Весна солдата.

Больно. Больно до темноты в глазах, до скрежета зубов, до вопля, застревающего в глотке глухим рычанием. В ушах стоит гул, нарастающий, все более мерный, как удары колес по рельсам, как стук сердца, бьющегося за свое право существовать. Он ослеп, оглох, потерял чувство реальности и времени. Остался только стук его собственного пульса в висках, боль, пронзающая все тело насквозь, да холод бионики, крепко прижатой к оголенному животу. Это последнее, на что хватает его сил - сдерживать свою хищную природу, стремящуюся разорвать на куски того, кто терзает тело носителя. Паразит не покинет его, пока он жив. Пока не помнит. Пока он - Зимний Солдат. Где-то, кажется, безумно далеко, скальпель вскрывает воспаленные нарывы на стыке бионики и живой плоти. Каждый надрез - белая вспышка перед глазами, тут же сменяющаяся чернотой. Гной сочится по телу, липкий, теплый, как слизняк, как пиявка, присосавшаяся к коже. К губам снова прижимается горлышко бутылки - глоток обжигает пересохшее горло сорока градусами забвения, становится немного легче. Но лишь до следующего надреза. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Поезд мчится над снежной равниной. Добро пожаловать в ад, мой друг. Поезд умчит тебя в мерзлое пекло. Гул в ушах все громче. Невыносимый свист гудка, хруст льда на рельсах. Децибелы рвут барабанные перепонки в лохмотья, амплитуда покачивания вагона толкает все глубже в вязкий омут. Баки? Это сердце колотится, или пули взрывают землю под ногами? - Уходи, Баки! - Нет! Без тебя не уйду! Жар начинает пожирать руки, стекает на грудь и впивается в легкие раскаленным гарпуном. Это полет или падение? Я не буду с тобой драться. Каждый прокол иглы - спазм под ребрами. Нить тянется сквозь кожу, как лента крови, которую он оставил за собой на пути в будущее, в котором нет места Джеймсу Барнсу. Последний стежок вырывает все-таки сдавленный вопль из сжавшегося горла. Так выполни его. Выполни свое задание. Холод маленьких рук, касающийся сломанного плеча, пробегает мурашками по телу. Никогда еще он так не обжигал кожу. Никогда не вызывал такой смутный ужас. Громкий, надрывный, терзающий нутро хруст сустава отправляет его в путешествие по дальним уголкам потерянного в снегу сознания. - Эй, проснись. Ты справился, - из тумана выплывает усталое лицо Сэм. Под изумрудными глазами - глубокие тени, но улыбка осталась прежней. - Я жив? - пересохший язык едва шевелится, голос даже ему самому напоминает скрип старых ворот. - Еще как. Ты молодец, солдат. Ты выдержал все без наркоза, - девушка осторожно положила руку ему на лоб - Температура падает, уже скоро станет легче. - Почему ты улыбаешься? - Я рада, что ты жив. - Даже после того, как я чуть не убил тебя? - Не ты первый, не ты последний, - Сэм взяла с тумбочки стакан и прижала его к губам солдата - Пей. Это всего лишь вода с пенициллином. - Долго я спал? - влага смягчила горло, говорить стало легче. - Два дня. Если бы ты не бормотал во сне, я бы подумала, что ты в коме. Но теперь все будет хорошо. - Никогда не будет хорошо, - в голосе проскользнула сдерживаемая ирония - Хватит верить в чудеса. - Может, это тебе пора поверить в чудо? - Сэм поднялась и прихватила пакет с медикаментами - Я перевязала твои раны и оставила на тумбочке ром на случай, если боли усилятся. Отдыхай пока, а я зайду позже. - Спасибо, - незнакомое, забытое на век слово сорвалось с губ тихо, но этого хватило, чтобы Сэм слегка замерла у двери прежде, чем уйти.

***

- Раны почти зажили, - Сэм удивленно всмотрелась в порозовевшие швы - Зажили за неделю. Не понимаю... - Я живучий, - Солдат скривился. За прошедшие дни он научился спокойнее принимать фамильярную манеру Сэм постоянно касаться его. Он просто убедил себя, что та боль, которая может быть, пойдет ему только на пользу. Он снова встанет на ноги, гордо расправит плечи и пойдет в бой, но уже не за чужие деньги, а за свое право на жизнь. - Ты - сплошное медицинское чудо. - А ты слишком много говоришь. - Привыкай. Люди по природе болтливы. - Только не агенты. - Я за работой и я здесь - два разных человека, - девушка рассмеялась - Но ты прав, поговорить я всегда любила. - Что происходит там? За пределами убежища? Он давно хотел задать этот вопрос, но тогда не было сил проанализировать все от и до. А теперь, когда он почти здоров, функционирует на восемьдесят пять процентов, пора задуматься о том, что делать дальше. Что готовит ему мир? Явно ничего хорошего, но это его не пугает. Беспокоит только одно имя - Стивен Роджерс. Этот черт будет копать до тех пор, пока не найдет его. Просто не сможет вовремя остановиться. Неужели он не понимает, что еще не время? - Там полный развал, - Сэм отложила бинт - Щ.И.Т. распался, "Гидра" уползла в свою нору на время. Агентов раскидали кого куда. - Значит, вам больше не нужно прятаться? - Хотела бы я, чтобы это было так. "Гидра" будет искать нас. Они должны перебить всех до последнего, чтобы замести следы. - Почему именно вас? Остальные агенты тоже были там. - Все не так просто. Я не хочу сейчас об этом говорить, прости. Это слишком грязное, да и тебе никак не поможет. - Ты боишься? - Нет. Мне больно. Тебе ли не знать, как бывает тошно от своих собственных воспоминаний. - Я убивал сотнями. Вряд ли ты сравнишься со мной. - Не ты один несешь тяжкий груз. Прости, мне пора, - Сэм спешно покинула комнату, даже не забрав пакет, который теперь почти всегда носила с собой. Зимний Солдат отодвинул поднос с едой, уже почти остывшей за время осмотра, и запустил руку в мешок. Бинты, таблетки, мази... Нет, это все не то. Пальцы наткнулись на острый край ламинированной бумаги. - Что за?.. На свет явилась слегка выцветшая, но все еще четкая фотография. На ней - человек двадцать подростков в одинаковых белых пижамках. Все, как один - побриты наголо, бледны и худы. Он сразу узнал Сэм - зеленые удивленные глаза казались огромными на лице, больше похожем на череп. А рядом с ней... - Тварь! - мужчина отшвырнул фотографию и принялся спешно одеваться, не обращая внимания на ноющую боль в швах. Дверь за его спиной закрылась беззвучно. Фото так и осталось лежать на пыльном полу, сохраняя память о двадцати одном ребенке без кровинки в лице и самодовольной улыбке Александра Пирса.