Весна солдата.

Зимний Солдат бездумно окинул взглядом ученых, собравшихся вокруг него. Он не до конца понимал, что происходит, но ясно представлял себе, что последует за этим безумным театром белых халатов. Приказ. - Зимний Солдат, - немец поправил очки и склонился над креслом - Вы меня узнаете? - Нет, - гул в голове не смолкал, вышибая все мысли напрочь. Где-то на границе сознания билось что-то отдаленно знакомое, но что именно, он вспомнить не мог. - Вы знаете эту девушку? - мужчина махнул рукой в сторону операционного стола. Зимний Солдат быстро пробежался взглядом по бессознательному телу тощей блондинки, над черепом которой усердно трудился нейрохирург. - Нет. - Отлично. Знаете, зачем вы здесь? - улыбка немца стала еще шире, и Зимнему Солдату почему-то невыносимо захотелось стереть ее крепким ударом, но что-то не позволяло. - Выполнить приказ? - Именно, - доктор подтянул к себе табуретку - На вас возложена славная миссия. Вы восстановите баланс сил на Земле, избавите ее от скверны и откроете дверь в новый век чистого разума. Ну а задача нас всех - помочь вам справиться с этим заданием. "Ты - мое задание!" - Что-то не так? Вы что-то вспомнили? - Нет, - мир перед глазами поплыл. Нечеткие образы прорывались через реальность, как лезвие ножа сквозь мокрую бумагу. Обрывки, ошметки событий, лиц, слов... - Вколите ему адреналин! - крикнул доктор, пытаясь удержать заваливающегося набок Зимнего Солдата - Быстрее! Он отключается! Двое санитаров подлетели к нему, держа шприц наготове. - Вы сказали, что обнуление ему не навредит! - немец негодующе обернулся к бригаде ученых. - Все показатели в норме, - один из них сверился с данными приборов - Он будто... - Будто - что?! - Сопротивляется. - Быть такого не может! Он не узнал эту фройляйн, он даже себя не помнит! - Мы пока не можем этого объяснить, - другой ученый поправил очки в роговой оправе и углубился в изучение толстой папки с документами - Во время последнего сбоя подействовал внешний стимул. Капитан Америка, видимо, значил для него много в прошлой жизни, и подсознание моментально отреагировало на визуальный раздражитель. - Но Роджерса здесь нет! - немец побагровел от ярости и жестикулировал настолько активно, что опрокинул один из приборов - Черт вас побери, я сохранил вам жизнь не для того, чтобы вы запороли наш лучший проект! - Позвольте заметить, - первый ученый предусмотрительно сделал несколько шагов назад - Не так давно вы сами хотели его ликвидировать. - В камеру его! - рявкнул доктор, указывая узловатым пальцем на наглеца - Есть еще умники? Нет? Гут. А теперь я даю вам срок в восемь часов, чтобы найти корень проблемы. Мы ограничены во времени, господа, - немец снова напустил на себя деловой вид, с нескрываемым удовольствием глядя, как дерзкого ученого утаскивают санитары - А нам еще нужно успеть перевернуть мир. - Герр Штраус, а вы не рассматривали вариант проекта "Чистый Разум"? - Слишком долго и ненадежно. "Чистый Разум" провалился с треском, а вот Зимний Солдат был неоспоримым успехом. Чтобы к утру наш лучший воин был готов служить. Хайль Гидра, господа. - Хайль Гидра, Герр Штраус.

***

Сэм казалось, что это сон. Белый свет бил в глаза невыносимо ярко, то вспыхивая, то исчезая. От вибрации поверхности под телом и без того ноющая боль взрывалась в голове мучительным пламенем. Каждый удар вращающихся колес о плитку отдавался колокольным звоном в голове. Реальность плыла, словно река дегтя, медленно, но верно превращаясь в подобие ночного кошмара, в котором нельзя точно сказать, где заканчивается смутный страх и начинается животный ужас. Девушка попыталась подняться, но чья-то рука грубо толкнула ее обратно. Удар затылком о подушку был подобен выстрелу баллистического оружия, направленного прямо в измученный череп. Сэм вскрикнула, и на этом силы иссякли окончательно. Она закрыла глаза, пытаясь определить, какая из частей тела болит сильнее. Казалось, что по ней проехалась армада танков, и только каким-то злым роком судьбы ей удалось уцелеть. Мысли путались, словно рой глупых мух. Голоса, звуки, образы - все это казалось слишком нереальным, иллюзорным. "Картонный мир, - определила для себя происходящее Сэм - Картонные люди. Где я?.." Хлопнули двери, скрипнули ножки передвигаемого стула. - Фройляйн! Я рад снова видеть вас! Сэм открыла глаза и попыталась найти источник до боли знакомого голоса. - Да поднимите же ее, я хочу смотреть в глаза своему творению! Кушетка дернулась и начала подниматься на поршнях. У Сэм все потемнело перед глазами от нестерпимой боли и домыслы о том, где она могла слышать этот голос, сами собой отодвинулись на задний план. - Ну не страдайте так, Двадцать Третья. Вам даже не пришлось идти сюда пешком. Видите, мы стали добрее. - Штраус! - глаза девушки распахнулись от ужаса. - Столько лет прошло, а вы почти не изменились, фройляйн. Как себя ощущаете? - Ах ты сволочь! - Сэм принялась ерзать, на сколько хватало сил, пытаясь сбросить с себя тугие ремни - Что ты со мной сделал? Где я? Где Джеймс? - Знаете, я всегда любил в женщинах любопытство. Однако ваше вам только мешает. - Катись к чертям собачьим! Где Джеймс? Что ты с ним сделал, ублюдок? - Всего лишь избавил от лишних проблем. - Нет... ты не мог! - Обнуление - одна из лучших процедур, придуманных человечеством, Двадцать Третья. Но можете радоваться, вас это не коснется. Чип сделает всю работу за нас. - Тварь! - Не грубите, юная леди. Ваш друг уже никогда не вспомнит вас. - Да чтоб ты сдох! - Сэм бессильно повисла, уткнувшись взглядом в пол. Слезы, сдерживать которые силы воли не осталось, падали крупными каплями на пол и растекались солеными лужицами - Ненавижу. Ненавижу! - Очень скоро вы забудете об этом, фройляйн. Согласитесь, мир становится лучше, как только вы перестаете сопротивляться судьбе. - Проклятые нацисты! Выродки Гитлера! - девушка подняла глаза на ученого - Клянусь богом, я отомщу вам всем. До единого. - Мечты, мечты... - Штраус наигранно закатил глаза - Пока вы прятались по углам, великая мать "Гидра" росла с новой силой. Не правда ли, занятное явление? Чем больше вы нас ненавидите, тем мы сильнее. - Вас разотрут в порошок! - Это мы уже проходили, фройляйн. Как видите - не сработало, - доктор взглянул на часы - Ах, майн готт, я совсем забыл с вами о времени. Еще одно чудесное свойство женщин. Мне пора, а разговор с вами продолжат вот эти джентльмены. Двери громко хлопнули. Сэм скосила глаза, пытаясь рассмотреть людей за своей спиной, но увидеть смогла только неясные силуэты. Широкие, огромные силуэты. - Нам предстоит долгий разговор, - произнес один из них, переводя каталку Сэм в горизонтальное положение - Очень долгий.

HENRY JACKMAN – ELEGIAC

Сэм безвольно повисла в руках санитаров, тащивших ее, одетую в одну лишь операционную рубашку, по длинным коридорам. Сознание возникало лишь вспышками, тут же погружаясь обратно в вязкую тьму. Время, беспощадный палач, слилось для нее в одну длинную вереницу боли и страха. Кровь стекала из свежих ран струйками, чертила алые ленты на ногах и оставалась следами на плитке пола. Казалось, этот изнуряющий путь не закончится никогда. Сквозь беспамятство Сэм ощущала смутный страх того, что эти бесконечные повороты затянут ее в свой лабиринт и оставят скитаться здесь вечно, рука об руку с ее мучителями. И тогда боль станет единственной реальностью, из которой не было, нет и не будет выхода. Девушка сглотнула слезы, непроизвольно льющиеся по распухшим от ударов щекам. Сердце в груди ныло, отзываясь на единственную мысль, имевшую связь с реальностью: "Не сдаваться!". Скрипнула тяжелая дверь, две пары рук вволокли Сэм в комнату и попросту бросили на пол, как мешок с костями. Удар пришелся сначала на израненные руки, а затем на голову. Девушка взвыла, сжимаясь в тугой комочек, и инстинктивно спрятала лицо за коленками, ожидая нового удара, но охранники просто вышли и заперли за собой бронированную дверь, оставив единственным источником света маленькое окно, забранное металлической решеткой. Саманта так и не смогла сменить положение. Раны жгли, щипали, тянули, и хотелось просто заснуть и не проснуться, чтобы больше не испытывать эту невыносимую боль. Они хотели узнать правду. Хотели выбить ее дубинами, выколотить кулаками, выжечь паяльником, высечь плетью, вытравить разрядами тока... Но все тщетно. Сэм позволяла себе только кричать, выпуская наружу бессловесную мольбу о спасении. Сколько длился допрос? Несколько часов? Дней? Лет? Саманта не знала. Не помнила. Помнила только собственный крик и голос внутри, напоминавший ей о том, чем она не может рисковать. "Можете пропустить меня хоть через мясорубку, но вам не видать ни Кейт, ни Джаспера, ни остальных." - только эта мысль и заставила ее продержаться дольше, чем кто-либо ожидал. Наверное, будь у нее мама, сейчас она больше всего хотела бы оказаться в ее руках, под ее защитой. Хотела бы уткнуться носом в ее плечо и плакать навзрыд, пока не выйдет все, что накопилось за долгие годы, за время кошмара длиною в жизнь. Но мамы у нее больше не было, как не было и настоящей семьи. Только небольшая группа людей, с которыми ее объединили все те страдания, все те горести, что только могли выпасть на участь обездоленных детей. Сэм уткнулась лицом в холодный, сырой бетон, и сдавленно застонала. Что бы она не говорила, за прошедшее время она успела забыть, какова на вкус полная безысходность. А вкус у нее был отвратительно горький. Единственным лучиком надежды оставался Зимний Солдат. Возможно, он уже не помнит ее. Возможно, ему уже приказано найти и убить ее друзей. И, наверное, он свернет и ее шею, если того захочет Штраус. А может он вспомнит все раньше, чем совершит фатальную ошибку. Может, в этот раз им не удастся убить в нем то зерно надежды, которое, Сэм была уверена, уже прорастало в нем и прочно пустило корни в его сердце. "Борись, Джеймс, - взмолилась девушка, кутаясь в тонкое сукно рубашки - Прошу тебя, борись! Я не могу тебя потерять... Прошу, не сдавайся!" Белое полотно быстро пропитывалось кровью, пропуская к изможденному телу промозглый холод подземелья. Сэм слышала лишь тихое гудение электричества где-то вдали, да стук собственного сердца, забывшего, видимо, какой ритм оно должно держать. Силы покидали ее, оставляя лишь мерзкий озноб и хрип в легких. Девушка обхватила руками колени и закрыла глаза в ожидании, когда Морфей примет её в свои объятия. И тяжелый сон не заставил себя ждать, обрушившись на истощенный мозг огненной стеной картин будущего, в котором просто не могло выжить ничто светлое.