Весна солдата.

Hi-Finesse (Preludes) – The World Is Waiting

- Не может быть... - выдохнула Сэм, окидывая взглядом бескрайнюю пустыню, распростершуюся на мили вокруг - Ты с самого начала знал... - Быстро! Не тормозить колонну! - автомат уткнулся меж худых детских плеч - Пошла, живо! Сердце в груди дало сбой, пропуская к горлу тугой болезненный ком. Это место, это проклятое место преследовало ее все эти годы и было, оказывается, так близко, что протяни руку - и кошмар вернется. Нечто колючее внутри протестующе заворочалось, будто бы умоляя развернуться и бегом устремиться прочь, но тело, словно загипнотизированное, уже шагало вперед, увязая ступнями в раскаленном песке. Встать! - чужой беспощадный голос гремел над ее ухом, разрывая децибелами раненый череп - Поднимайся, мразь! Хочешь пулю в лоб? Хочешь?! Сквозь алое марево палящего заката на горизонте вырастали покосившиеся казармы. Они скалились выбитыми окнами, словно дикие звери, замершие в бескрайней засухе. Будто жизнь погибла здесь давно и безвозвратно, и лишь этот индустриальный скелет застыл во времени, как напоминание о том, что "чистый разум" когда-то существовал. - Эй, держись. Слышишь? Не смей падать. - сильная рука ухватила ее за плечо и резко потащила вверх - Не сдавайся. Выбитая кем-то дверь жалобно поскрипывала, болтаясь на одной ржавой петле и открывая взгляду унылую картину запустения: песок, наметенный ночными ветрами, покрывал почти все поверхности в холле, мебель рассыпалась в труху и казалось, что все здание стоит только на всепоглощающей боли, что впитали стены за годы надругательства над человеческой природой. - Увеличить дозу. Объект не должен перейти в стадию ремиссии. Раненая нога предательски подгибалась на каждой второй ступеньке ведущей в подвал лестницы. Вой ветра, шорох песка - все это стихало за спиной Сэм, уступая место давящей, почти вакуумной тишине сырого подземелья. Даже в этой душной темноте она различала такие знакомые, бесконечные ряды дверей и застарелые трещины в бесцветном бетоне пола, ощущала давно выветрившийся запах страха и разложения, въевшийся в ноздри еще с детства и застрявший в памяти навсегда. - Ты сдохнешь, - заточенная ложка вонзилась под ребра, срывая с губ непроизвольный вопль - Чтобы я стал сильнее. Это естественный отбор, Двадцать Третья. Ничего личного. Саманта замерла около очередной неразличимой двери. Память, до того бившаяся в тихой истерике, взорвалась вереницей образов и на миг словно воскресила ее прошлое всплеском красок. Коридор подвала вспыхнул бледным светом люминесцентных ламп, послышались гулкие шаги десятков военных сапог, а следом из-за угла показалась ровная вереница безликих солдат, ведущих кучку бледных, изможденных подростков в серые казармы. Они словно проплывали сквозь Сэм, оставляя за собой мерзкую дрожь в ее теле, и казалось, что они и не замечали ее вовсе, исчезая в разверстой пасти хранилища "материала". "Сегодня вы измените мир. Ваше предназначение - помочь человечеству шагнуть в новую эру. Эру порядка." Голос Пирса прозвучал так ярко, что Сэм невольно обернулась, ища его взглядом. Но позади оказались лишь темные, сырые стены. Иллюзия рассыпалась бледными искрами, наполняя этот маленький мирок на отшибе пустыни мерным звуком капель, падающих на пол из трещин в трубах под потолком. Девушка сделала глубокий вдох и снова повернулась лицом к двери, поглотившей ее безумное видение. Голова нещадно кружилась, в глазах рябило то ли от темноты и безмерной усталости, то ли от того, что прогорелый чип в подкорке мозга почуял нечто родное и потянулся к нему, как дитя к своей матери. Еще один вдох и шаг в темноту. Сэм замерла в метре от порога, даже в густом сумраке различая покосившиеся, провисшие койки и темные пятна на полу, въевшиеся намертво. Она ведь не была честна с Джеймсом до конца. Просто не смогла рассказать, насколько низко пала однажды, пытаясь спасти свою жизнь. Убийства? Нет, это она могла понять, оправдать и зарыть в глубине себя под мраморной плитой смирения. Так было, так есть и так будет - люди убивают друг друга ради того, чтобы выжить. Но то, что она делала, было сто крат хуже. Она так и не смогла найти себе достойное оправдание за то, что привкус человеческой плоти продолжал сниться ей в самых страшных, самых потаенных ночных кошмарах. За то, что однажды их перестали кормить, как и перестали выносить тела погибших. Неделями они оставались один на один со своими мертвыми друзьями, неделями голодали до полуобморочного состояния. Но чтобы выжить, всегда приходится идти на жертвы. И это было их очередным испытанием. Много позже Джаспер не раз спасал ее от очередной попытки покончить с жизнью, хотя она так и не рассказала ему, почему она это делала. Хотя, теперь Сэм была почти уверена, что он все знал. Что он тоже чувствовал сладковатый запах человеческой крови и ощущал ее на губах. Сэм зажмурилась, пытаясь подавить рвотный позыв. Сознание снова нарисовало ей слишком яркую картинку прошлого и вытянуло наружу очередное имя, впечатанное в память - Кид Кроули. Первый из тех, чье тело так и не похоронили. - Господи... - девушку скрутило пополам очередным позывом и она прислонилась к стене, стараясь перевести дыхание. Больше всего хотелось бежать прочь, пока в легких не иссякнет воздух. Пока сердце в груди не дойдет до предела мощности и не заставит ее повалиться в горячий песок без движения. Лишь бы не здесь, лишь бы не среди этих проклятых стен. Саманта полу ползком выбралась из комнаты и, держась за стену, направилась к выходу, пытаясь собрать мысли воедино и составить хоть какой-то план ночного перехода по пустыне до Ванденберга. Но на полпути замерла, прислушиваясь к окружающей тишине. Она словно почуяла нечто родное, что беззвучно звало ее, манило, умоляло вернуться. Девушка еще не до конца осознала происходящее, когда тело рефлекторно повернулось и двинулось в направлении неизвестного звука вдоль бесконечных дверей и лестниц. Гул в голове нарастал, и сквозь него все отчетливее слышался бездушный хор знакомых голосов: - Вернись к нам. Тебя не было так долго. Мы ждали... Внезапно коридор вывел ее в огромное помещение, освещенное одной-единственной мигающей под потолком лампочкой. Прямо перед Сэм ровным рядом высились больничные койки, укрытые прохудившимся полиэтиленом, а рядом с ними тускло мигали все еще живые приборы, отмеряющие несуществующий пульс давно погибших пациентов. Мерное пищание било по ушам не хуже отбойного молотка, отдаваясь эхом в металлической пластине в черепе. Но не это пугало Саманту. Над ее головой величественно раскинулся каменный балкон, скрытый за пуленепробиваемым стеклом и сверкающий разноцветными бликами приборных панелей. Когда-то давно оттуда Пирс шпиговал свои новые творения треклятой идеологией и сладкими обещаниями нового, лишенного хаоса мира. Наглая ложь, посеявшая плодородную почву для бесчисленных, бессмысленных убийств во благо огромного и могущественного "ничего". И там, наверху, все еще дышало наследие "Гидры". - Ублюдки... - прошептала девушка, неотрывно глядя на огоньки. Бредовая идея пришла как-то неосознанно и раньше, чем Сэм успела найти ей хоть мало-мальски логическое подтверждение, рука уже машинально подхватила с пола оторванный неизвестной силой кусок арматуры. Словно в гипнотическом трансе девушка поднялась на балкон и остановилась у контрольного пункта. Под каждым пыльным тумблером все еще можно было различить стикеры с именами жертв "Чистого разума", который продолжал существовать и в любой момент готов был вернуться на дистанцию. - Я покончу с этим. - выдохнула Саманта, собирая все остатки воли в кулак и занося обеими руками арматуру над панелью - Хайль "Гидра", мрази! Оглушительный удар осыпал девушку ярким фейерверком искр и тут же отдался невыносимой болью в черепе, отправляя Сэм в бездну тьмы. Она так и не успела увидеть, как пульт в последний раз огрызнулся разрядом электричества и отключился, навсегда погребая творение Штрауса под тоннами безжизненной земли.

***

Джонс давно потерял счет дням, проведенным в лаборатории. Кажется, это бдение у окуляра микроскопа поедало часы его жизни с молниеносной скоростью, и лишь растягивало ненадолго мгновения, чтобы с удовольствием прожевать их, а затем сплюнуть на пол. Сейчас он готов был поклясться на библии, да и на чем угодно, что затея была с самого начала абсолютно провальной, и весь этот цирк с белыми халатами Штраус затеял только ради собственной потехи. - Время один час тридцать минут после полуночи. Клетки материала все еще не вступили в симбиоз с нано-вирусом PJ1803. Жизненный цикл клеток подходит к завершению. Старый диктофон жалобно пикнул, сохраняя сорок девятую по счету запись. Возможно, сложись все иначе и получи он образцы несколько лет назад, этот эксперимент мог бы стать делом всей его жизни. Но сейчас, глядя на лениво слоняющиеся в объективе микроскопа моноциты, он мысленно проклинал себя, Штрауса и всю "Гидру" вместе взятых. - Время один час сорок две минуты после полуночи. Жизненный цикл клеток материала завершился без митоза. Препарат номер три не дал реакции на вирус. Через три минуты начнется разрушение рибонуклеиновой кислоты. Клетки не способны к воспроизведению. Материал не оправдал ожиданий. Джонс устало отложил диктофон и закрыл глаза. Голова и без того кружилась от усталости, а в свете медицинских ламп, направленных на его стол, и вовсе начинало казаться, что черти в черепе танцуют чечетку. И все же стало немного легче. То ли от того, что эксперимент окончился, то ли от того, что окончился он неудачно. Сейчас Джонсу было абсолютно плевать, сколько завтра придется сдать отчетов и каким образом он будет объяснять Герру Штраусу, что клетки, так удачно изъятые из организма Хистер, наотрез отказались принимать чужеродные тела и предпочли покончить жизнь саморазрушением. "Впрочем, сама девчонка наверняка поступила бы так же." - вяло напомнило подсознание, вытаскивая на поверхность кадры из недолгого и не совсем продуктивного общения с подопытной. Что же, Джонсу не впервой были попытки вложить толику здравого смысла в воспаленный ум начальника, и иногда это получалось даже весьма успешно. Но сегодня сил не было ни на что. Ни на утилизацию отработанного материала, замершего безжизненным пятном на стекле микроскопа, ни на написание многотомного сборника "тысяча и одна бессонная ночь", ни даже на то, чтобы просто донести свое бренное тело до жилого блока. Ученый безвольно откинулся на стуле и крепко зажмурился, пытаясь прогнать рябь в уставших глазах. В тот же момент освещение с тихим щелчком погасло, погрузив лабораторию в непроглядную темноту и оставив перед внутренним зрением мужчины целый ворох разноцветных бликов. Притупленные усталостью рефлексы не сразу среагировали, и Джонс запоздало понял, что сейчас бежать уже нет смысла. В лаборатории он явно был не один, и интуиция услужливо подсказывала, кто может скрываться во тьме и чего следует от него ждать. - Ты зря пришел. - голос ученого прозвучал твердо и спокойно, но его сдал с потрохами его собственный язык, нервно пробежавшийся по пересохшим губам - Твое дело утеряно. Здесь его нет. - Мне не нужно дело. - холодно отозвалась тень откуда-то слева. - Тогда что? - Информация. - Ты пришел не к тому человеку. Штраус - вот кто вел твой проект, данные у него. - Мне нужен не Штраус. - ночной гость хмыкнул, но теперь уже голос прозвучал за его спиной - Архив от тысяча девятьсот пятьдесят третьего года до две тысячи двенадцатого. - Эти записи уничтожены. - ученый внутренне подобрался, ощущая, как каждая мышца напрягается до предела, выталкивая сквозь кожу капли холодного пота. - Ложь. - ледяное дуло пистолета прижалось к затылку Джонса - Я дважды не повторяю. - Пирс, - голос сорвался на несколько тонов выше - Он приказал удалить архивы и стереть твои данные из базы. Хотел прикрыть тылы на случай, если правда всплывет раньше, чем запустят "озарение". - Существует копия. Сердце ученого жалобно екнуло. Напускная бравада стремительно таяла, выпуская наружу подспудный страх: - Тогда ты должен знать, где она хранится. - Знаю. - в подтверждение слов Зимнего Солдата пистолет крепче прижался к затылку мужчины - От тебя мне нужен только доступ. - И после этого ты меня прикончишь. - Возможно. Это вопрос второстепенной важности. - Сейф в углу, за шкафом. Биометрик в правом кармане халата. Джонсу показалось, что вся жизнь промелькнула перед глазами в тот момент, когда мертвенно-холодная бионика скользнула к карману, выуживая из него маленький чип на витом шнурке. И даже когда Барнс отошел, смерив шагами несколько метров вправо, ученый все еще продолжал мелко дрожать, судорожно втягивая носом воздух. - Ты действительно хочешь вернуть ее?- вопрос вырвался прежде, чем Джонс успел заткнуть себя. - Не твое дело. - голос наемника утонул в скрежете отодвигаемого шкафа, за которым уже приветливо мигал светодиодами терминал - Диктуй код. - Три, шесть, восемь, четыре. Учти, далеко тебе с архивом не уйти. - Учту. - безразличие Барнса прозвучало не хуже любой угрозы, подкрепленной толстой арматурой. Джонс крепко прикусил язык, ожидая, пока наемник откроет сейф и заполучит желаемое, а затем свалит ко всем чертям собачьим, оставив по пути пулю в его лбу. Томительное ожидание казалось сто крат хуже, чем секундная боль, и лишь в несколько раз паршивее того, что могло ждать его, если он выживет и предстанет перед высшим руководством с докладом о том, как одной безлунной ночью величайшее творение "Гидры" выкрало ее величайшую тайну прямо у него под носом. - Архив защищен? - снова подал голос за его спиной Барнс, по-видимому, уже похоронивший бесценную флеш-карту в дебрях своей униформы. - Конечно. - Джонс сглотнул и зажмурился - Но этого пароля у меня нет. Больше я ничего не знаю. - Хорошо. - голос Солдата снова переместился в пространстве, оказавшись прямо напротив ученого. Джонс буквально кожей ощущал, как наемник навис над ним, подобно грозовой туче, но все, что ему оставалось - впиться ногтями в подлокотники и ждать своего вердикта. Впрочем, теперь уже любой расклад казался ему фатальным и разницы, как и от чьей руки умирать, ему по сути не было. - Я оставлю тебе жизнь. - наконец заговорил Барнс - Передай Штраусу: пришло время расплаты. - Что? - Джонсу показалось, что он ослышался, но разъяснений так и не последовало. Ответом ему была звенящая тишина, пронизанная остаточным напряжением и ощущением полного отсутствия Барнса поблизости. Скорее на чистом рефлексе ученый резко подался вперед, к коммуникатору и, нажав экстренную кнопку, не своим голосом заорал: - Красный код! Проникновение через периметр! Зимний Солдат на базе! Повторяю, Зимний Солдат на базе! Здание тут же взорвалось воем сирен и засверкало алыми бликами резервного освещения. Где-то там, за дверью, тяжелые сапоги отбивали барабанную дробь, уносясь вниз по коридору в погоне за неуловимой дичью. Но Джонса это уже мало волновало - все его существо резко окоченело от ужаса, когда взгляд упал на микроскоп, выхваченный сюрреальным сиянием из темноты. - Ублюдок... - только и смог прошептать ученый, не в силах отвести глаз от безнадежно пустого предметного столика.