Противоположности, как правило, притягиваются

POV Андрей. Костяшки до сих пор болели от мощных ударов об его скулы. Глубоко внутри назойливый голос кричал о несправедливом отношении к Максу. Но все эти проблемы уж слишком тяжелы для одного. Кому, ну вот кому я мог рассказать о своих переживаниях? Маше? Ей нужен Макс, а не его сомнительный дружок-педик. Я добрел до школы в каком-то омуте. Перед глазами до сих пор всплывал образ побитого Морозова. Ярость потихоньку отступала назад, проясняя рассудок. Стало до ужаса больно. Как я мог быть настолько глуп? Теперь все становилось на свои места. И частые походы Макса в кабинет отца, когда я притворялся, что ничего не замечаю. И тот случай в больнице, когда я увидел, что в кабинете врача не было никого, кроме Максима и его папаши. Голова внезапно закружилась от нахлынувшего озарения. Все это время он притворялся, что является нашим другом, что играет за нас. А что на деле? Он просто использовал нас, чтобы иметь прямой доступ ко всем уликам. Но как-же тогда тот факт, что Максим дружит с ребятами с детства? Возможно, его заставили? Мотнув головой, я упал на кровать, только заметив, что оказался в собственной комнате. Слава сидел на подоконнике и читал весьма неприличный журнал. Его тупая улыбка, кажется, никогда не покидала лица. Раздраженно отвернувшись к стене, я мысленно взмолился, чтобы Морозов, как можно дольше не появлялся мне на глаза. Как-будто по закону подлости, дверь открылась и в комнату ввалился Рома, придерживая Макса под подмышками. Харитонов весь вытянулся по струночки, с ужасом оглядывая прикид Морозова. Проследив за его взглядом я приглушенно охнул. Максим, действительно, смотрелся, как побитая собака. Рваные штаны, мокрые волосы, глубокие ссадины на лице и пятна крови на белоснежной рубашке. Куртка была расстегнута, открывая весь этот чудесный вид на всеобщее обозрение. Я со злобой уставился на Павленко. Ну неужели нельзя было подумать головой, прежде, чем тащить его в таком вот образе, через всю школу? Придурок он, вот кто. Доведя Макса до нужной кровати, Рома положил его на нее, с облегчением выдохнув. Максим поморщился, но аккуратно приподнялся на локтях, стягивая с себя пуховик. В комнате воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь шуршанием, исходившим от Морозовской куртки. Он даже не поднял на меня взгляда, за все говорили его плотно сжатые губы, будто он без слов обвинял меня. - Макс, что случилось? - наконец подал голос Харитонов, и он показался мне слишком высоким.. как у бабы. Ничего не сказав в ответ, Максим, с трудом, поднялся на ноги, расстегивая испорченную рубашку. Рома помялся в сторонке, после чего отошел к собственной кровати. - Ну, ребя-ят! - протянул Слава, оглядывая каждого по очереди. - Что, черт возьми, произошло? - Тебя это волнует? - мой голос был таким охрипшим, что я сначала не понял, что он принадлежит мне. Макс слегка дернулся, натягивая чистую футболку. К сожалению, он повернулся ко всем спиной, поэтому я не смог оценить весь ущерб нанесенный мной. - А то. Если это вы его так .. - Харитонов на миг замялся, - из-за телочки? - Слушай, заткнись, - сквозь зубы выдавил я, еле сдерживаясь, чтобы не вмазать еще и ему. - Значит точно из-за телочки, - с улыбкой до ушей подвел ложный итог Слава. Решив не уточнять, что к чему, я вновь перевел взгляд на Макса, который уже переодевшись в белую футболку и спортивные штаны, взял телефон, пачку сигарет и полотенце, доковылял до двери и вышел в коридор. Глубоко вздохнув, подавляя невыносимо сильное желание погнаться вслед за ним, я улегся на кровать, втыкая в уши наушники. POV Макс. Внутри все кипело, взрывалось, выло, скреблось, кричало, стягивая органы тугим кнутом. В бессознательном состоянии, я брел по коридору, пошатываясь и еле передвигая суставами. Все адско болело. Вдруг я услышал какой-то звук, который в фильмах принимают за сигнал, чтобы привлечь внимание, исходившее из-за угла. Удивленно поведя бровью, я проковылял до поворота и увидел там Вику. Она стояла, плотно сжимая аптечку, в побелевших пальцах. Ее взгляд упорно не хотел встречаться с моим, а руки предательски дрожали. - Макс.. Я тут, ну-у.. Пойдем, я обработаю тебе.. увечья, - промямлила Вика, протягивая вперед белую коробочку, как-будто в доказательство своих слов. - Ты что?! - слишком громко воскликнул я, от чего девушка вздрогнула и заозиралась по сторонам. - Вдруг они узнают. Твоя репутация полетит к чертям. Не стыдно тебе предавать свою команду, нет? - не снижая голоса, спросил я, вглядываясь в черты знакомого лица. - Макс, пожалуйста.. Пойдем и поговорим в душевой. Пожалуйста. - уже более уверено прошептала Кузнецова, не дожидаясь меня, направляясь в сторону душевой. Проводив ее взглядом, я раздраженно вздохнул, последовав за ней. Зайдя внутрь нужной комнаты, я тут же достал сигарету, и закурил, упиваясь горьким дымом. - Ну? - сладко протянул я, растянув рот в ухмылке, от чего ранка на уголке губ неприятно заколола. - Чего ты хотела, дорогая моя? - мой голос перешел в презрительное шипение, от которого Вика удивленно вскинула брови. - Я уже сказала что. Снимай футболку. Воспоминание пришло внезапно, разогнав прошлые мысли в сторону. Захотелось упасть на колени и завыть, как одичавшему животному. Однажды и Андрей мне сказал тоже самое. Как давно это было. И как бы хотелось все вернуть. Тем не менее, я послушался подругу.. бывшую подругу, через голову, снимая футболку, предварительно выкинув недокуренную сигарету. Все тело прошибло болезненным током, ребра, казалось, готовы потрескаться, как сухие веточки. - О господи, - оглядев меня с ног до головы, выдавила Вика, - прости, что я не заступилась за тебя сразу. Мне так стыдно. Просто.. Все произошло так быстро, и я словно впала в ступор. Прости, - внезапно девушка заплакала, закрывая лицо ладонями. Я стоял в шоке, не зная, что предпринять. С одной стороны, было безумно противно утешать человека, который верит в то, что ты предатель, наверное верит. А вдруг нет? А с другой, при виде рыдающей Кузнецовой, в животе что-то екнуло. Подойдя ближе, я обнял ее, поглаживая по спине. - Успокойся, - тихо говорил я, положив подбородок ей на макушку, - Все нормально. Я не виню тебя. - Макс? - подняла голову Вика, - Это правда, что ты предатель? Что ты на .. их стороне? - в ее глазах читалась такая надежда, что мне захотелось расцеловать ее в миг. Она, в отличии от Андрея, хотела верить в лучшее. - Нет, Вик. Я не предатель. Я никогда бы так с вами не поступил. У меня не было выбора, - на этом моменте я замялся, было такое ощущение, что я говорю вызубренный текст. Вряд-ли это звучит искренне, - В общем, Морозов поставил мне условие, либо я работаю на него, либо кто-то из вас умирает. Сначала я не до конца ему верил, думал, что он блефует, но когда я серьезно ошибся, он убил Тему, - внутри все сжалось в мизерный комок. Казалось, что сейчас девушка залепит мне пощечину, скажет, что ненавидит меня за это, но вместо этого, Кузнецова обняла меня, рыдая еще сильнее. - Господи! Макс, Макс! Прости меня. Я почти поверила.. Прости нас всех, прошу тебя. Боже.. Спасибо. Спасибо за эту жертву, прости меня.. - как в бреду бормотала Вика, вцепившись в мои плечи ногтями. - Ничего страшного, - ответил я, гладя ее по волосам, - вы все проверили. Было очевидно, что вы поверили. Я бы, наверное, тоже. - Нет, - вскинула голову Вика, - ты бы никогда в это не поверил. А мы дураки. Такие придурки! - Я не сержусь на тебя, - неожиданно ласково прошептал я, - но я никогда не прощу Андрея. Вика успокоилась, примерно, через 5 минут. Утирая слезы рукавом пижамы, она принялась за мои синяки и ранки. Вскоре, дело было сделано, и пообещав мне, что поговорит с остальными, Кузнецова выбежала из комнаты. Оставшись один, я вынул вторую сигарету, и усевшись на подоконник, закурил. Внезапно вспомнился Андрей. Хотя, совсем даже не внезапно. В последнее время, я только о нем и думал. Было такое ощущение, что в грудную клетку положили булыжник, приказав справляться. Невероятно тяжело. Как он мог?! Как он мог поверить в то, что я предал их? Что я предал его? Разве я недостаточно ясно дал понять, что люблю его. Чертов сукин сын. Случилось бы это со мной год назад, я бы ни за что не стал сидеть вот так на окне, как последняя ванилька, думая о нем. Но теперь все изменилось. Даже привычные развлечения стали в тягость, будто после того, как я влюбился в Авдеева, жизнь пошла под откос. Интересно, Маша уже растрепала такую сенсацию всем своим друзьям по кухне? Или этому идиоту поваренку? Потерев переносицу, я прижался лбом к окну, наблюдая за тем, как снежинки падали с неба. Точно! Через неделю же Новый Год. Все разъедутся, а я останусь здесь. Лучше уж тухнуть в школе, чем поехать с папашей куда-нибудь. Твою мать. Авдеев же тоже останется. Вот блять. Просидев еще немного на холодном подоконнике, я пошел спать, проигнорировав взгляды соседей, направленных в мою спину. Единственное что мне сейчас хотелось, это спать. Чтобы забыться и ничего не чувствовать. Ни режущей боли внутри,ни нытья в животе и ребрах. Когда же это дерьмо закончится?