Весна солдата.

Poets Of The Fall – Where Do We Draw The Line

Придорожный бар утопал в тусклом свете дешевых ламп и минорных звуках старой мелодии, льющейся из раритетного музыкального автомата. Редкие машины проносились за окном по скоростной трассе, мгновенно исчезая в ночной темноте, будто бы нарочно старались побыстрее миновать сомнительное заведение, приросшее намертво к мотелю "Северный" на окраине Вашингтона. Под черным небом бушевала стихия, готовая совсем скоро перерасти в настоящий ураган. Скудные посетители молча сидели за столиками, каждый погруженный в собственные мысли. Возможно, кто-то постоянно сбегал сюда от взбалмошной жены, а кто-то зашел случайно просто потому, что в желудке пусто, а душа требует изрядной доли зеленого змия, чтобы забыть о проблемах насущных. Официант неуклюже лавировал между столиками, то и дело проливая заказы на потертый поднос и, возможно, мысленно проклинал свой первый рабочий день и отвратительную погоду за обшитыми шпоном стенами. У барной стойки было на удивление тихо и пусто, за исключением двух фигур, склонивших головы над полупустыми стаканами. Бармен давно перестал обращать внимание на эту странную парочку, молчавшую уже около часа, и лишь изредка оборачивался в их сторону, чтобы подобрать со столешницы мятые купюры и повторить донельзя простой заказ: пиво и виски. - Здесь мы в безопасности. - подал голос Барнс, когда бармен удалился на другой конец своего рабочего пространства и углубился в изучение потрепанного смартфона. Саманта лишь кивнула и сделала еще один крупный глоток из своего стакана. Тонкие пальцы, сжимавшие стеклянные грани, отчаянно дрожали, и это начинало порядком раздражать Джеймса. Возможно, в другой ситуации он уже разозлился бы и в очередной раз сорвался без видимой причины, но сейчас собственная ярость лишь собиралась комком в груди, не решаясь подняться выше. Возможно, он должен был бы сказать ей что-то другое, что-то, что смогло бы оправдать его за поступок, которому он видел сотни логических причин. Но подбирать слова он всегда умел плохо, как и вовсе не умел чувствовать себя виноватым, а взгляд, которым она одарила его в автобусе, и вовсе лишал всякого желания снова поднимать тему проклятого Крида. И за это он был зол скорее на себя, чем на нее. - Три часа и десять минут молчания. - бесцветно произнес Джеймс, откинувшись на мягкое сидение рейсового автобуса. - Тебе это мешает? - в унисон ему отозвалась Сэм. - Это не похоже на тебя. - А что ты хотел услышать? - девушка повернула к нему припухшее от слез лицо. - Ты сама знаешь. - Да, я его любила, если ты об этом, - глаза Сэм исполнились тяжелой муки, которая, казалось, могла прожечь дыру в груди до самого сердца - Доволен? Барнс лишь кивнул, снова отворачиваясь к окну. Внешнее спокойствие осталось непроницаемой маской на лице, но на душе отчего-то стало совсем паршиво. Сэм снова сделала глоток, а затем на секунду призадумалась и залпом осушила стакан до дна. Дрожащие пальцы нырнули в карман потрепанной толстовки и кинули на стойку пятьдесят долларов. Короткого "всю бутылку" оказалось достаточно для того, чтобы бармен зашевелился куда активнее, чем прежде. - Решила напиться? - вопрос был скорее риторическим, но вылетел раньше, чем Барнс успел остановить себя. - Да, - сухой голос, так на нее непохожий, заставил его крепко сжать бионический кулак, обтянутый кожаной перчаткой. Сэм изменилась, и это его не то пугало, не то раздражало. Он и сам не успел заметить, как ее глаза, напоминавшие раньше изумруды, превратились в два кусочка тусклого бутылочного стекла, как ее святая вера во все лучшее умерла, оставив после себя пустоту, которая, казалось, втягивала и его самого. Еще несколько часов назад он не хотел больше никогда слышать ее голос, не хотел знать, что она чувствует, и готов был поклясться, что отчеканенное ею "да, любила" не значит ровным счетом ничего. А сейчас... сейчас ему просто хотелось уйти, избавиться от навязчивого чувства, что он обязан что-то сделать, доказать, что поступил правильно и восстановить подкосившееся доверие. Возможно, он бы последовал этому совету логики, но навязчивое ощущение, что его предали, ломало все попытки выдавить из себя хоть что-нибудь вразумительное. Сэм вяло покачала головой, невольно привлекая его внимание, и пригубила бутылку. Джеймс покосился на нее, пытаясь понять, что именно так сильно беспокоит его, что не дает просто выкинуть все лишнее из головы и продолжить тщательно продумывать план побега для них обоих. "Она почти сломалась." Непрошеная мысль сама собой скользнула в голову и тут же прочно укоренилась осознанием, что он просто не готов был увидеть Саманту такой. Всегда сильная, готовая бороться до последней капли крови, сейчас она сливалась с общей массой людей, лишенных смысла существования и топящих собственное отчаяние на дне граненого стакана. И в этот раз Барнс попросту не видел шанса помочь ей. Он пообещал себе спасти девчонку от преследования, защитить от врага... Но обезопасить ее от ее собственных мыслей он не мог, да и не хотел, если честно. Личный выбор - этого он был лишен когда-то, но сейчас готов был предоставить его Сэм: или она окончательно сломается и сама сведет счеты с жизнью, или заставит себя преодолеть очередную преграду, стать на шаг ближе к свободе. Первый вариант заставлял его крепче сжимать кулаки в бессильной ярости, но холодный рассудок непрерывно твердил, что оградить ее от демонов внутри ее собственной головы не может никто. - Идем в номер, - позвал Барнс, когда череп начал трещать от противоречивых домыслов и захотелось попросту сделать хоть что-нибудь, чтобы разрушить это молчание, нависшее грозовой тучей над их головами. - Я останусь, - сухо отозвалась Сэм - Увидимся позже. Выдержки хватило лишь на то, чтобы коротко кивнуть и покинуть душный бар, жадно глотая свежий воздух. Злость, клокотавшая внутри, призывала вернуться назад, схватить Саманту за шиворот и трясти до тех пор, пока она не вразумится, но рассудок заставил его прикрыть за собой дверь и подняться в пустой номер в гордом одиночестве. Сэм проводила его взглядом и снова пригубила бутыль, делая несколько больших глотков, обжегших горло. Было ли ей стыдно? Она не могла бы сказать наверняка. Разум твердил, что поступает она абсолютно по-идиотски, что Барнсу пришлось куда тяжелее, что его семьдесят лет ада стоили куда больших потерь, чем ее короткая, пусть и исполненная терний жизнь. Но сердце, обливавшееся кровью, упорно отказывалось признавать реальные факты. - Я схожу с ума, - прошептала девушка, закрывая глаза. Мир вокруг плыл неясными пятнами, сливался в вихрь бесполезных объектов и превращался в одно бесконечное ничто. Лицо Джаспера все так же улыбалось перед внутренним взором, отравляя кровь едкой заразой скорби. Любила ли она его? Этот вопрос оставался загадкой даже для Сэм. Их жизни сплелись когда-то давно, соединились в борьбе с сокрушающей реальностью, и такие понятия, как любовь и дружба, размылись, теряя четкие грани. Иногда, прижимаясь к плечу Джаспера холодными вечерами, она думала, что сердце разорвется на части от тоски и нежности. Хотелось остаться рядом навсегда, довериться полностью и снять со своих плеч тяжелое бремя долга, которое она взвалила на себя по собственной же воле. А иногда хотелось отвести взгляд, перестать видеть потаенное тепло в его глазах. Их мир был разрушен до основания, и потребность в заботе терялась среди руин, среди серых камней, придавивших их души к земле. И лишь однажды они решились расставить все точки над "и", отрезая пути назад. - Сэм, что я для тебя значу? - его глаза неотрывно следили за тем, как изменяется выражение ее лица - Пожалуйста, ответь честно. - Джас, ты мой друг. - И все? - Ты ведь сам знаешь, что нас ждет, - глубокий вдох позволил голосу не дрогнуть - Это не место и не время для отношений. Я ценю то, что ты рядом, ценю твою поддержку и готова грудью лечь на амбразуру за тебя. Но дать то, чего ты хочешь, я не могу. Прости. - Я понимаю, - взгляд Джаспера мгновенно потух - Но мы ведь по-прежнему команда? - Конечно, - Сэм подалась вперед и обняла его - Вместе до конца, как и обещали. - Да, вместе... Саманта сжала виски пальцами, пытаясь унять разрывающую голову боль. Верить в то, что Джаспер так подло и так беспринципно предал ее, она попросту не могла и не хотела. Еще недавно Сэм готова была принять аргументы Барнса за чистую монету, какими бы они ни были, хотя бы потому, что лгать друг другу не имело смысла - в этой войне они добровольно оказались по одну сторону баррикад и негласно сошлись во мнении, что вместе смогут выбраться. Но женское сердце, разбитое на куски еще в тяжелом детстве, едва ли смогло однажды собрать себя воедино и впустить в темные глубины скупую надежду, и теперь отказывалось снова разлетаться на жалкие клочки погибшей веры. Простить Барнса, простить себя и Джаспера, возможно, было бы самым правильным решением, но это означало бы смириться. Девушка жадно глотнула паршивого на вкус виски и уставилась пустым взглядом в столешницу. Голова гудела, подобно колоколу, и алкоголь, циркулировавший в крови, подмывал разрыдаться, дать волю эмоциям и рассказать миру, что где-то на отшибе существует душа, трещащая по свежим швам и умоляющая о спасении. Сэм залпом осушила бутылку до половины, оставила на столе чаевые и покинула бар. Холодный воздух покрыл кожу мерзкими мурашками, нетвердые шаги норовили отправить ее в полет по деревянной лестнице, но Сэм из последних сил держалась. Возможно, сохранить хоть крупицу самообладания означало для нее не сдаться окончательно, оставить за собой право гордо держать спину, пока внутри все выгорает без остатка. Он тебя предал. Предал! Голос, до того шептавший, теперь истошно орал, сбивая все механизмы самозащиты сознания, а ноги предательски несли наполненное градусами тело в направлении лесной чащи. Слезы, эти проклятые слезы текли по щекам, губы предательски дрожали и жалость к себе, присущая пьяным, вызывала все большее омерзение. - Будь ты проклят! - крикнула Сэм, крепче сжав бутылку и со всей силы расколотив ее о ближайшее дерево. Осколки тут же врезались в ладонь, обжигая кожу болью. Девушка привалилась спиной к стволу и медленно осела на землю, баюкая окровавленную руку. Есть ли предел у силы воли? Когда-то она позволяла себе думать, что его не существует, но только теперь поняла, что сломаться слишком легко. Намного проще, чем встать с колен и сделать шаг вперед. Горло больно сдавило глухим рыданием. Сэм было стыдно признаться себе, что здесь и сейчас ей не хватало сильного плеча Барнса. Просто жизненно необходимо было прижаться к нему, молча, не издав ни звука, и утонуть в осознании, что рядом с ним она чувствует себя действительно живой... И в то же время безумно хотелось сделать ему больно. Так больно, как было, наверное, Джасперу в последние мгновения жизни, но какая-то часть ее существа прекрасно понимала, что поступить так просто не сможет. Саманта неловко поднялась на ноги и сделала несколько шагов навстречу темноте. Она так безумно устала, так хочет забыть обо всем, просто выкинуть из головы годы жизни. Так хочет убежать от собственного разума, разбившегося на доверчивую, влюбленную девочку и хладнокровную, мстительную тварь, жаждущую чужой крови. Возможно, она стала слишком слабой. Возможно, хрупкие женские плечи неспособны нести такой груз слишком долго. Возможно, она просто не хочет больше быть одинокой. Еще несколько нетвердых шагов сменились рывком вперед. Не можешь бороться - беги, жалкий трус.

Shinedown – Second Chance

Нестись, не разбирая дороги. Прочь! Прочь от реальности! Теперь, когда мысли рвали голову на части, когда сердце и разум вступили в неравную схватку, хотелось бежать вперед, куда угодно, наполняя легкие холодным воздухом до рези под ребрами, до дрожи в коленях. Саманта спотыкалась, падала, зарываясь коленями и ладонями в сырую землю, и тут же поднималась и рвалась дальше. Сбежать от собственных мыслей, сбежать от самой себя, сбежать от Барнса и от всего этого сумасшедшего мира, повергшего и без того хрупкую душу в абсолютный хаос. Подлая коряга зацепила потрепанный кроссовок, и девушка на полном ходу свалилась с небольшого обрыва в ледяную воду озера. Грудь сковало холодом, и Сэм непроизвольно вдохнула, наполняя легкие жидкостью. Вынырнуть и откашляться оказалось задачей не из простых, но адреналин в крови бурлил у отметки кипения, заставив ее кое-как подняться на ноги и вдохнуть морозного воздуха, несущего прощальный аромат опавшей листвы. Разум отрезвел, но легче от этого не стало. Мысли выстроились в замкнутую цепь, крутя по кругу одни и те же воспоминания и слова. Сэм сжала голову руками и зажмурилась, пытаясь унять бьющие набатом в висках краски прошлого, но закрыться от самой себя нельзя, как нельзя выкинуть из сердца прочь чувство, полыхающее ярким пламенем. Несколько ударов крепко сжатыми кулаками по воде лишь разошлись кругами, затухая у берегов, вопль, так давно застрявший в горле жгучим отчаянием, вырвался на свободу, отражаясь звонким эхом от камней и уносясь вдаль сквозь лесную чащу. Связки, казалось, готовы были надорваться от истошного крика, но Сэм не могла остановиться, выпуская наружу все, что накипело за долгие годы, всю боль и ненависть, весь страх и отчаяние. Хотелось орать до тех пор, пока в груди не перестанет гореть от раздвоенного чувства горечи предательства и патологической нежности. Хотелось вырвать свое сердце и раздавить его подошвой армейского сапога, а затем собрать по кускам и вдохнуть в него жизнь так, как это сделал Джеймс. Наполнить его не запятнанным чувством, наполнить былой надеждой и верой только в лучшее. - Доволен?! - крикнула девушка в пустоту - Ты победил! Победил, черт побери! Соленые слезы стекали по щекам, грудь тяжело вздымалась, но колючий холод не причинял боль, даря ту самую необходимую ясность мысли. Улыбающееся лицо Джаспера, стоявшее перед внутренним взглядом талисманом прошлого, расплывалось и растекалось мутными красками, все больше сливаясь с красноватым полумраком под плотно зажмуренными веками. Могла ли она отпустить его и шагнуть в новую жизнь? Возможно, не будь рядом того, кто готов был силком вести ее за собой, она бы отдалась на волю горя и позволила грузу отчаяния раздавить себя, как мелкую мошку, растворилась бы в собственном бессилии, лелея гниющие воспоминания. Но Барнс был рядом, тянул ее вверх, оберегал и, черт побери, по-своему поддерживал даже если она не просила об этом. - Дура. - заключила Сэм, и тут же нервно рассмеялась - Какая же я дура! Ведь он был с ней даже когда казалось, что выхода нет. Возможно, он и не мог признаться в своих мотивах, не мог сказать всего просто потому, что не знал, как это делается, но каждый его шаг, каждый поступок, каждое слово - все это сквозило обретенной надеждой, уверенностью и желанием держать крепче ускользающую руку Сэм, не отпуская ее до последнего вдоха. Наверное, доверять друг-другу до конца они и не научатся, но понимать без слов, чувствовать, когда другому нужна помощь - это то, что они умеют и в чем нуждаются. Сэм выбралась на берег и уселась на темный от влаги камень. Вода стекала по волосам, по мокрой одежде и побледневшему от холода лицу, но душа, до того бившаяся в агонии, медленно взмывала вверх, возрождалась осознанием одной простой истины: предательство тем больнее, чем ближе человек, но рядом всегда будет тот, кто молча, без задней мысли схватит тебя за руку и скажет "иди за мной, вместе выберемся". Девушка закрыла лицо ладонями и несколько раз глубоко вдохнула. Гори оно все синим пламенем, она ведь делает все, что в ее силах, выкладывается на двести процентов... а ведь никто и никогда большего от нее не требовал и, если есть высшая справедливость, Сэм заслужила свое право быть слабой, полагаться на друга и не сдерживать хлещущие через край чувства. Она заслужила право простить и попросить прощения. Девушка поднялась на ноги и медленно пошла в сторону мотеля, кутаясь в мокрую байку. Голова шла кругом, но решительность, которую она уже не чаяла вернуть, горела в груди одним лишь желанием: не слепо следовать указаниям логики, но поступить хоть раз в жизни так, как просит сердце.

Tenth Avenue North – Healing Begins

- Сумасшедшая, - с порога констатировал Джеймс, стоило Сэм проскользнуть в номер, оставляя за захлопнутой дверью беснующуюся стихию. - Знаю, - девушка пожала плечами, уперев взгляд в пол. Вода, стекавшая с одежды и волос, уже разошлась под ногами крупной лужей с вкраплениями крови, медленно капавшей из раненой руки. Все слова как-то разом застряли в горле, и внезапная волна стыда не позволила ей поднять глаза на наемника, прислонившегося плечом к дверному косяку. - Пыталась утопиться? - Нет. В озеро свалилась... нечаянно, - Сэм потупилась, а затем внезапно засмеялась. - Черт, и как ты только терпишь меня? - С трудом, - беззлобно отозвался Барнс. - Знаешь, я должна за многое извиниться. - Забудь. - Нет. Выслушай, пожалуйста, - девушка несмело подняла взгляд на наемника - Я понимаю, что то, что ты сделал, если не правильно, то логично. Мне сложно было принять предательство, я расклеилась и поддалась своему горю, и даже не поняла, что все это время ты боролся за двоих. Ты спас столько жизней, сражался до последнего и не сдался. Прости, что я не видела очевидного. Прости, что нагрубила, оттолкнула и даже не поблагодарила за очередное спасение. Я вела себя, как идиотка, и пойму, если ты не захочешь дальше тащить за спиной такой глупый и бесполезный балласт... Но знай - я ценю все, что ты делаешь. - Закончила? - Джеймс вопросительно вскинул бровь. - Не совсем, - Сэм внезапно покраснела, а затем подалась вперед, смыкая руки на его талии и касаясь губ ласковым поцелуем, будто бы молящим простить, понять и позволить остаться. Барнс обнял ее в ответ, крепче прижимая к себе худое, прохладное тело. - Хороший аргумент, - криво усмехнулся наемник, когда Сэм слегка отстранилась. - Это не аргумент, это - признание. - В чем? - В том, что я готова идти с тобой до последнего. Я... - девушка набрала в грудь побольше воздуха и выпалила - Я люблю тебя. - Что? - удивление на лице наемника было настолько странным и непохожим на него, что Сэм невольно рассмеялась. - Я. Тебя. Люблю, - отчеканила она, так и не убрав с лица глупую улыбку - Плевать, сколько еще ищеек у нас на хвосте и как долго придется бегать... Я просто хочу быть рядом с тобой, Джеймс. - Ты хоть представляешь, во что ввязываешься? - Ну, я могу догадаться. В ближайшее время за мою голову назначат вознаграждение в пару тысяч долларов, каждый коп будет считать своим долгом проделать во мне пару лишних отверстий и на всей планете для меня не будет безопасного уголка... - И это только начало. - А когда было по-другому? Мы ведь не выбирали свое прошлое, его создали в лаборатории и даже не сказали, что нам теперь с этим делать. Еще недавно я думала, что это проклятие. А вот теперь понимаю - шанс. Наш с тобой шанс выбрать свое будущее. - И что выбираешь ты? - Я выбираю борьбу. Всегда будут враги, всегда будет опасность, но рядом с тобой я чувствую, что справлюсь, - Саманта заглянула в серебряную глубину его глаз - Что мы вместе справимся. - Точно сумасшедшая, - усмехнулся Барнс, но улыбка уже утонула в нежном поцелуе, в крепком объятии и ощущении теплой кожи под мокрой тканью одежды. Казалось, что над головой сомкнулась толща воды, поглотившая все звуки, и в этом незнакомом вакууме громче всего звучало биение двух сердец в унисон, стирающее каждым ударом грани разумного.

It's Alive – Can't Love Me

Джеймс все крепче прижимал к себе такое податливое, такое хрупкое тело, подающееся навстречу всем своим существом. Рамки дозволенного, очерченные некогда "Гидрой", уже давно начали трещать по запыленным швам и наконец рухнули, подобно карточному домику. Наемник развернул Сэм спиной к стене и вновь прильнул к ней, ощущая всем телом тонкие, тугие мышцы, обтянутые такой мягкой, такой приятной на ощупь кожей, дразнящей рецепторы своей призывной уязвимостью. Раненая ладонь оставляла кровавые отпечатки на его майке, обводя нежным касанием каждый застарелый шрам, теплые губы не оставляли его, не давали сказать и слова, не отпускали ни на миг, и желание сделать хоть что-то, оборвать это безумие гасло слишком стремительно, уступая законное место давно дремавшему инстинкту. Сильные руки приподняли Сэм и вдавили в потертые обои, позволяя тонким ногам сомкнуться на талии наемника. Девушка выгнулась дугой, подставляя под осторожные поцелуи чувствительную кожу шеи, и ее глубокие, рваные вдохи звено за звеном рвали цепь, сдерживающую Барнса. Влажная одежда мешала обоим и вскоре оказалась на полу бесформенным холмиком, позволяя им насладиться касанием кожи к коже, тепла к теплу, распаляя все больше такую неправильную, но такую неукротимую страсть. Бионика осторожно перехватила Сэм за талию, унося прочь из прохладного коридора к теплой, широкой постели, призывавшей окунуться глубже в это бушующее море, в эту густую, безлунную ночь, обещающую сохранить все тайны. Для Саманты время замерло, и ощущение веса Джеймса, придавившего ее к мягкому матрасу, растянулось в бесконечную пытку. Теплые губы путешествовали по ее груди, сильные руки крепко сжимали плечи и талию, призывая податься навстречу, прикоснуться к нему, ощутить его всем телом. Страстный поцелуй впился в ее губы внезапно, обрывая стон наслаждения, рвущийся из горла, и первое движение навстречу друг другу отдалось сладкой дрожью во всем теле, приказывая держать какой-то безумный, одним им понятный ритм. Тонкие пальцы непроизвольно чертили белые полосы на широких плечах Джеймса, алые губы не позволяли вдохнуть до конца такого ненужного, такого лишнего для обоих воздуха, и хотелось лишь крепче сжимать бионической ладонью хрупкое женское бедро, а живыми пальцами - светлый загривок, запрокидывая ее голову и позволяя осторожно сомкнуть зубы на беззащитной шее и слушать до бесконечности собственное имя, раз за разом срывающееся с ее уст хриплым шепотом. Танец страсти оглушил обоих, оставив их миру лишь прерывистое дыхание, биение двух сердец и мерное соприкосновение кожи, дразнящее каждое нервное окончание до сладкой боли. Голос Джеймса, выдыхавший что-то бессвязное в ее ключицы, казался призывом все с большей страстью впиваться ногтями в его плечи, яростнее подаваться навстречу каждому движению, ощущать каждой клеточкой его близость и этот неповторимый жар внутри, дарящий чувство наполненности, единства двух противоположностей. Руки Барнса судорожно сжали хрупкое тело, губы впились яростным поцелуем в алеющие уста и волна дрожи, прошедшая вдоль его позвоночника, отдалась надрывным, сдавленным стоном Саманты и спазмом, сомкнувшим ее ноги на его талии до боли в мышцах. Тяжелое, хриплое дыхание не помешало им продлить поцелуй, остановить бег часов до тех пор, пока они не насытятся друг другом, пока не перестанет ярко мигать за окном вывеска "свободные номера", пока не успокоятся колотящиеся сердца. Возможно, завтра их время истечет и никакого "вместе" уже не будет, но до этого у них есть ночь, есть время забыть о реальности и отдаться на волю чувства, жгущего под ребрами слева. Возможно, завтра уже не наступит, но до этого у них есть нечто большее, чем время. До этого они есть друг у друга.

***

- Значит, ты не смог дозвониться и решил заявиться в гости лично? - хмыкнул Уилсон, окидывая взглядом титаническую дамбу, утопающую в алых лучах рассветного солнца - А с чего ты взял, что тут хоть кто-то остался? - Ник сказал, что он отправится на поиски уцелевших агентов "Гидры", - Стив кивнул людям, столпившимся у микроавтобуса во главе с Кейт - Но не сказал, что бросает общее дело. - Значит, идем наобум? - Скорее возвращаемся в начальную точку, - Роджерс закрепил щит за спиной и двинулся к неприметной металлической решетке, охраняющей вход в катакомбы. Сперва показалось, что здание действительно безжизненно, и даже несколько крепких ударов по калитке не отозвались изнутри маломальским движением, но минуту спустя в лицо Капитана уперлось дуло "калашникова" и два усталых глаза поверх оружия принялись изучать лицо незваного гостя, скрытого в тени. - Пароль, - потребовал хриплый женский голос. - Разве так встречают старых друзей? - улыбнулся Стив, щурясь от света невесть откуда взявшегося фонарика. - Роджерс? - удивление женщины утонуло в скрипе открываемой защелки. - Я уж думал, сначала пристрелишь, а потом спросишь, - Капитан сделал шаг в сторону, пропуская перед собой колонну попутчиков, замыкаемую Уилсоном. - Я думала, ты появишься раньше, - криво усмехнулась агент Романофф, заправляя за ухо выбившуюся из хвоста рыжую прядь - Привет, Сэм. И кого вы с собой привели? - Беженцев, - ответил вместо друга Сокол - Им нужен врач и хоть несколько часов отдыха. Мы больше суток были в дороге. - Веди их прямо по коридору, пятая дверь справа. Беннер будет рад гостям. - Брюс тоже здесь? - Стив вопросительно вздернул светлые брови, провожая взглядом друзей - Честно говоря, я и тебя не ожидал увидеть... - Тебя долго не было. За это время многое изменилось, да и мой план залечь на дно остался только планом, - Романофф устало прислонилась спиной к каменной стене - Борьба за власть только начинается, и мы сполна ощутили это на собственной шкуре. - Расскажи мне все. - Это будет долгая история, а я слишком устала, - девушка зевнула - Спроси того, по чьей милости мы все снова оказались здесь. - Фьюри? - А ты быстро схватываешь, Роджерс. Будь уверен, он не удивится, увидев тебя. Идем, - Наташа вяло потянулась и повела Стива витиеватыми коридорами вглубь дамбы. Казалось, прошло около получаса, пока шпионка, наконец, остановилась около очередной двери, похожей на полсотни предыдущих - Тебе сюда. Стив, скажи... ты нашел то, что искал? - Нашел, - кивнул Капитан, опустив взгляд. - Но ты не рад. - Баки погиб. Отдал свою жизнь за друзей. - Это благородный поступок. И даже не думай снова винить себя, - бледная ладонь ободряюще хлопнула его по плечу - Знаешь... если захочешь остаться, тебе придется не раз запачкать руки. Если захочешь уйти - никто судить не будет. Мы уже не агенты, мы добровольцы и силой держать никто не станет. - Как я понимаю, выбора у меня уже нет? - Все зависит от тебя. Выбор - вещь субъективная, каждый видит свой выход из положения, - Наташа снова зевнула и побрела вглубь коридора, кинув напоследок - Фьюри сегодня в паршивом настроении. Не надейся на теплый прием. - Похоже, не все изменилось, - усмехнулся Стив, толкая тяжелую металлическую дверь. - Мир на ушах стоит, Капитан, и вы только сейчас соизволили заглянуть на огонек? - Фьюри поднял усталый взгляд на Стива и отодвинул кипу бумаг на край стола. - Я думал, вы сможете справиться без меня. - Тогда зачем вернулись? - Нашел кое-что и решил, что это может помочь общему делу. - Общему? - Ник усмехнулся - Кажется, у вас была личная цель. - Я нашел то, что искал, и даже больше, - Капитан присел в кресло напротив бывшего директора и принялся выгружать из дорожной сумки тяжелые папки. - Что это? - Архив "Гидры". Считайте это посмертным подарком Пирса. - Допустим, вам удалось меня удивить, - Фьюри подался вперед - Я слушаю. - Бак дал нам наводку на подземный бункер, в котором, как оказалось, хранились все данные "Гидры" за последние семьдесят лет. - В том числе и дело Зимнего Солдата? - Да, - кивнул Стив, и тут же прибавил голосом, не терпящим возражения - Но этот вопрос мы опустим. - Отложим на потом. - Вам что-нибудь говорит название "Ванденберг"? - Это база ВВС США. Там проходили первые испытания "хэликэрриеров". - А теперь взгляните сюда, - Роджерс открыл одну из папок и развернул вложенный чертеж - Вы знали о нижних уровнях под полигоном? - Нет. - Километр в глубину, и все это - "Гидра". - Капитан, кажется, вы нашли их первую голову. - Первую и главную. А вот остальные восемь, - Стив выудил из остальных папок архивные снимки - Вайоминг, Небраска, Ньюфаундленд, Нью-Джерси... Они у нас под носом выстроили целую инфраструктуру. - И что вы предлагаете? Напасть разом на все? - Нет. Нам не хватит ни вооружения, ни людей. - Обижаете, Капитан, - Николас с непроницаемым лицом откинулся в кресле и сцепил пальцы в замок - Неужели вы думали, что только у Александра был запасной план? - А вы успели подготовиться? - Я тоже не сидел на месте. Удивительно, что вы все еще не задали главный вопрос. - Почему вы здесь? - Именно. "Гидра" с некоторых пор не боится гласности, и их открытые действия остаются безнаказанными. Я шел по их следу до Ванкувера, но там концы ушли в воду и я остался ни с чем. Решил подождать, поискать новые зацепки, но они сами нашли меня посреди людного проспекта и поприветствовали из РПГ. Погибло много людей, а мне досталась всего лишь гудящая голова и причина плохо спать по ночам, - Фьюри вздохнул - На нас объявили охоту, и мне пришлось вернуться и заново собрать Щ.И.Т.. Я знаю, что вы думаете по этому поводу, но здесь только верные агенты, ставшие с нами плечом к плечу во время "озарения". - Значит, война начинается с новой силой? - Нет. Продолжается с большими жертвами. Это нужно остановить как можно скорее. Я уже не уверен, что действительно знаю, насколько далеко "Гидра" готова зайти ради мирового господства. - Слишком далеко, - Стив протянул Нику папку с биркой "чистый разум" - Это была их неудачная проба пера. - Ривз, Крид, Хистер... Они считаются или погибшими при исполнении, или дезертирами. - Это прикрытие с подачи Пирса, - Роджерс нахмурился - Проект подлежал ликвидации, и лучшего способа скрыть гибель агентов Щ.И.Т.а у вас под носом и не придумать. - Кажется, меня провели дважды, - Фьюри криво усмехнулся - Но это не повод оставлять их на базе. Эти люди могут быть опасны. - Они напуганы не меньше остальных и хотят одного - свободы. В этой папке есть все, что они пережили. На мой взгляд, вполне достаточно, чтобы реабилитировать их как в ваших глазах, так и перед правительством. - Это спорный вопрос. Но, как я понимаю, если я укажу им на дверь, вы уйдете следом? - Верно. - Вы снова подвигаете меня у руля, Капитан. - Нет, сэр. Я всего лишь предлагаю бороться вместе. - Ну, выбора у нас все равно нет. - Не слишком вы рады подмоге. - Сейчас нет поводов радоваться, солдат. В этой войне многие погибнут. - Мы знаем, на что идем, сэр. Мир не должен попасть в лапы "Гидры", и заплатить за это придется дорого. - Тогда, я полагаю, нам нужен план, - Ник побарабанил пальцами по столу и поднял ясный взгляд на Роджерса - Для начала предлагаю собрать старых знакомых, разъяснить ситуацию... - А они прислушаются? - Ко мне - нет. Но вам они доверяют. - Хотите использовать меня? - Нет, Капитан, - директор подался вперед - Я хочу, чтобы вы спасли этот мир еще раз. - А что сделаете вы? - Все, что в моих силах. - Тогда приступим.