Весна солдата.

Барнс устало откинулся на кушетку и закрыл глаза, прислушиваясь к отдаленным звукам, долетавшим глухим эхом сквозь толстые стены пустой казармы. Застарелая усталость наваливалась на широкую грудь камнем даже сквозь непрошибаемую броню сыворотки, нарезавшей бесконечные круги по его венам, и, если бы не это проклятое зелье, он бы давно свалился с ног и спал несколько суток, пополняя истощенные резервы организма новыми силами. Но Зола постарался на славу, и теперь сон к Барнсу приходил в лучшем случае раз в неделю — в остальное время мозг работал на полную мощность, переваривая ежеминутно гигабайты информации. «Бесполезно» — констатировал про себя Джеймс, садясь на продавленном матрасе и разминая переносицу живыми пальцами. Мечты об отдыхе придется в который раз оставить на потом, и это «потом» уже грозило перерасти в безнадежное для него «никогда». Рука машинально потянулась к коммуникатору на ухе: — Доложить о готовности. — Вертушки на стартовой площадке. Заканчиваем погрузку боеприпасов. Вылет по плану. — хрипло отозвалась Хилл. — Подразделения инструкции получили. Ждут приказа о начале операции. — вслед за ней отрапортовал Роджерс. — Небо чистое на ближайшие двенадцать часов. — сообщил Фьюри — Гражданские эвакуированы в радиусе двадцати километров от горячей точки под прикрытием данных о сдвиге тектонической плиты. — Легенда так себе, Ник. — послышался смешок Старка — Нашествие саранчи и то больше на правду похоже… — Старк, по делу. — оборвала его Наташа. — Не кипятись, рыжая. Подарок «Гидре» почти готов, осталось ленточки повязать и подписать открытку. — Держите меня в курсе. — пресек зарождавшуюся полемику Джеймс и, с секунду поразмыслив, добавил — Одну вертушку оставить без груза. — Принято. — на том конце коммуникатора тихо зашипело, а затем сигнал погас. Защищенные каналы связи всегда пахали криво, и чем кривее, тем сложнее вражескому радисту было сесть на чужую волну. Принцип неуловимого идиота, или как там Роджерс называл это в давности… Да, застарелые воспоминания имели паскудную по своей природе привычку возвращаться в самый неподходящий момент. Вот и сейчас в голове роем носились смятые картины прошлого, в основном военного и достаточно паршивого. И, если подумать, они были ничем не лучше отчетливых и ярких урывков его лабораторных будней в пятидесятых годах где-то между беспощадной промывкой мозгов и сном в криокамере. Из размышлений Барнса вырвал робкий, едва ли не культурный по всем канонам политеса стук в дверь. И почему Джеймс даже не сомневался в том, кто именно осмелился сунуться под его вечно горячую руку? .. — Открыто. — хрипло отозвался наемник. — Ты не против? — плечи Роджерса едва смогли пролезть в узкий дверной проем, даже притом, что сам он, кажется, пытался выглядеть как можно незаметнее. Идиотская привычка живой легенды Америки чувствовать себя виноватым во всех грехах человечества. — Скажу «против» — и ты свалишь? — по приобретенной традиции усмехнулся Барнс. Не то чтобы Стивен его раздражал, просто неприязнь стала своего рода привычкой. Беннер скромно охарактеризовал это, как отрицание объективной реальности, связанное с посттравматическим синдромом. Сам Джеймс предпочитал называть это явление уверенным наплевательством на жизнь, проблемы и сам факт существования Капитана Америки. — Ты знаешь ответ. — Стивен прикрыл за собой дверь, и устало привалился спиной к стене. — Зачем пришел? — без особого интереса спросил Солдат, поднимая безразличный взгляд на гостя. — Нужно поговорить без лишних ушей. — капитан вздохнул – Бак, скажи мне честно, что ты задумал? — Не твое дело. — Мое. Не потому, что собираюсь снова тебя жизни учить, а потому, что все мы зависим сейчас от тебя. Не подставляй их, Бак. — и снова этот проклятый взгляд голубых глаз-рентгенов. На секунду Джеймсу показалось, что перед ним стоит тощий заморыш, одетый в перемазанную грязью потрепанную куртку, и взирает на него снизу вверх без страха и сомнения. Не требует, не обвиняет. Просто ждет его ответа, как неизбежности, и упрямо смотрит в глаза сквозь наливающиеся багрянцем щелки фингалов, оставленных очередным хулиганом на добрую память. — Уходи, Роджерс. — выдохнул Солдат, с трудом сбрасывая пелену наваждения — Не лезь не в свое дело. — Я просто хочу помочь. — Я не просил об этом. — Знаю. Поэтому и пришел сам. Есть у меня догадки насчет твоих планов на Вирджинию. Это сумасшествие и… может сработать. — Капитан невесело усмехнулся — Я не буду тебя останавливать, и мешать тоже не стану. Прошу только об одном — помоги им выжить, и будь уверен, в нужный момент они прикроют твою спину. — Это я сделаю. — холодно ответил Барнс, принимая, наконец, тот факт, что Роджерс от него не отвяжется, пока не будут расставлены все точки над «и» — Но после — считайте меня мертвым. — Знаешь, однажды может случиться так, что миру понадобится твоя помощь. И я уверен — ты придешь. Не потому, что так нужно, а потому, что ты не сможешь остаться в стороне. Я знал тебя много лет, Бак. И тогда, в доме на отшибе, когда ты спас столько жизней ценою своей собственной — я увидел тебя прежнего. — Что ты хочешь этим сказать? — Барнс нахмурился. Да, теперь он припоминал, как в прошлом его раздражали высокоморальные речи Роджерса. И, если подумать, с тех пор ничего не изменилось. — Что-то в тебе есть от прежнего Баки. Что-то, что заставило тебя идти до конца. Заставило вытащить Хистер из западни и отпустить на волю. — Выследил, значит. — глаза Солдата сверкнули полированной сталью и в следующий миг Стивен болтался у стены, придавленный в горло бионикой, и инстинктивно пытался нащупать ногами землю — Кто еще знает? Отвечай! Удавка железного локтя перекрыла дыхательные пути, заставляя Капитана тщетно хватать ртом воздух, но ему все-таки хватило выдержки прохрипеть: — Никто. С секунду Барнс вглядывался в его глаза, словно ища подвох, а затем резко отпустил, заставив массивное тело мешком свалиться на каменный пол. Комнату наполнил удушающий кашель вперемешку со сдавленными, судорожными вдохами, и в какой-то момент Джеймс даже вспомнил один из пасмурных дней, когда Роджерс, еще совсем зеленый пацан, точно так же валялся на раскисшей земле и пытался отдышаться, пока тот, старый Барнс усердно месил кулаками лицо какого-то задиры. Наемник присел на корточки напротив бывшего друга и сгреб его за ворот рубашки металлическими пальцами: — Если хоть кто-то узнает — вышибу мозги, понял? — Я… — Стивен все еще задыхался, но смотрел все также открыто и смело, словно и не было этой мелкой потасовки — Не собирался… Я могу помочь… — Чем? — Я помогу тебе сбежать. Ты ведь это задумал? Барнс медленно выпустил ворот его рубахи из пальцев. В голове тут же бешено завертелись шестерни, продумывая сотни тысяч вариантов того, что мог предложить Капитан и к чему это может привести. — Допустим. — уклончиво ответил наемник. — Я могу сделать так, чтобы никто больше не пытался тебя найти. Ты будешь свободен. — Зачем тебе это? — Как только все уляжется, власти назначат крупную награду за твою голову, и для тебя вообще не будет безопасного места. Этот спектакль со спасением Хистер… Ты ведь знаешь, что всю вину на тебя повесят. Благородно, но… ты окажешься в клетке, Бак, а я этого допустить не могу. Лучше будь живым на другом конце света, чем мертвым на кладбище через дорогу. На лице Барнса не отразилось ровным счетом ни одной эмоции, но он все же поднялся и отступил, давая Стивену пространство для непосильного маневра «встать на нетвердые ноги»: — Идет. — в конце концов ответил наемник — С одним условием. — Хистер? Барнс кивнул. Меньше всего ему хотелось, чтобы в это дело втягивался кто-то еще, но раз уж не в меру любопытный Роджерс разнюхал, что к чему… — Я сделаю все, что будет в моих силах. — Стивен несмело улыбнулся, словно прочитав мысли Джеймса — И в этот раз не подведу. — В этот раз у тебя и нет выбора. — парировал Барнс, сверля колючими серыми льдинками отверстия в глазах потенциального подельника и не без удовольствия наблюдая, как улыбка медленно сползает с лица Стивена. Что бы там Капитан себе не надумал — они не друзья, и не напарники, они просто вляпались в одно дерьмо и Барнсу достался шанс под шумок вернуть себе долг семидесятилетней давности. Все честно, и кому, как не Роджерсу, знать это. — Ты все еще не доверяешь мне? — тихо спросил Стивен без тени горечи, так, словно ему просто важен был сам факт ответа. — Да. — Но ты меня вспомнил. — Капитан мотнул головой и усмехнулся — Большего мне и не нужно. Жди условного сигнала и действуй, как задумал. Об остальном я позабочусь. И Бак… будь осторожен. Не дождавшись ответа, Стивен покинул казарму, оставив после себя густую, как смола, тишину. Наверное, Барнс бы так и остался стоять на том же месте, если бы из глубины мыслей его не вырвал писк коммуникатора: — Слушаю. — собственный хриплый голос показался ему предательски севшим и напряженным. — Все готово. — сквозь экран помех донеслись слова агента Хилл — Вертушки на стартовой, бойцы экипированы. Ждем приказа. Барнс глубоко вдохнул, с секунду вслушиваясь, как на канале выплясывают чечетку электрические шумы, а затем решительно ответил: — Выступаем.

***

Мир вокруг все больше напоминал карусель, бешено вращающуюся вокруг нетвердой оси. Сэм с большим трудом могла отличить землю от неба, и с каждым шагом все больше утверждалась в болезненном предположении, что все происходящее — просто сон. Ее больной шизофренический сон на проклятом кресле, все еще вытягивающем из ее головы всю подноготную. Было ли ей стыдно за то, что открыла миру экстракция ее воспоминаний? О да… Даже сквозь плотную сетку трещин, разошедшихся по мутному стеклу ее сознания, она видела, какое отвращение было на их лицах. Они смотрели на нее, как на что-то грязное, мерзкое, отвратительное в своей природе и достойное только одного — презрительной жалости. Но самым ужасным было то, что Сэм знала — она это заслужила. Девушка мотнула головой, отгоняя лишающие рассудка мысли, и сделала еще несколько нетвердых шагов. Куда податься, она не знала. Ее никто не ждет, никто не станет искать и, если уж говорить начистоту, если она прямо здесь ляжет и сдохнет, никто не придаст этому значения. Отработанный материал — вот чем она стала. Жалкий отход производства военной силы. Еще несколько шагов и карусель реальности провернулась по вертикали, буквально сбивая девушку с ног. Сэм из последних сил привалилась плечом к дереву и сползла по нему, ощущая, как болезненно обжигает кожу холодом сырая земля. Ступни давно потеряли чувствительность, и лишь легкое покалывание в пальцах свидетельствовало о том, что они все еще являются частью ее тела. Хотя, на это в большей степени ей было глубоко наплевать — в голове клубился едкий туман из мельчайших осколков прошлой жизни, которые слишком болезненно вонзались в эфемерную плоть. Желание оставалось только одно — идти куда угодно, лишь бы создавать иллюзию действия. Что и говорить, Барнс свое дело сделал — дал ей свободу. Только вот зачем она ей теперь, никто так и не объяснил. Дав себе передышку в несколько минут, Сэм снова поднялась и, хватаясь за низкие ветви деревьев, побрела вперед. Где-то вдалеке слышался стрекот вертолетных лопастей, гул магистрали, редкие гудки автомобилей. Похоже, прямо по курсу кипела обыденная жизнь, возвращаться в которую было сродни прыжку в пропасть — непривычно и до скрежета зубов страшно. Едва не завалившись набок, девушка свернула с тропы и пошла в самую гущу леса. Подальше от людей, подальше от базы Ванденберг и от Джеймса, которому, как она догадывалась, ее спасение будет стоить достаточно дорого. Внезапно Сэм замерла, прислушиваясь к окружающей ее тишине. Что-то было не так, она буквально кожей чувствовала это, и если раньше позыв инстинкта самосохранения был бы успешно проигнорирован, то сейчас девушка готова была прислушаться к нему — время, проведенное бок о бок с Барнсом, не прошло даром. Быстро окинув взглядом густую хвойную чащу, Сэм резко метнулась за толстый ствол дерева, собирая остатки сил, чтобы не споткнуться и не растянуться на сырой подушке мха. Через долю секунды одиночный выстрел вспахал грязь на том месте, где должна была стоять Саманта, оставляя после себя крохотный кратер. — Черт. — сдавленно выдохнула девушка, приваливаясь спиной к шероховатой коре и пытаясь собрать воедино остатки здравомыслия. «Угол обстрела — примерно сорок пять градусов. Калибр мелкий, винтовка с глушителем. Стрелок в маскировке, скорее всего — на стволе дерева. Ориентировочно — на шесть часов справа. Слепая зона — на десять часов слева.» — скупой анализ ситуации хоть немного, но успокаивал, подавляя нарастающую панику, вызванную тем фактом, что последний пистолет она оставила там, на базе, и сейчас была безнадежно беззащитна перед неизвестным снайпером. Сделав несколько глубоких вдохов, Сэм прижалась к мокрой земле и резким движением перекатилась за ствол соседнего дерева под прикрытием пожухлой, но все еще высокой травы. Выстрела не последовало, из чего девушка сделала обнадеживающий вывод — ее маневр остался незамеченным. Выждав еще пару секунд для того, чтобы колотящееся в груди сердце хоть немного успокоилось, Саманта сделала еще два подхода, отдалившись от стрелка на несколько метров. Заветная точка слепоты обзора была уже совсем близко — гигантский валун, вросший в землю на добрую половину, нависал над небольшим обрывом, уходящим в низину леса. Только бы добраться, и путь снова будет свободен… Собрав воедино последние силы, Саманта рванулась с места, проскакивая отрезок в несколько метров до заветного камня, и уже готова была сделать последний прыжок, как вдруг раздался глухой хлопок, и спина взорвалась невыносимой болью. Девушка сдавленно вскрикнула и, потеряв равновесие, кубарем покатилась с отвесного склона. Бешеное вращение только набирало скорость, мир крутился, сливаясь в нечеткую буро-зеленую полосу, и бесконечные удары о камни и коряги так и норовили выбить из худого тела последние крупицы жизни. С негромким треском тело Сэм кулем вылетело на лесную тропу, примяв влажный валежник, и замерло без движения. Гул в голове девушки перекрывал все остальные звуки, боль растекалась ядом по венам, парализуя каждую мышцу, и дыхание предательски затихало, отмеряя хрипами мгновения до бесконечности. Последняя яркая вспышка сознания успела выхватить носы военных ботинок, неспешно приближающихся по хвойной подстилке, а затем наступила абсолютная, всеобъемлющая чернота. Стрелок, покинувший свой насест, чтобы догнать не в меру строптивую и юркую цель, не без самодовольства опустился на корточки и перевернул прикладом винтовки обмякшее тело набок. Да, это было даже слишком легко, чтобы всерьез гордиться собой, но пулевое отверстие, наметившее филигранную точку чуть выше поясницы, не могло не радовать — ювелирная точность всегда была профессиональным фетишем снайпера. Усмехнувшись своим мыслям, он достал из кармана мобильный телефон и набрал короткое сообщение: «цель нейтрализована».

***

Hi-FINESSE — Memory

Взлетная площадка среди горного массива кишела сотнями людей, затянутых в броню. Воздух прорезали тяжелые лопасти, лениво набирающие обороты для старта и поднимающие пыль вокруг в бесплотные облачка. Где-то грохотали голоса, отдающие приказы, скрипели колеса тележек, подкатывающих последние энергоблоки к салонам джет. Барнс чувствовал себя сторонним наблюдателем, ощущая в груди какое-то забытое, припорошенное тленом эхо войны. Он помнил, пусть и не отчетливо, как его самого когда-то давно грузили в вертолет с одним лишь четким приказом — выиграть любой ценой. Правда, о цене его тогда предупредить забыли, и орденом за неоправданную храбрость стал тяжелый протез на левом плече. Бесполезная, бессмысленная суета в попытке спасти то, что и так должно быть уничтожено. — Я знаю, о чем ты думаешь. — рядом возник Роджерс, затянутый в свой комичный, слишком пафосный на взгляд наемника костюм –В этот раз мы идем в бой не за чужую идею, Бак. Мы идем спасать жизни. — Не вижу разницы. — парировал Барнс, заворожено глядя на то, как поднимаются и опускаются сопла боевых пушек на потрепанном хэликэрриере. — Она есть. — усмехнулся Стив — Как говорит Наташа, режимы рушатся каждый день. Не наше дело их оплакивать. Мы просто должны сделать так, чтобы при этом пострадало как можно меньше людей. Мы идем в Вирджинию за свободой, Бак. — Патриотический бред. — Джеймс осклабился, машинально проверяя рукой приклад автомата на поясе — Мы идем туда убивать. Капитан не ответил, провожая взглядом длинную колонну солдат, уплывающую в недра кэрриера. Далекая война наложила свой отпечаток на лица всех, кого добить не смогла, и порой даже сам Стивен переставал верить в свои слова, все больше склоняясь к мысли, что он действительно стал человеком-лозунгом. Идеей, за которой не осталось ничего человеческого. И каждый раз он отметал от себя эту мысль, крепче сжимая щит и убеждая себя, что сегодня ему удастся сделать мир лучше. Идиотская вера пацана из Бруклина, совсем не подходящая для Капитана Америки из Щ.И.Т.а. Словно крюком, Стивена вырвало из мыслей шипящим голосом, прогрохотавшим в коммуникаторе: — Погрузка окончена. К старту готовы. — Идем. — поторопил его Барнс. Они легко взобрались на трап одного из истребителей, не без тяжести в душе провожая взглядом стартовую площадку, опустевшую за доли минуты, и горный массив, утопающий в алых лучах солнца. Стивен мысленно молился о том, чтобы сегодняшняя вылазка не стала последней для всех тех ребят, которые решили положить жизнь на общее благое дело, не щадя себя. Барнс старался просчитать все ходы наперед, надеясь на то, что сегодня ни один из его планов не даст сбоя. — Пойду к карте, нужно еще раз пройтись по схеме действий. — наконец подал голос Стивен. Джеймс лишь кивнул в ответ, глядя на то, как медленно закрывается трап, отсекая его от бесконечного серого неба. Ожидание тянулось уже слишком долго, и если бы Барнс имел привычку нервничать, сейчас он был бы где-то на отметке температуры кипения, готовый вырвать кадык проклятому наемнику, не сумевшему справиться с примитивной задачей. Впрочем, очень скоро его ожидания оправдались — в правом кармане разгрузки раздалась легкая вибрация, оповестившая о новом сообщении. Быстро пробежавшись взглядом по скупому тексту, Барнс наскоро набрал ответ и выкинул проклятый аппарат в узкую щелку, оставшуюся между трапом и обшивкой истребителя. Все прошло гладко, и теперь дело за малым — выжить в этой проклятой мясорубке.