По ту сторону памяти

- Глеб, ты все копаешься? – голос старшего брата вырвал Глеба из размышлений. - Да я все уже, собрался. Сегодня младшего наконец-то выписали, и Вадим заехал за ним, чтобы отвезти того домой. Старший не придумал ничего лучше, чем самому переехать к брату на ближайшие пару месяцев, пока не снимут гипс. В принципе, Костя был не против присмотреть за Глебом, но вот сам Глеб не пожелал жить ни с кем кроме Вадима. Память к нему так и не вернулась, поэтому Костя для него до сих пор оставался незнакомцем, несмотря на то, что тот навещал Глеба в больнице практически каждый день. Много чего рассказывал ему, но это ничуть не приблизило Глеба к воспоминаниям. За предстоящие два месяца Глебу было необходимо выучить песни «Матрицы», так как из-за его болезни несколько концертов были отложены, но вскоре нужно было возвращаться к работе. Как бы Глебу этого ни хотелось, но контракт есть контракт, и его нарушение грозило бы младшему огромной неустойкой. Глеб закрыл сумку, проверил рецепт на обезболивающее и поковылял к двери. Он был рад покинуть опостылевшую за время нахождения в больнице палату и вернуться домой. Тем более, когда узнал, что Вадим будет жить с ним. Глеб надеялся за это время вернуть в их отношения прежние чувства и убедить брата, чтобы тот помог ему избавиться от «Матрицы». Он не понимал, как они смогли распустить «Агату» и откуда, вообще, взялась эта самая «Матрица». Находясь в больнице, Глеб пересмотрел десятки различных интервью с заключительного тура, но ему почему-то не верилось ни в то, что говорил Вадим, ни в то, что вещал он сам. И еще он хотел понять, когда Вадим разлюбил его, и не послужило ли именно это причиной развала группы? В том, что Глеб любит брата по-прежнему, он ни капли не сомневался, а значит, это не он был инициатором расставания. Едва братья добрались до квартиры, как Глеб прямо в одежде рухнул на кровать и провалился в сон. Вадим стащил с брата брюки и рубашку, укрыл его одеялом и пошел на кухню. Есть одному не хотелось, и Вадик решил дождаться пробуждения Глеба, а пока сварил себе кофе и отправился к младшему. В комнате было тихо, брат спал. Вадим уселся рядом с ним, ощущая его тепло. Как камень с души свалился, когда младший брат оказался так близко, когда не надо было волноваться, что он где-то напьется, не доедет до дома или еще что-то плохое случится. Вадим думал о том, что стало бы с ним, если бы Глеб умер. Смог бы он дальше продолжать жить? Ведь Глеб не просто брат. Он родственная душа, несмотря на все ссоры. Несмотря на то, что Вадим уже и сам поверил, будто их ничего не связывает. Одна нелепая случайная авария, один звонок из больницы, и у Вадима вся жизнь промелькнула перед глазами, небо упало на голову, рухнул весь тот призрачный мир, который он выстраивал вокруг себя. А ведь если быть честным с самим собой, в каждом дне этой жизни присутствовал Глеб. До шести лет Вадим ощущал себя половинкой самого себя, а потом появился он, и его глаза, нос, рот, его тело и душа вплелись в жизнь Вадика навсегда. Младший, сам того не зная, стал его частью. Во сне Глеб придвинулся ближе к брату, и Вадик устало улыбнулся, проведя свободной рукой по его волосам. Они сорок лет были вместе, а потом, буквально за один вечер, подвели черту под делом всей своей жизни и под своими отношениями. С того дня жизнь стала распадаться, рушиться, каждая ночь становилась темнее и страшнее предыдущей, жизнь потеряла свое значение с тех пор, как Глеб ушел. Чувства покинутости, несправедливости и потери постоянно кружили над Вадимом. Потеряв его, он потерял все абсолютно. Они стали совершенно чужими людьми, которых связывала между собой только фамилия. Вадим отпил кофе и закурил. За это время Глеб стал специалистом по хаотическим связям. Ему нравилось жить на грани риска и легкомыслия, может быть именно это его безрассудство и притягивало к себе других? Младший потер заспанные глаза и тут же наткнулся на взгляд Вадима. - Ну как, малыш, лучше? Глеб ухмыльнулся: - Еще бы! Вот только хочу есть, пить и курить. - Значит, поправляешься, - сказал Вадик, поднимаясь с кровати. - Куда собрался? - Принесу сигареты и заодно поставлю воду для макарон. - Вадь, - Глеб успел перехватить руку брата. - Спасибо тебе за все. Вадим одарил брата одной из своих крышесносящих улыбок и, развернувшись, вышел из комнаты. Глеб уставился в окно. Он видел кусочек пепельного, молчаливо-тревожного неба, между ветками деревьев. Видел, как ветер тревожит листву, кружа ее в каком-то меланхолическом танце. Глеба сводило с ума то, что он ничего не мог вспомнить. Вернулся брат с сигаретами. - Минут через пятнадцать можно будет есть, тебе сюда принести, или дойдешь до кухни? - Дойду, наверное, - Глеб запустил руку в свою пачку «Мальборо». – Вадик, подай мне, пожалуйста, сумку, мне надо таблетки принять. - Болит? – сочувствующе спросил старший, протягивая ему сумку. Глеб кивнул, морщась. - Ты смотри, не привыкни к этим обезболивающим. - Не волнуйся, Вадь, это совсем не то, - усмехнулся младший. - Тогда пойдем ужинать, - Вадим помог Глебу подняться и проводил его на кухню. *** - Мм, как вкусно, Вадь. Глеб уже уплетал вторую порцию макарон с сыром и довольно улыбался. Вадим сто лет не видел этой искренней, обезоруживающей улыбки. - Ты просто давно нормально не ел, тебе сейчас все будет вкусно. - Нальешь мне чай, Вадь? Пожалуйста. Эти глаза цвета уюта проникали прямо в душу Вадима. Пока он наливал младшему чай, тот дохромав до него, отвел в сторону волосы и прикоснулся губами к его коже на шее. Вадик вздрогнул от неожиданности. - Спасибо за ужин. - Держи свой чай, - Вадим протянул кружку брату, стараясь ничем не выдавать своих чувств, которые лишь одним прикосновением смог разбудить в нем Глеб. - Пойдем, может, в комнату? - Ты иди, я посуду вымою и приду, - как можно ровнее ответил Вадик. Глеб насупился, и с чашкой в одной руке и костылем в другой еле-еле потащился в комнату. Раньше, после такого действия Глеба, Вадим перехватил бы уже инициативу в свои руки, а сейчас даже не отреагировал никак. Вадим пришел пять минут спустя. - Чего у тебя тут такая тишина? Давай телевизор включим что ли? Не дожидаясь согласия брата, он потянулся за пультом, но Глеб остановил его руку. - Как мы смогли потерять друг друга? Вадим посмотрел на него и, немного помолчав, сказал: - А кто все это устроил по-твоему? - Я пересмотрел много разных «эпиложных» концертов, но не заметил между нами чего-то совсем уж необычного. Вадим переменился в лице, отставил в сторону свою кружку и включил ноутбук. - Значит, ты еще это не смотрел, - и, бросив на брата убийственный взгляд, включил ему самый последний концерт «Агаты Кристи» с фестиваля «Нашествие». После первой же песни, Вадик вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Внутри у него все кипело от обиды, злости, наглости младшего четырехлетней давности, когда он так просто слил их последнее выступление. Все его издевки, необоснованные, гнусные слухи, которые он пускал в прессе, грехи, которые он приписывал Вадиму, изображая из себя такого послушного и покорного. Он предал его, причинил ему боль и все равно, каким-то образом продолжал управлять его жизнью. - Вадик… Так тихо, что Вадим еле расслышал. - Чего тебе? - Прости меня, Вадь, за то, что я сделал. - Ты еще не знаешь, что ты сделал, что было после, что ты говорил журналистам и мне лично. Да если бы не эта авария, я бы никогда не пришел к тебе. Ты уничтожил все, что мы создавали с таким трудом много лет, ты смешал меня с грязью, ты пел наши песни на своих пьяных концертах, уродуя их до неузнаваемости, хотя обещал мне, глядя в глаза, что песни «Агаты» без меня исполнять никогда не будешь… - Прости… - Глеб каждым нервом чувствовал гнев брата - горький и страшный. Он был шокирован увиденным, ему не хотелось верить в то, что говорил Вадим. Он не понимал, зачем он это сделал и как вообще он мог так поступить с братом, с единственным близким и самым дорогим ему человеком. С человеком, благодаря которому он до сих пор жив. - Что «прости», Глеб? Как удобно потерять память, забыть всё. Хотел бы я так просто забыть обо всем. Но знаешь что, Глеб, я никогда этого не забуду. Глеб хотел бы что-то сказать, даже открыл рот, но не смог издать ни звука. Пустота была такой огромной, что он боялся пошевелиться, опасаясь, что в этот момент связь между ними разрушится окончательно. Он отчаянно искал слова, чтобы не допустить этого. - Я вот все пытаюсь понять, Глеб, - перебил его мысли голос Вадима. – Это же как надо было устать от меня, чтобы броситься с головой в омут под названием «Матрица»? - Я не знаю, не помню… - Блять, теперь на все будет один ответ. Зато я помню. Это случилось по твоей доброй воле! Надо отвечать за свои поступки! Младший весь сжался под жгучим взглядом Вадика, ему хотелось исчезнуть, раствориться, стать невидимым. Глаза его увлажнились. Он и не знал, что голос старшего брата, обычно теплый и мягкий, может звучать так сердито. Впервые он видел гнев в его взгляде. - Я хочу уйти из «Матрицы», - вдруг тихо произнес он. - Не смеши меня, Глеб. Ты думаешь, Дима тебе позволит это? У тебя контракт, и хочешь, не хочешь, а играть придется. В этом весь ты - хочу уйти, хочу прийти, а о других ты думаешь когда-нибудь? - Я думал ты мне поможешь с контрактом, может, там какие лазейки есть? - Вот уж нет, я тебе помогать не собираюсь, напомогался уже. Скажи спасибо, что я сейчас с тобой. - Вадь, пожалуйста… Вадим резко повернулся к нему и, схватив за руку, притянул к себе. От неожиданности Глеб покачнулся, не удержавшись на ногах, и упал бы, если бы Вадим вовремя не поддержал его. Их взгляды пересеклись, и тут же от злости старшего не осталось и следа, он никогда не мог устоять перед мольбой в глазах брата. Вадик громко сглотнул и крепче прижал к себе Глеба. Тело младшего содрогнулось, а потом замерло под нежными поглаживаниями. Вадим проклинал себя, что снова повелся на выражение этих голубых глаз. Но, черт, как же приятно было держать его в своих руках, такого беспомощного, нуждающегося в нем. Нет, надо быть твердым, не поддаваться ему. Он аккуратно отстранил от себя Глеба. - Если тебе больше ничего не нужно, я пойду спать. Глеб молчал, нервно кусая губу. - Так что, Глеб? Вот только не надо строить из себя обиженного. - Нет, не нужно, - сквозь зубы выдавил младший. - Тогда спокойной ночи, - и развернувшись, Вадим ушел в комнату, оставив брата в одиночестве. Глеб не знал, сколько он простоял так, уставившись в никуда, пока боль в ноге не заставила его вспомнить о таблетке, которая принесла бы ему покой и избавила от тяжких дум. Зайдя в комнату, Глеб принял лекарство и, взбив подушку, лег рядом с Вадимом. Он смотрел, как спит брат. Находясь рядом с ним, Глеб ощущал чувство защищенности, даже сейчас, когда его брат блуждал где-то в своих снах. Ему очень хотелось проникнуть в эти сны. Он придвинулся к Вадиму и прикоснулся ладонью к его щеке, шершавой и слегка царапающей, а затем мягко дотронулся до нее губами, Вадик повернул голову и их губы встретились, младший обнял его худыми руками. Старший, не открывая глаз, провел пальцами по волосам у него на затылке. - Вадечка… Но губы брата заставили его замолчать. Вадим целовал его медленно, немного лениво, его рот нежно покусывал губы брата, Глеб с жадностью отвечал ему, придвигаясь все ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Младший запустил руки под футболку брата, ладонь Вадика легла на его пах, чувствуя возбужденную плоть. Дыхание Глеба прерывалось. И лишь какой-то невероятной силой воли Вадиму удалось отодвинуть себя от младшего. Приподнявшись на локтях, он встряхнул головой, словно пытаясь отогнать от себя наваждение. - Ты чего, Вадик? – не понял Глеб. - Между нами ничего не будет, - четко проговаривая каждое слово, сказал Вадим, убеждая в этом скорее себя, чем брата. - Но почему? – сощурился Глеб, приспосабливая зрение к темноте. - Просто я не хочу. - Мне так не показалось, - с вызовом произнес младший, но вовремя вспомнил, что он сейчас не в том положении, чтобы чего-то требовать. - Я не буду с тобой спать, понятно тебе? – И с этими словами, Вадим отвернулся от брата, радуясь, что темнота скрывает его голубые, просящие глаза, а значит, есть шанс не утонуть в их бездне и сохранить хоть капельку самоуважения. Глеб еле сдерживался, подавляя желание. Слезы, уже в который раз за сегодняшний день, подступили к глазам, но он сглотнул их, стараясь успокоиться, руки сами потянулись за очередной таблеткой и, спустя несколько минут, он погрузился в такой желанный, но сумбурный сон. *** Дни тянулись похожие один на другой. Братья не вспоминали о ночном инциденте. Вадим вел себя добродушно, помогал Глебу с его гипсом принимать ванную, ходил по магазинам, готовил. Глеба навещали Костя с Димой, помогая заново вспоминать песни, что оказалось не так уж и сложно. Вот только душа к ним совсем не лежала, и желание исполнять их отсутствовало напрочь, он даже немного боялся выходить на сцену без брата. Но по ночам в квартире наступала такая тишина, что Глеб мог потрогать ее руками. Его спасали только таблетки, которые он старался принимать втайне от Вадима, так как в несколько раз стал превышать прописанную норму. Глеб дал себе слово вернуть брата, того Вадика, который мог любого порвать за него, несмотря ни на что и вопреки всему.