусклый лунный свет, болталось подвешенное веревкой к потолку тело. Сильные руки безвольно повисли вдоль туловища, голова была неестественно склонена набок. Казначей Акацки удовлетворенно ухмыльнулся под маской, заметив, как при виде вывалившегося изо рта языка брезгливо поморщилась Конан и тихо вскрикнул Дейдара, судорожно хватая Сасори за локоть. Пейн немного постоял на пороге, затем прошел в комнату, за ним последовали Сасори и Какудзу, остальные предусмотрительно остались стоять на пороге. - Ты на грани провала, – едва слышно прошептал кукольник. – Забыл тебя предупредить, чтобы не экономил на веревке. - Проклятье! – так же тихо чертыхнулся Какудзу. Пейн тем временем внимательно осматривал тело. В глазах Рикудо промелькнуло сомнение и досада. Единственной причиной, почему он принял в организацию этого бестолкового грубияна, было то, что тот с порога заявил, что он бессмертен и его невозможно убить ни одним из существующих способов. Это единственное достоинство во всех остальных отношениях бесполезного Хидана привлекло внимание Лидера и обещало скорое решение насущной проблемы преждевременного ухода из жизни всех предыдущих напарников Какудзу. Пейн вздохнул. - Нае*ал! – что было мочи заорал Хидан, заставив Лидера отступить на шаг назад, Сасори и Какудзу – удивленно вытаращиться на говорящий труп, Конан – прижать ладонь ко рту, а Дейдару – неестественно побледнеть и в священном ужасе впечататься спиной в противоположную стену коридора. – Я вас всех нае*ал! Какудзу, м*дацкая ты скотина! Это чё за подъё*ы, а? И ты, деревянных дел мастер, Урфин Джус доморощенный, мать твою! Я тебе твой бром в следующий раз запихаю в твою деревянную задницу! – разорялся Хидан, размахивая руками и ногами в воздухе, отчего висевшая на веревке тушка начала раскачиваться из стороны в сторону с приличной амплитудой, и безумно вращая глазами. - Хм, – веско вставил Итачи, вскинув бровь, а Кисамэ в голос заржал, однако быстро примолк, встретив суровый взгляд напарника и недоуменные взгляды Какудзу и Сасори. - Это что? – тоном оскорбленного прокурора проговорил казначей, указывая пальцем на ожившего напарника и переводя негодующий взгляд на Лидера. Пейн удовлетворенно кивнул. - Я редко ошибаюсь при формировании команд, Какудзу-сан, – произнес он, внимательно глядя в красно-зеленые глаза. – Однако мне радостно осознавать, что Вы не нарушили мой приказ относительно прямого уничтожения напарника. И я ценю Вашу изобретательность. Спектакль окончен. Всем хорошего вечера. Пейн скрылся за дверью, за ним последовала Конан. Следом с достоинством удалился Итачи в сопровождении расстроенного Кисамэ. Сасори, пару раз сочувственно, но вместе с тем иронично цокнув языком, сокрушенно покачал головой, похлопал товарища по плечу и вышел из комнаты, подобрав в коридоре так и не пришедшего в сознание Дейдару. - Ну, че, бабло-сан, еще повоюем? – торжествующе оскалился Хидан, продолжая раскачиваться на веревке, и многообещающе подмигнул напарнику. Какудзу не ответил. Только тяжело вздохнул и принялся, как всегда советовал ему Сасори, искать в случившемся хорошую сторону.