Please myself

- Мне жаль, но к ней не допускаются посетители, - натянуто улыбаясь, выговаривает медсестра, которая лишь на секунду поднимает взгляд от своих бумаг. - Но мне необходимо её увидеть. - Вы близкий родственник? – Она с раздражением отвлекается от дел. - Э-э, я не то, чтобы родственник… Но я, хм, я просто близкий… друг, можно сказать. - Ну, хорошо. Я дам вам десять минут, - после заминки отвечает сестра, - ваше имя? - Курт Кобейн.       Выражение лица медсестры меняется. - О-о… А я-то думала, где же я вас виде… Э-эм, идите за мной, - медсестра выходит из-за стойки, быстрым шагом проходит по белому коридору, пропахшему средством для уборки и медикаментами, заворачивает направо, и заходит в одну из длинного ряда палат. Она останавливается, пропуская Курта вперёд.       На кровати, верхняя половина которой слегка приподнята вверх, лежит девушка. На ней сейчас столько трубок и проводов, что Курт с трудом узнаёт её. Он подходит к кровати, не отводя от Кел взгляда. Невозможно сказать, что выражает его лицо. - Я вас оставлю, - говорит сестра и скрывается за дверью. На всю небольшую комнату раздаётся монотонное резкое пиканье. Курт опускается на корточки, несколько минут он просто вглядывается в безжизненное лицо Кел. Потом, вытянув руку и поколебавшись, он дотрагивается пальцами до её руки.       Монотонный писк, к которому Кобейн уже привык и перестал замечать, вдруг меняется. Его просто оглушает ровный звук без изменений. На мониторе, стоящем справа от Кел, все линии выравниваются в прямые. Хоть Кобейн не имеет никакого отношения к медицине, он знает, что это значит. Но он не может сдвинуться с места.       Кобейна как ударяет током, в монотонном писке опять появляются паузы. Несколько совсем коротких и неравномерных, потом чётких и размеренных. И девушка делает глубокий вдох и открывает глаза.       В палату вбегает несколько врачей. - Она очнулась, - Курт поднимается на ноги. - Но её сердце только что остановилось, - мужчина с черными короткими волосами и лёгкой плешью недоверчиво переводит взгляд с Кобейна на Кел, - это видно по кардиограмме. - Значит, по своей кардиограмме вы сможете увидеть, что оно снова заработало, - Курт засовывает руки в карманы джинсов и уходит, позволяя врачам кинуться к Кел.

***

- Чего это ты вскочила? Быстро ложись обратно, - медсестра ставит на выдвижной столик поднос с едой. - Да я отлично себя чувствую, - Кел продолжает сидеть на кровати, очевидно, что она чем-то взволнована, - Лили, послушай меня.       Медсестра пододвигает столик к Кел и садится рядом на кровать. - Во сколько заканчивается твоя смена? - Сегодня в три, - Лили поправляет одеяло, наполовину сползшее с кровати. - Ты должна кое-что сделать для меня. Вернее, я прошу тебя, пожалуйста, - Кел понижает голос, - зайди сегодня в полицейский участок, скажи, что я хочу сделать заявление. Я не знаю, когда меня выпишут отсюда, поэтому мне нужна твоя помощь. - Зачем тебе полиция? – Глаза Лили расширяются от искреннего удивления. - Ты что, газеты не читаешь или телевизор не смотришь? Ты в Сиэтле вообще живёшь? Да на меня вся больница косится так, будто у меня под рубашкой автомат Калашникова. - О чём это ты? – Спрашивает медсестра, тряхнув тёмными кудряшками, кое-как собранными в хвост. - Меня зовут Келси Коннер, - тупо говорит Кел, разводя руками и кивая головой. Но Лили продолжает недоверчиво смотреть на неё, и она поясняет, - я три дня просидела у маньяка, убившего кучу людей.       Глаза Лили распахиваются ещё шире. - Точно, - тихо проговаривает она, и её взгляд меняется на удивлённо-сочувствующий. Девушка улыбается, показывая верхний ряд своих брекетов, никак не портящих её симпатичное лицо и милую застенчивую улыбку. - Пожалуйста, иди в полицию, - разделяя каждое слово, тихо повторяет Кел. - Хорошо, хорошо, я сделаю, что могу, - Лили часто кивает головой, из-за чего кудри прыгают, как пружинки.

***

      Остаток дня Кел не может спокойно лежать, она будто сидит на иголках, постоянно крутясь и поглядывая на часы. Она рассчитывает, что Лили появится вечером, чтобы сообщить новости, но её всё невидно. К семи вечера Келси готова вскочить с кровати и сама нестись в город. Когда в палатах тушат свет, она всё ещё лежит без сна, постоянно ворочается и снова и снова повторяет в голове то, что скажет полиции.       С утра её беспокойство усиливает медсестра со слишком широким лицом для её пропорций, которая приносит ей завтрак вместо Лили. - А где Лили? – Нетерпеливо и не слишком тактично спрашивает Кел. - Она теперь лежит в соседней палате, - медсестра кивком указывает на стену. - Что случилось? – Кел подаётся вперёд, чуть не смахнув со стола поднос. - Вчера в неё стреляли, - медсестра равнодушно откидывает рукой свои идеально прямые светлые волосы назад и уходит. - Что?! Как она? – Кел задаёт вопрос в пустоту, - Лили… - Вина накрывает её с головой, отбивая и без того несильный аппетит. Ей нравилась Лили, за всё время, что Кел провела в больнице, она уже успела привыкнуть к ней, и сейчас Кел чувствует непонятное чувство одиночества и опустошения.       Ужин ей приносит та же девушка, которая, не сказав ни слова, тут же уходит. Кел оставляет поднос почти нетронутым и ложится лицом к двери. Она не шевелится, когда у неё забирают поднос, и не отвечает на вопрос о том, почему она ничего не съела. Когда гаснет свет и затихают шаги, в полной тишине Кел садится на кровати и опускает кончики пальцев ног на холодный пол, который еле освещается через щёлку под дверью. У неё сразу же начинает кружиться голова и становится тяжело дышать, но девушка заставляет себя встать. Она ощущает сильную боль в животе, но делает несколько шагов и берётся за ручку двери. Когда темнота в глазах уходит, Кел приоткрывает дверь, выглянув, смотрит несколько раз по сторонам, прислушивается и, придерживаясь за стену, идёт по полутёмному коридору в том направлении, куда блондинка кивнула головой. Скоро девушка доходит до двери следующей палаты, она заглядывает внутрь через узкое стекло. В слабом освещении работающих приборов она видит силуэт девушки, кучу проводов и тёмные кудри, разбросанные по подушке. Кел отступает назад и прислоняется спиной к стене. Все люди, которые были хоть как-то ей дороги, либо погибают, либо сами пытаются её убить. Кел сползает по стене на пол. Ей надо довести это дело до конца, пока этого не сделал кто-то другой.